Виктор Гюго – Человек, который смеется (страница 105)
Пока Гуинплен читал – голосом, изменявшимся почти при каждом слове, – герцогиня, приподнявшись с подушки, слушала, не сводя с него глаз. Когда он кончил, она вырвала у него из рук письмо.
– «Анна, королева», – задумчиво произнесла она, взглянув на подпись.
Подобрав с полу пергамент, она быстро пробежала его. Это была засвидетельствованная саутворкским шерифом и лорд-канцлером копия признаний компрачикосов, погибших на «Матутине».
Она еще раз перечла письмо королевы.
– Хорошо, – сказала она и, спокойно указав Гуинплену на портьеру, отделявшую их от галереи, проговорила:
– Выйдите отсюда.
Окаменевший Гуинплен не трогался с места.
– Раз вы мой муж – уходите, – холодно сказала она.
Гуинплен, опустив глаза, словно виноватый, не вымолвил ни слова и не пошевельнулся.
– Вы не имеете права оставаться здесь. Это место моего любовника.
Гуинплен сидел как пригвожденный.
– Хорошо, – сказала она, – в таком случае уйду я. Так вы мой муж? Превосходно! Я ненавижу вас.
Она встала и, сделав высокомерный прощальный жест, вышла из комнаты.
Портьера галереи опустилась за ней.
V
Узнают друг друга, оставаясь неузнанными
Гуинплен остался один.
Один перед теплой ванной и неубранной постелью.
В голове его царил хаос. То, что возникало в его сознании, даже не походило на мысли. Это было нечто расплывчатое, бессвязное, непонятное и мучительное. Перед его взором проносились рой за роем леденящие душу образы.
Вступление в неведомый мир дается нелегко.
Начиная с письма герцогини, принесенного грумом, на Гуинплена обрушилось множество неожиданностей, одна другой непостижимее. До этой минуты он словно спал, но все видел ясно. Теперь, так и не придя в себя, он вынужден был брести ощупью.
Он не размышлял. Он даже не думал. Он подчинялся течению событий.
Он продолжал сидеть на кушетке, на том месте, где его оставила герцогиня.
Вдруг в глубокой тишине раздались чьи-то шаги. Шаги мужчины. Они приближались со стороны, противоположной той галерее, где скрылась герцогиня. Они звучали глухо, но отчетливо. Как ни был поглощен Гуинплен всем происшедшим, он насторожился.
За откинутым герцогиней серебристым занавесом, позади кровати, в стене внезапно распахнулась замаскированная расписным зеркалом дверь, и веселый мужской голос огласил зеркальную комнату припевом старинной французской песенки:
Вошел мужчина в расшитом золотом морском мундире.
Он был при шпаге и держал в руке украшенную перьями шляпу с кокардой.
Гуинплен вскочил, словно его подбросило пружиной.
Он узнал вошедшего, и тот узнал его.
Из их уст одновременно вырвался крик:
– Гуинплен!
– Том-Джим-Джек!
Человек со шляпой, украшенной перьями, подошел к Гуинплену – тот скрестил руки на груди.
– Как ты здесь очутился, Гуинплен?
– А ты как попал сюда, Том-Джим-Джек?
– А, понимаю! Прихоть Джозианы. Фигляр, да еще урод в придачу. Слишком соблазнительное для нее существо, она не могла устоять. Ты переоделся, чтобы прийти сюда, Гуинплен?
– И ты тоже, Том-Джим-Джек?
– Гуинплен! Что означает это платье вельможи?
– А что означает этот офицерский мундир, Том-Джим-Джек?
– Я не отвечаю на вопросы, Гуинплен.
– Я тоже, Том-Джим-Джек.
– Гуинплен! Мое имя не Том-Джим-Джек.
– Том-Джим-Джек! Мое имя не Гуинплен.
– Гуинплен! Я здесь у себя дома.
– Том-Джим-Джек! Я здесь у себя дома.
– Я запрещаю тебе повторять мои слова. Ты не лишен иронии, но у меня есть трость. Довольно передразнивать меня, жалкий шут!
Гуинплен побледнел:
– Сам ты шут! Ты ответишь мне за это оскорбление.
– В твоем балагане, на кулаках, – сколько угодно.
– Нет, здесь – и на шпагах.
– Шпага, любезный, – оружие джентльменов. Я дерусь только с равными. В рукопашной мы равны, а шпага – дело другое. В Тедкастерской гостинице Том-Джим-Джек может боксировать с Гуинпленом. В Виндзоре же об этом не может быть и речи. Знай: я – контр-адмирал.
– А я – пэр Англии.
Человек, которого Гуинплен до сих пор считал Том-Джим-Джеком, громко расхохотался:
– Почему же не король? Впрочем, ты прав. Скоморох может исполнять любую роль. Скажи уж прямо, что ты Тезей, сын афинского царя.
– Я пэр Англии, и мы будем драться.
– Гуинплен! Мне это надоело. Не шути с тем, кто может приказать высечь тебя. Я – лорд Дэвид Дерри-Мойр.
– А я – лорд Кленчарли.
Лорд Дэвид опять расхохотался:
– Ловко придумано! Гуинплен – лорд Кленчарли! Это как раз то имя, которое необходимо, чтобы обладать Джозианой. Так и быть, я тебе прощаю. А знаешь почему? Потому что мы оба ее возлюбленные.
Портьера, отделявшая их от галереи, раздвинулась, и чей-то голос произнес:
– Вы оба, милорды, ее мужья.
Гуинплен и Том-Джим-Джек обернулись.
– Баркильфедро! – воскликнул лорд Дэвид.
Это был действительно Баркильфедро.