Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 78)

Придут в движение, начнет Европа вся

Искать опоры вновь, на волоске вися.

И если бы господь спросил сегодня землю:

«Земля! Какой вулкан я на тебя подъемлю?

Кто вздыбит христиан, смутит магометан?

Кто? Папа, Дориа, Карл Пятый иль султан,[51]

Сам Цезарь иль Христос, апостол или воин,

Какой кулак, земля, трясти тебя достоин?

Кто в смутах племена смешает на земле?» —

И в ужасе земля ответит: «Трибуле!»

Кичись же, скоморох! Любуйся тем, что поднял.

Ты мщением своим качаешь мир сегодня!

Бьет полночь!

Кто там?

Я.

Так ждите у дверей.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ух, тяжко! Шаг еще! Возьмите поскорей.

Ваш человек в мешке.

Посмотрим. Посвети-ка!

Как бы не так!

Чего боишься ты? Все тихо.

А вдруг ночной дозор, черт побери, стрелки?

Тут не до факелов! Шуметь нам не с руки.

Платите!

Ненависть стать счастьем захотела!

Хотите, помогу швырнуть вам в Сену тело?

Сам справлюсь.

А вдвоем скорее бы сошло.

Предать врага земле всегда не тяжело.

Я бы сказал — реке!.. Весьма доволен сделкой.

Хозяин, не сюда! На этом месте мелко.

Орудуйте скорей. Там глубже. В добрый час?

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Добыча! Вот он! Мертв! Взглянуть в последний раз?

Не стоит. И в мешке я вижу, что похоже!

Вот шпоры острые царапают рогожу.

Конечно, он!

Теперь смотри на нас, земля!

Вот это — шут, а здесь — останки короля!

Какого! Первого среди владык вселенной!

Вот я топчу его. И он проглочен Сеной,

Как склепом родовым. А саван — чем же плох?

Кто это совершил?

Я, бедный скоморох!

Но как опомниться, как торжество измерить?

Народы на заре откажутся поверить!

Что скажет завтра мир? Что скажет род людской?

Как будет потрясен развязкою такой!

Так кем же он смещен, какой судьбою злейшей —

Его величество, кумир наш августейший,

Принц Валуа, герой, чья грудь в литой броне,

Он, Карла Пятого соперник на коне?

Пред ликом вечности — удачник войн бывалых,

Чья поступь древних стен твердыни колебала!

Он, бившийся всю ночь при Мариньяно,[52] он,

За батальоном в бой бросавший батальон,

Когда же день настал, — да ведомо потомкам, —

Не шпагой дравшийся, а лишь ее обломком, —

Чьим подвигом была вселенная горда,

Король, кумир — и вдруг исчезнет без следа!

Во всем величии, средь челяди придворной,

Блистательный монарх вдруг выкраден проворно,

Так точно, как крадут у матерей ребят, —

Никто не знает кем, под громовой раскат!