Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 70)

Младенцам и шутам не возражать пристойно,

Но надо их стеречь!

Поговорим спокойно.

Теперь скажи мне все.

Вы слышали? Назад!

Им все позволено! Шуты еще грозят!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ну, говори теперь.

Должна я, очевидно,

Вам рассказать, как в дом пробрался он... Мне стыдно!

Уже давно... Хочу начать издалека...

Меня преследовал... Нет, память не легка...

Он молча шел за мной... Нет, надо вам заметить,

Что в церкви суждено его мне было встретить.

Да! Короля!

Мой стул он тронул и ко мне

Слегка приблизился в церковной тишине...

Вчера он к нам пришел, сумел проникнуть сразу...

Избавлю я тебя от тяжкого рассказа.

Все уж отгадано!

О горе! Боже мой!

Посмел он заклеймить чело твое чумой!

Дыханьем осквернил тобою полный воздух

И грубо разорвал венец твой в юных звездах!

Мое убежище, где я — слуга ничей;

Заря, будившая меня от всех ночей;

Душа моей души, что мне добро внушала

И на бесчестие благой покров кидала;

Приют, что я нашел, отверженный для всех;

Небесный ангел мой, крепчайший мой доспех —

Погибла, брошена в болоте непролазном.

Разбит святой венец, что я считал алмазным.

Несчастье роковой удар мне нанесло.

Что делать при дворе, где торжествует зло,

Где я всегда встречал одно искусство блуда,

Да наглость пьяную, да морду лизоблюда?

Ведь раньше только ты, невинная краса,

Могла порадовать еще мои глаза!

Да, я послушен был, я принял эту участь,

Всей этой гнусностью по долгу службы мучась.

Пусть чванство я встречал в развратнике любом,

Слыхал кичливый смех над горем, над горбом, —

Я жребием моим, что со стыдом был смешан,

Вполне доволен был: я ею был утешен.

Сам падая, хотел ее поднять — и вот,

Алтарь воздвигнул там, где строят эшафот.

Но мой алтарь разбит! Ты не напрасно плачешь

И личико свое в смятенье горьком прячешь.

Плачь больше, плачь еще! Часть горя иногда

От слез девических проходит без следа.

И если можешь ты, отдай отцу все горе!

Вот только сделаю, что следует, — и вскоре

Покинем мы Париж. О, только б ускользнуть!

В один короткий день так изменить свой путь!

Проклятье! Кто бы мог мне предсказать недавно,

Что этот подлый двор, беспутный и бесславный,

Способный девушку бесчестно растоптать,

Бегущий от всего, в чем божья благодать,

Неслыханно легко творящий безобразья

И запятнавший все своей кровавой грязью, —

Что он дойдет еще до мерзости такой

И загрязнит тебя холодною рукой!

А ты, король Франциск!.. Прошу я ныне бога,

Чтоб оступился ты! Крута твоя дорога!

Чтоб он открыл твой склеп, да рухнешь ты туда!