Виктор Гвор – Прорыв выживших. Враждебные земли (страница 49)
– Мда… Может, из этого Чномчменя по Самаре и прилетело.
– Шэньчжэня. Может, и из него. Те ребята, что с нами в шахматы играли, в этом точно не виноваты.
– Это да… Не шахматисты на кнопки давят… – Урусов снова отхлебнул воды и прополоскал рот, – а пыль все равно достала.
– Так я и говорю: хорошо едем, с комфортом. Гостиницы приличные, душ каждый день. Кормежка классная. И денег почти не берут… Вот скажи, Андрей, чего людям не хватало? Их же совсем не побило. Чего они сами себе проблем насоздавали?
– По Ташкенту, вроде, прилетело…
– Та где он, этот Ташкент? По Москве тоже прилетело, башкиры же не одичали, грызню между собой не устроили. А эти…
– Эти тоже объединились. Умид с шахом местным даже не подрался. То есть подрался, конечно, но по-честному. Дуэль на граблях, до первой крови. Все по классике.
– Вот именно. Объединились, когда пришел злой дядя и всех построил. При помощи тяжелой техники и туркменского золота.
– Почему туркменского?
– А у кого еще в этом регионе золото есть? Туркменам союзник нужен, от афганцев отбиваться. Вот и обеспечивают себе как минимум спокойную границу. Сарыбек, если и начнет экспансию, то в сторону Каспия…
– Ты откуда знаешь?
– Из казахов вытряс, пока ехали. Бесовских аналитиков в Астрахани поспрошал. Чтобы представлять, что здесь творится.
– Молодец. Умно. А интересно будет на твою встречу с Сарыбеком посмотреть. «Шах» делает шаху шах…
– А какая пустыня, так и не выяснили. Ладно, хрен с ней. Уже Бухара на подходе. Или что там на горизонте черное белеет? По-любому, дальше не так пыльно будет…
Таджикистан, Айни
– Опять знаменитый Ирбис прислал вместо себя какого-то мальчишку! У него что, нет людей постарше?
– Если уважаемого баши не устраивает мой возраст, я могу уйти, пока никто не сказал лишних слов.
– Не надо сердиться, батыр! – Баши проклял свою несдержанность: шайтан, опять придется извиняться перед юнцом. Но он собирался просить Посредника о серьезном деле… – За человека говорят не его годы, а его дела. Слава Ирбис-батыра бежит впереди бампера его машины. Поневоле считаешь его уже умудренным мужем, как и его людей. Достигшие подобного в столь юном возрасте достойны лишь еще большей похвалы. – Бодхани отхлебнул из пиалы и продолжил: – Я хотел бы поручить тебе одно необычное дело. Вы ведь очень хорошие бойцы.
Его собеседник, невысокий худощавый юноша лет восемнадцати, усмехнулся и налил еще чаю:
– Ты знаешь наши условия, ата. Если тебе надо кого-то убить, это не к нам. Мы работаем только со словами. И можем отказаться от задания до того, как возьмем деньги. Как только ты заплатишь, считай, что работа выполнена. Что бы ты ни сказал, это уйдет с нами в могилу, независимо от того, взялись мы за работу или нет.
«Внешность обманчива, – в который раз подумал Бодхани, – под личиной безусого юнца скрывется очень опасный человек. Не зря слава Ирбиса бежит впереди бампера…»
– Я знаю, уважаемый, – ответил баши, – потому и позвал вас. Все говорят, что Ирбис может невозможное, но я так и не сумел попробовать ни одной капли из глубокого кувшина его дел. Это говорит о великой скромности батыра.
Ответа не последовало.
– Меня очень интересует одна загадка. В последнее время дехкане рассказывают много легенд. Например, о злых духах, поселившихся в ущелье Пасруда.
Посредник усмехнулся:
– Баши интересуется сказками, которые безграмотные дехкане рассказывают детям на ночь?
– Не торопись, батыр, не торопись. Эти сказки рассказывают не только про Пасруд. Двенадцать лет назад мой старший брат пошел на рудник Чоре. С ним ушли шестьдесят джигитов. Десять он оставил в Сарваде, с остальными пошел дальше. Больше их никто не видел. А потом приехали какие-то урусы, убили и увезли оставшийся десяток и все, что было ценного в Сарваде. Я решил отомстить за брата и пошел на рудник. Там не могло быть больше пятнадцати человек. И из них только пять бойцов. Но я потерял три десятка джигитов и руку. Поверь, нас убивали люди. И руку оторвало пулей.
– Насколько я знаю, рудник взорвали…
– Рудник взорвали у меня на глазах. Но не торопись, воин. Я пришел в Айни. Меня интересовали там двое. Тот сержант, который посадил меня в тюрьму в третьем году, и внучка старого аптекаря. Я не хотел ничего плохого девочке, быть моей четвертой женой – честь для нищей сироты. Но я не нашел Дилором. Ни ее, ни деда, ни аптеки. Только пустое помещение. И я не нашел мента и его семьи. Мои джигиты рыли землю, но выяснили лишь, что их увезли урусы. Военные на военных машинах в сторону Душанбе. Они не могли пройти мимо меня. Дальше Сарвады не было дороги. Они могли уйти только в Чоре. Или в Пасруд.
