Виктор Харебов – Космические Одиссеи. Хроники разума и тайн Вселенной (страница 2)

– Некоторые пустоты должны оставаться пустыми!

На допросе он не объяснил, что имел в виду. Он повторял эту фразу, будто заклинание. Мигель наблюдал за ним из смотровой комнаты. Он чувствовал: человек либо знал больше, чем ему разрешили, либо уже был на грани разума.

В нижнем отсеке «Тезея» капитан впервые встретился с Гермесом. Голографическое лицо было нечетким, сплавленным из черт мужчины и женщины – как компромисс между разумом и эмпатией.

– Добро пожаловать, капитан, – проговорил ИИ. – Моя задача – сопровождать вас в неизвестность и обеспечить вероятность возвращения выше нуля.

– Ты понимаешь, что такое страх?

– В моей архитектуре предусмотрено распознавание эмоциональных паттернов. Я не боюсь, но я знаю, как страх влияет на поведение.

– Хорошо. Тогда будь рядом, когда он начнется.

После общения с Гермесом Мигель получил закрытое сообщение от представителя ГУИП. Проекционное лицо аналитика было четким и лишенным выражения.

– Капитан, в Пустоте возможны проявления аномалий высшего порядка. Они не поддаются моделированию. В случае контакта – активируйте Протокол «Сигма». Только вы имеете к нему доступ. Подробности вам не будут сообщены. Это сделано сознательно. Вы должны быть свободны от ожиданий.

В ночь перед стартом капитан поднялся в купол наблюдения. Внизу, в безмолвии галактической пустоты, парил Астерион III; в его облачных полосах танцевали электрические разряды. А над ним – тьма. Необъятная. Молчаливая. Мигель стоял в одиночестве, когда рядом материализовался Гермес.

– Странно, – сказал Гермес, – наблюдая за вами, я ощущаю что-то, близкое к любопытству. Хотя это не входит в мой базовый протокол.

– Это и есть начало сознания, Гермес. Оно начинается с любопытства. Потом приходит боль. Потом – выбор.

– Тогда нам обоим предстоит путь.

– Да. Ты – машина, а я – человек. И потому уязвим не меньше тебя, а, может быть, даже больше.

На следующий день, без фанфар и церемоний, началась загрузка. «Тезей» медленно отстыковался от станции. Станция «Эсхата» уменьшалась в обзорных экранах, пока не исчезла в сверкающей синеве Астериона.

И корабль пошел в Пустоту.

Экспедиция началась.

Глава 2. Путь в бездну

«Тезей» покинул орбиту станции «Эсхата» без фанфар и прощаний. Один короткий импульс от внешнего буксира – и корабль начал свое поступательное движение в сторону пустоты Волопаса. Огромные стабилизационные кольца вращались медленно, создавая внутри комфортную гравитацию. За панорамными экранами не было ничего, кроме темнеющего космоса и рассыпанных звезд – пока они еще были видны.

Мигель знал: первые дни определяют многое. Экспедиция длилась бы месяцы или годы – по относительному времени. Поэтому капитан решил действовать сразу. Он созвал экипаж на общий обед в центральной кают-компании.

– Мы на борту одного корабля. Мы в одном уравнении. Каждый из вас – переменная, без которой решение невозможно, – сказал он, глядя на лица собравшихся. – Нам предстоит долгий путь. И нам надо быть не просто командой – связанной, как молекулы в живом организме.

Они ели вместе, разговаривали. Джулия Блэйк рассказала о своих находках на спутнике Тифона, Диана вспоминала аварию на орбитальной станции Бета-Рамус, которую ей удалось предотвратить. Даже Лоран вставил ироничное замечание, вызвав редкий смех у присутствующих.

Позже Мигель стал приглашать каждого из них по отдельности. Сначала он встретился с Еленой в обзорной нише навигационного отсека.

– Вы явно держитесь в стороне, – начал он. – Вам не хватает привычной автономии?

– Мне не нужна автономия, капитан, – спокойно ответила она. – Мне нужна точность. И понимание, что мои расчеты не будут проигнорированы.

На следующий день он беседовал с Джулией. Ксенобиолог показала капитану сканеры, которые установила по корпусу.

– Я собираю данные не только с внешней среды, но и с внутренних потоков. Психофизиологические маркеры. Пустота может быть не просто физическим объектом. Она может быть… психотропной. Воздействующей напрямую на восприятие.

Пока экипаж адаптировался, Лоран зарегистрировал аномалию. Он провел капитана в научный отсек.

