Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 8)

Смерть императора от нас отозвала.

Максимилиана нет,[12] властитель мертв германский.

Смеетесь вы?

Король!

Король!

Король испанский!

Да, Карлос я. А ты — о, как ты бледен стал!

Мой дед венчанный мертв. Едва лишь я узнал

О том, как тотчас же, не тратя ни мгновенья,

Я поспешил к тебе спросить совета, мненья,

В ночи, тайком от всех, чтоб знать никто не мог.

Так просто все, и нет причины для тревог.

Зачем же сразу дверь мне не была открыта?

Зачем? Но ведь с тобой явилась эта свита.

Я тайных от тебя, мой граф, искал услуг

И делать не хотел их достояньем слуг.

Простите, мой король... Ваш вид...

Исполнен веры,

Назначил я тебя правителем Фигеры.

Кого ж прикажешь мне поставить над тобой?

Простите...

Хорошо, порыв прощаю твой.

Да, император мертв.

Вы деда потеряли

Любимого...

О да, исполнен я печали.

Преемник кто?

Франциск[13] хотел бы стать им. Но

Саксонский герцог в спор уж с ним вступил давно.

Где ж избиратели сойдутся для решенья?

Во Франкфурт съедутся, иль в Ахен, без сомненья.

Иль в Шпейер.

Мой король! Мечтали ль вы когда

Об императорской короне?

О, всегда!

За вами все права.

Я знаю.

Ваш родитель

Великим герцогом австрийским был. Правитель

Империи, ваш дед, для вас оставил трон,

Когда пурпурный плащ сменил на саван он.

Я Гента гражданин.[14]

Когда я был моложе,

Я деда вашего не раз встречал. О боже,

Как быстро век прошел! Как пусто все кругом!

Все императорской дышало властью в нем.

Рим за меня!

Был тверд, не зная дум тиранских,

И крепко голову нес на плечах германских.

Но как мне жалко вас! Так деда потерять!

А папа хочет взять Сицилию опять.

Сицилии нельзя имперским стать владеньем!

Чтоб он не обошел меня благословеньем,

Я возвращу ему Неаполь, а потом

Посмотрим, сладит ли он с царственным орлом!

С какою радостью, став ветераном трона,

Ваш дед увидел бы, как к вам идет корона.

Он императором — все плачем мы над ним! —

Был христианнейшим, великим и простым.

Святой отец хитер. Сицилия? Пустое!

Подвесок, островок, забытый средь прибоя,

Лоскут, притянутый на ниточке живой

К Испании моей и все же ей чужой.

«Зачем, дражайший сын, вам остров тот горбатый?

Он на империи казался бы заплатой.