Виктор Хал – Обреченные на любовь (страница 4)

– Здравствуй, мама, – мужчине стоило огромных усилий улыбнуться и сделать вид, что все в порядке. Он обнял свою старенькую, горячо любимую маму и на миг ему показалось, что клокочущее в груди адское пламя утихло, а боль, разрывающая сердце, отпустила.

Эта худенькая, маленькая женщина прижала к себе младшего сына и слезы радости невольно выкатились из ее выцветших, некогда прекрасных, небесно-голубых глаз. Мозолистые, испещренные морщинами руки гладили его по лицу, волосам, плечам. С любовью, граничащей с заискиванием, она заглядывала Борису в глаза, и не могла поверить своему счастью.

Он не так часто, как ей хотелось бы, приезжал погостить. Поэтому она так обрадовалась его неожиданному приезду. Валентина Сергеевна, так ее звали, с какой-то неистовой нежностью все гладила сына по щекам, глазам, рукам и никак не могла на него насмотреться.

Для нее этот высокий, стройный, крепкий сорокалетний мужчина, у которого самого уже росли двое чудесных мальчишек, по-прежнему оставался ребенком, ее младшим сыночком. Даже если бы Борису было пятьдесят или шестьдесят, то и тогда он остался бы для нее тем маленьким мальчиком, который каждое утро провожал ее на работу, требуя, чтобы она обязательно его поцеловала; тем босоногим мальчишкой, который ежедневно встречал ее с работы, в надежде, что она принесла ему гостинец.

Валентина Сергеевна вспомнила об этих мгновениях, и хотела напомнить о них сыну, но промолчала. Несмотря не внешне спокойный вид, который напустил на себя Борис, материнское сердце подсказало ей, что с сыном что-то не так. Мама Бориса была мудрой женщиной, и решила пока не беспокоить его своими вопросами.

Борис крепче прижал к себе маму и опустил голову на ее старческое плечо. Теплота, любовь и нежность, с какой его встретила мама, на несколько мгновений заставили мужчину забыться и окунуться в мир давно забытого детства.

Удивительно, но ему вдруг вспомнилось, как мама, еще молодая и полная сил, возвращаясь с работы, всегда приносила ему что-нибудь вкусненькое. Перед его глазами вдруг всплыл босоногий мальчик в потрепанных штанишках, с завязанной на детском пузе рубашкой, бегущий по улице и кричащий: – Мама, мама! Он подбегает к маме, хватает из ее рук сумку, ставит на землю, открывает, и моментально находит купленный для него гостинец. С невероятным наслаждением (которое сложно предать словами) мальчик тут же набрасывается на пирожное (чаще всего это были пирожные), и спустя несколько секунд, уже проглотив гостинец, он с удовольствием облизывает свои сладкие и грязные пальцы.

Борис невольно улыбнулся, вспомнив такой забавный момент. Но в следующую секунду в груди снова полыхнуло, и острая, словно лезвие бритвы, разрывающая сердце боль, вернула его к действительности.

– Мам, что-то я сильно устал, пойду, отдохну. А ты внуками займись, – он поцеловал ее в щеку и прошел в дом.

– Привет, бабуля! – старший внук подошел к бабушке и обнял ее.

– Здравствуй, родной! – Валентина Сергеевна наклонилась и прижала его к себе. – Ну, а ты что стоишь? – женщина повернулась к младшему, который скромно стоял чуть в стороне. Ему еще не исполнилось и пяти лет, и он рос парнем стеснительным (видимо, было в кого).

– Ну иди, иди ко мне, – она сделала шаг навстречу. Миша, так звали младшего внука, несмело подошел и обнял бабушку.

– Устали небось, мои хорошие? – Валентина Сергеевна ласково потрепала внуков по волосам.

– Не, бабуль, мы не устали и есть не хотим. Нас папа по дороге покормил, так что мы лучше во дворе поиграем. Да, Миха? – Леха, старший внук, вопросительно посмотрел на брата.

– Ага, – тот кивнул головой.

– Как же так? Ведь вы так долго ехали сюда, что, наверное, устали и проголодались, – бабушке очень хотелось покормить внуков и поболтать с ними.

– Нет, нет, мы потом, – Леха уже ринулся на кучу желтого песка, насыпанную возле забора, увлекая за собой младшего брата.

– Ох, озорники! – всплеснула руками Валентина Сергеевна. – Как проголодаетесь, сразу домой.

– Хорошо, – ответил старший, и дети занялись своими мальчишескими делами.

Борис зашел в дом и тут же рухнул на старенький диван, стоявший в большом зале. Немного отпустившая боль вернулась, и с еще большей, чем прежде, силой сдавила грудь. В голове молодого мужчины творилось черт знает что. В его замутненном сознании, сквозь рой каких-то бессвязных и непонятных мыслей, четко пробивалась лишь одна. – Измена!!! – эти шесть букв ярким пламенем горели перед измученным взором. Они били по вискам, стучали в мозгу, разрывали грудь и сердце.