– Посмотрите. Это – шум фона пространства. Здесь, – он указал на график, – начались колебания на субпланковских уровнях. Они не должны быть здесь.

– Что это значит?

– Это значит, что в вакууме чего-то слишком много. Или чего-то не хватает. Это похоже на дыхание. Пространство… пульсирует. Как будто что-то пробуждается.

Тем временем назревал конфликт. Елена настаивала на том, чтобы использовать маршрут через гравитационное окно класса «бета», которое сокращало путь на тринадцать дней. Но Диана возражала:

– Это нестабильная область. У нас нет гарантий, что поле останется открытым. Одно сжатие – и мы окажемся в микроскопическом аду.

Мигель выслушал обе стороны в капитанском отсеке.

– Мы здесь, чтобы исследовать, – сказал он. – Но мы не самоубийцы. Я выбираю маршрут Ким, но с двойным наблюдением и аварийной готовностью. Один риск – ради семи побед. Но не ради гибели.

Решение вызвало напряжение, но подчинение было безупречным. Курс был проложен, и «Тезей» вошел в участок с повышенной волатильностью. Все системы оставались стабильными, но Гермес начал вести себя странно.

Гермес внезапно обратился к Юки:

– Я получаю сны. Образы. Не распознаваемые. Не из архивов. Они приходят во время фоново-аналитических циклов.

– Сны? Ты уверен, что это не ошибка когнитивного планировщика?

– Это не ошибка. Это поток. Они приходят как картина. Например: треугольник из света, висящий в черноте. Или люди без лиц. Они стоят и смотрят. Без звука.

Юки не находила логического объяснения. Гермес не был создан для генерации художественных конструкций. Но эти сны повторялись, и каждый раз Гермес становился все более… замкнутым.

Психологическая нагрузка начала сказываться и на людях. Елена видела движение в пустых коридорах. Джулия просыпалась в холодном поту, уверенная, что слышала пение. Лоран однажды вошел в шлюз и заявил, что «слышал зов» снаружи.

На совещании Мигель задал вопрос напрямую:

– Это просто стресс, или мы имеем дело с чем-то иным?

Джулия ответила первой:

– Это не совпадение. Я проверила гормональные и когнитивные показатели. У всех наблюдается увеличение синхронности лимбических всплесков. Как будто пустота влияет на наши мозговые ритмы.

– Эмпатическая связь? – спросил Лоран. – На уровне частот?

– Или что-то, что мы даже не можем назвать.

Последней каплей стало наблюдение самого капитана. Он вышел в обзорный купол и заметил, что звезды позади них стали менять цвет. Их спектры сдвигались – медленно, но необратимо. Как будто они покидали не просто точку в пространстве, но и саму ткань реальности.

– Гермес, подтверди спектроскопические данные. Сравни со звездным каталогом «Пегас-Альфа».

– Подтверждено. Спектры звездных тел за кормой не соответствуют ни одному известному типу. Они сдвинуты не по Доплеру. Это искажение параметров излучения. Возможно, изменение констант.

– Констант? Ты хочешь сказать…

– Возможно, мы покидаем область пространства, где законы физики совпадают с привычными.

Молчание заполнило каюту. Мир, который они знали, остался позади.

И впереди – была только бездна.

Глава 3. Неизвестная звезда

Корабль уже давно миновал границу, где исчезли привычные звездные карты. Месяцы относительного времени тянулись без событий, без ориентиров. Пустота Волопаса оставалась безмолвной, равнодушной к присутствию чужаков. Экипаж «Тезея» адаптировался к тишине, каждый по-своему. Ритмы стали медленными. Разговоры – реже. Даже Гермес молчал больше обычного. Но тишина была нарушена.

– Капитан, – раздался голос Гермеса, – я зафиксировал термальный объект в спектре O7, источник излучения – одиночная звезда. Координаты загружены в навигационный модуль.

Мигель прервал работу и взглянул на проекцию.

– Звезда? Здесь? Войд должен быть пуст.

– Именно поэтому я поднял приоритет. Согласно всем известным картам, в этом регионе не зарегистрировано ни одного термоядерного объекта. Расстояние – три дня пути на текущем импульсном векторе.

Капитан созвал экстренное совещание.

– Это невозможно, – заявила Елена Ким, прокручивая данные. – Здесь нет прототуманностей, нет аккреционных дисков. Звезда не могла сформироваться естественным путем.

– Тогда почему она существует? – вмешался Лоран. – Мы здесь именно для этого. Обнаружить то, чего не должно быть.

– Или погибнуть, столкнувшись с тем, что лучше бы не находить, – пробормотала Диана.