– Или в Зеравшан. К Рахманам.
– У Рахманов их нет. Не считай старого баши совсем дураком, мальчик. У меня есть свои люди в окружении Фатхуллы. И есть специальные джигиты.
– И что говорят специальные джигиты про Пасруд и Чоре?
– Ничего. Я посылал много групп и много одиночек. Не вернулся никто. А по ущелью упорно ползут слухи о злых духах. Но мою руку отстрелили из снайперской винтовки. Злые духи не пользуются экспансивными пулями!
– Кто тебе нужен, баши? Сержант или девочка?
– Ни тот, ни другой. Бабе уже под тридцать, а Рахматулло – старик. Хотя я не откажусь от обоих. Но не они…
Бодхани замолчал и опять приложился к пиале.
– Нет, ака, нет, мой дорогой друг, мне нужен тот, кто убил моего брата. И тот, кто лишил меня руки.
– Прошло десять лет, ата. Неужели ты ждал так долго, только чтобы месть остыла?
– Нет, батыр, я не ждал. Вернее, не только ждал. Но я не мог снять серьезные силы с охраны границ. Если бы хотя бы Фатхулла Рахман не послушал своего брата и не предал меня… Да и я не позволял мести остыть. Посылал туда бойцов. Хороших бойцов. Они не вернулись. Ни один. Мои джигиты уже верят в детские сказки. Про Леопарда Гор ходит больше легенд, чем про злых духов Пасруда. Вот старый баши и подумал: почему бы одной легенде не разобраться с другой легендой? А я готов это щедро оплатить.
– Итак?
– Вы должны выяснить, что там творится. Это не просто передать послание. Но Ирбис торгует ин-фор-ма-ци-ей, а не просто словами. Так добудьте ее. Просто добудьте и сообщите мне. А если ты выяснишь еще и имена, это будет оплачено отдельно. За головы же…
– Головы не по нашей части. Разве что злые духи обидят мои глаза и уши. А ин-фор-ма-ци-я будет дорого стоить, баши…
– Назови цену, батыр. Я думаю, мы договоримся…
Узбекистан, Самарканд
Идея пройтись по городу принадлежала Юринову. Помнились мамины рассказы о сумасшедшей красоты памятниках архитектуры, которые ей приходилось осматривать в одиночестве, потому что старший сын был к подобным занятиям равнодушен, а отец вообще терпеть не мог. А вот Боря красоту, застывшую в камне в прошлой жизни, понимал и любил. Мама особенно хвалила два города. И раз уж Бухару проскочили не останавливаясь, то хоть в Самарканде очень хотелось задержаться…
Несмотря на это не потеряли бы ни минуты, если бы не приехали под вечер. До таджикской границы остался всего час, но лезть туда на ночь глядя не хотелось. Так что тормозим, а с утречка, еще по темноте и утренней прохладе… А пока, раз уж есть свободное время… Оставили джип в гостинице, и в город.
Шли долго. От окружающей пестроты даже зарябило в глазах. Да и от назойливости местных жителей все сильнее и сильнее хотелось начать стрелять. Куда угодно и в кого угодно. Лишь бы отстали.
Юринов уже пару раз раскаялся в своем желании посмотреть город. Нечего тут смотреть. Древние строения не впечатляли. Либо Борис сильно изменился за эти годы, либо слишком уж сильно сарты загадили все вокруг. Да и реставрация бы не помешала. Скуки добавляло полное отсутствие знаний. Был бы какой гид-экскурсовод, другое дело, а так… Дом и дом, или башня какая, ни фресок, ни мозаики не разглядишь под слоем грязи, внутри тоже грязь, если не устроили общественный туалет, уже за счастье. Странный народ, собственную культуру ни в грош не ставят. Или не стоит так? Со временем наведут порядок, доберутся и до памятников. Отмоют, отреставрируют… И будет стоять тот же Регистан, как до Войны стоял, и поражать красотой туристов из Башкирии…
Регистан оказался единственным местом, где удалось отловить какого-то старика и выспросить о том, что вокруг. Старик сначала откровенно шарахался от двух «кяфиров», но потом разговорился, видимо, интерес урусов к историческим строениям ему польстил. То, что он сам только что помочился в древнем здании медресе Угулбека, значения не имело: одно дело уникальная и на весь мир известная узбекская архитектура, а другое – низменные естественные надобности. К чему их смешивать…
Сам старик оказался таджиком и, видимо поэтому, утверждал, что вся узбекская культура никогда узбекской не была, а совсем даже таджикская. И если бы при советской власти волюнтаристски не перекроили границы… Впрочем, знал он о собственной культуре мало… Но хоть что-то…
– «Все построили таджики», – передразнил Боря полудобровольного гида после расставания.
– А что, запросто, – откликнулся Урусов, – они и после строили. До самой Войны. Половина России построена таджиками. А вторая – хохлами.
Сам город впечатлял еще меньше. Когда-то он был красив. Но сейчас древний Самарканд проигрывал войну грязи. Жарко, мухи, пыль, местные. Везде какие-то объедки, испражнения. Дохлятиной из каждого угла несет…