Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 40)

Я счастлив!

Счастлива и я!

Какое дело

До тряпок мне, что я у входа сбросил смело?

В давно покинутый я возвратился зал.

Небесный херувим меня у двери ждал.

Из праха я воздвиг разбитые колонны,

Зажег огонь, раскрыл ряд окон запыленных

И вырвал на дворе растущую траву.

Восторгом, радостью и счастьем я живу.

Пусть замки мне вернут, где раньше предки жили,

И пусть с почетом я войду в совет Кастилий.

Иди ко мне на грудь, с пылающим лицом.

Пускай оставят нас! Забудем все кругом,

Я нем, я ослеплен, вновь жить я начинаю.

Все стер я, все забыл. Безумье? Ум? Не знаю.

Люблю вас! Вы моя! Душа моя полна!

На черном бархате горит огонь Руна!

Украшен и король цепочкой был такою.

Не замечала я. Была к нему слепою.

А бархат или шелк — не все ли мне равно?

Лишь на твоей груди заметно мне Руно.

Ты благороден, горд, сеньор мой!

Лишь мгновенье

Постой! Ты видишь, друг, я плачу от волненья.

Смотри, какая ночь!

Мой герцог, подожди,

Дай мне взглянуть вокруг, услышать ночь в груди!

Погасли все огни, все звуки карнавала.

Здесь только ночь и мы. Блаженство нас объяло.

Не кажется ль тебе — природа в тихий час

Со счастья нашего не сводит нежных глаз?

Луна на небесах погружена в мечтанье,

Как мы, вдыхает тьму и роз благоуханье.

Смотри, огней уж нет. Повсюду тишина.

Лишь подымается задумчиво луна.

Пока ты говорил, лучи ее дрожали

И с голосом твоим мне в сердце проникали.

Спокойной я была, веселой, милый мой,

И умереть в тот миг хотела бы с тобой!

Несешь забвение ты голосом прелестным!

Он кажется таким далеким и небесным.

Как путник в челноке, теченьем увлечен,

Скользит по воле струй, когда закат зажжен,

И берегов следит кудрявых очертанья,

Так весь я погружен душой в твои мечтанья.

Уж слишком тихо все, и слишком мрак глубок.

Хотел бы ты звезды увидеть огонек?

Иль голос услыхать, и нежащий и странный,

Летящий издали?

О друг непостоянный!

Ты только что бежать хотела от людей!

От бала! Но туда, где птицы средь полей,

Где соловей в тени томится песней страстной

Иль флейта вдалеке!.. О, с музыкой прекрасной

Нисходит в душу мир — и, как небесный хор,

Встают в ней голоса и рвутся на простор.

Ах, если б услыхать...

О горе!..

Ангел сам исполнил все мечтанья,

Твой добрый ангел, друг.

Мой ангел!

Вот опять!

Могла ли, дон Хуан, я рог ваш не узнать?

Не правда ль?