Он застонал. Борису было горько и обидно, железный обруч снова стянул шею. Мужчине стало трудно дышать. Ему захотелось плакать. Захотелось обнять маму, прижаться к ней и плакать, плакать и плакать… Молодому, здоровому, сильному мужику вдруг захотелось стать ребенком и вернуться в далекое и беззаботное детство. Вернуться в то время, когда он был маленьким и еще ничего не знал о взрослой жизни, о любви, верности и предательстве; вернуться туда, где его любимая мама заботилась о нем, и у него не было таких серьезных проблем. Да и вообще практически никаких проблем.

Однако навязчивая мысль вновь вернула его к ужасающей действительности. Шесть ненавистных букв снова пронзили разгоряченную голову. Тысячи раскаленных иголок вонзились в клокочущее сердце, и мужчина тяжело вздохнул. Это был даже не вздох, а стон раненого зверя. Ему очень хотелось, чтобы слезы ручьями потекли из глаз, и вымыли из души и сердца потоки невыносимой боли измены, жестоким водоворотом скрутившие его изнутри. Но его глаза по-прежнему оставались сухими.

Видимо, судьба хотела наказать Бориса как можно больнее, оставив все муки и страдания внутри широкой, полной сил груди, внутри доброго и щедрого сердца, не давая им выйти и хоть немного облегчить его существование. Ведь в эти минуты он действительно существовал, а не жил. Потому что с сегодняшнего утра его жизнь превратилась в настоящий кошмар.

ГЛАВА 1

Ну а теперь, уважаемый читатель, чтобы Борис стал вам более понятен и близок (или, наоборот, более далек и менее понятен) мне придется несколько глав моего, надеюсь, не очень нудного романа, посвятить детству и юности Бориса, его становлению как личности, как человека.

Борис с родителями и двумя старшими братьями жил в небольшом южном городке, уютно расположившемся на повороте небольшой реки, мерно несущей свои прозрачные, сверкающие на солнце, словно горный хрусталь, чистые воды. Вода в их реке считалась одной из самых чистых в России. И жители городка по праву этим гордились.

В их маленькой речке вода действительно была очень прозрачной, и в ней водилось много рыбы и раков. Ежегодно с наступлением лета Борис с друзьями, будучи еще детьми, отправляясь на речку, никогда не брали с собой еды. Они знали, в реке водится много рыбы и раков, и всегда могли рассчитывать на хороший улов.

Вдоволь накупавшись и наигравшись, они, немного уставшие, но очень довольные, выползали на песчаный берег и загорали под жарким южным солнцем. Отдохнув и позагорав, проголодавшиеся мальчишки принимались за дело.

Одни отправлялись на ловлю раков, а другие начинали собирать сухие ветки для костра. Благо, далеко ходить им не было необходимости. Неподалеку от пляжа росли огромные тополя, разросшиеся по всему берегу реки, и полукругом окаймлявшие песчаный пляж. Многолетние деревья с лихвой снабжали сухими ветками всех, кому в этом была необходимость.

За раками ребятишкам также далеко ходить было не нужно. Вдоль берега и на мелководье во множестве росли зеленые, густые водоросли – излюбленное место обитания речных раков. У самого дна, колышущиеся под напором несильного течения водоросли, опутывала темная, немного пугающая тина. Вот в этой-то тине, прячась от жары и опасностей, и располагалась многочисленная армия обладателей больших клешней и хвостов, которых после варки ребята поедали с огромным удовольствием.

Детям не составляло особого труда их поймать. Они заходили на мелководье, и просто накрывали ладошками тину. Как правило, под их руками обязательно оказывался рак, а то и два. Если под руками ничего, кроме не очень приятной на ощупь тины, не было, никто не расстраивался. Потому что, стоило лишь накрыть соседний участок, как улов был тут как тут.

Буквально за десять минут, мальчишки с легкостью обеспечивали себе очень вкусный и совершенно бесплатный обед. Когда ловцы выходили на берег, их ожидал пылающий костер с находившимися на нем старыми консервными банками, наполненными водой. Как только вода закипала, ребята добавляли соль и опускали в воду шевелящийся обед. Пачка соли, кстати, всегда находилась около пляжа, в небольших кустах, росших неподалеку, и любой желающий мог в любое время ею воспользоваться.

Раки, которым, конечно, не нравилась кипяченая вода, пытались выбраться из своеобразных кастрюль. Но дети тут же придавливали их палками, и доводили до готовности.

Позже, уже став взрослыми, они с друзьями часто вспоминали эти беспечные дни. Им казалось, что никогда больше в своей жизни они не ели таких вкусных раков, как в то счастливое и беззаботное время.

Когда Борису было лет шесть – семь, к ним в гости приехала его любимая тетя Рая. Это была родная сестра мамы. Пожалуй, трудно было найти на всем белом свете женщину более добрую, мягкую и сердечную, чем тетя Рая. Маленького роста, худощавая, с длинными темными волосами, тщательно убранными под платком, с карими глазами, излучавшими свет и тепло, она была рада всем детям на свете. Небольшой симпатичный нос, уютно расположившийся между двумя не менее симпатичными розоватыми щечками, придавал ей доброжелательный вид, и любой человек, видевший ее впервые, сразу проникался к ней доверием и поневоле подпадал под ее мягкое очарование. Будучи уже в зрелом возрасте, она все же сохранила свою былую красоту. Думаю, что в молодости по ней сохло не одно мужское сердце.