Виктор Гвор – Прорыв выживших. Враждебные земли (страница 48)
Так что с Пенджикентом? Как отреагирует Амонатов на вход Дивизии в Зеравшан и присоединение Матчи? А как к этому отнесется Хорезм? Непонятно. Саттах-бек должен понимать, что вечно независимым ему не быть. Сейчас у него один вариант – узбеки. А если Дивизия станет у его границ, какой он сделает выбор? Хочет он вообще выбирать?
С Амонатовым что-то упускаю. Что-то очень важное. Эта мысль не дает покоя уже три года, с того момента, как Митька сообщил о подслушанном разговоре в Артуче. Что-то там прошло мимо сознания, зацепив лишь самый краешек. Вот только что? Может, дело в переводе? Но кто только не переводил Митькины записи… Все точно. Что же я не учитываю?..
И вторая загадка, не дающая покоя уже много лет. Амонатов. Где я слышал эту фамилию раньше? Ведь где-то слышал. В той, довоенной жизни. Она ассоциируется с чем-то насквозь мирным… Смешно, как может ассоциироваться с чем-то мирным таджикский бек…
Люди, которых подслушали в Артуче, были амонатовскими. Это одна из причин, по которой патруль их тогда не тронул. Не хотели ссориться с конкурентами Бодхани. И сейчас не хотим. Конечно, пошли бы они вверх, забили бы на возможный союз. И их бы забили. Но они не пошли. И Митька находился слишком близко. Могли его зацепить. А наша жизнь намного дороже жизни или смерти чужих. В итоге таджики беспрепятственно вернулись домой, а мы получили запись разговора. Очень странного разговора… По крайней мере, один из приближенных Пенджикентского бека не верит кружащим по окрестностям слухам, а «злых духов» рассматривает как возможных союзников.
То, что не верит, – нормально и естественно, я бы тоже не поверил. Эта хохмочка рассчитана на неграмотных дехкан. В крайнем случае, на людей, чей мозг хоть немного одурманен какой-нибудь религией. Таких можно сбить с панталыку всевозможной мистикой. Ну и кухонные интеллигенты к этому склонны, поскольку реального образования у них не больше, чем у дехкан. Однако местные беки землю не пашут, за овцами по склонам не бегают и, хотя поминают Аллаха и шайтана через слово, верят только в себя и количество стволов. Отнести же их к интеллигентам невозможно даже в ночном кошмаре.
А вот то, что рассматривает как союзника, – интересно, очень интересно… Знать бы еще, насколько можно ему доверять… Мало у нас информации по амонатовским. Ох, Саттах-ата, непростой ты человек. И подчиненные у тебя непростые. Например, «Великий Умелец»… Что это может означать?.. Что такого ты умеешь?.. Насколько могут совпасть наши интересы?..
А что будет делать наш лепший друг Бодхани в сложившейся ситуации, когда он обложен со всех сторон и ему не с кем воевать? У этого курбаши не регулярная армия, а очень большая банда, которую надо постоянно бросать в дело, чтобы среди джигитов не нарастало недовольство атаманом.
Кинется на нас? Очень может быть. Соберет все наличные силы и попытается решить загадку Пасруда, задавив «злых духов» массой. Возможно это? Очень даже, в «дэвов» и он не слишком верит. Мы готовы к такому повороту событий, но как не хочется вести масштабные боевые действия… Тут уже под старуху Оджун не сработаешь… Это не пацанов измазюканными собаками пугать…
Вопросы… Одни только вопросы… На которые мы ищем ответы уже двенадцать лет. Ищем, находим, они вызывают новые вопросы… Всегда не хватает информации… Се ля ви… И все-таки, где я мог слышать фамилию Амонатов?..
Узбекистан, пустыня Кимиреккум
Средняя Азия, страна гор и пустынь… Горы расположены юго-восточнее. Величественный Памир вторгается с территории Китая, вздымаясь пиками более чем на семь тысяч над уровнем моря. Выше только Гималаи. Но это совсем далеко. А севернее Памира расположен Памиро-Алай. Он пониже, всего-то пять-шесть тысяч метров. Подобные высоты и на Кавказе встречаются. Вот только в каждом маленьком кусочке Памиро-Алая пятитысячников больше, чем на всем кавказском пространстве. А кусочков этих много. Очень много, почти вся Киргизия и Таджикистан – сплошные горы. Где-то там, в глубине Памиро-Алая, спрятались Фанские горы. Тот самый кусочек, который надо найти. Прежде, чем среди великолепия горных пейзажей искать конкретных людей. Или хотя бы вообще людей.
Еще горы расположены южнее. В Иране и Таджикистане. Но рядом с Памиром и Памиро-Алаем это даже не горы, так, холмики. Предгорья. А Туркмения и Узбекистан – сплошные пустыни. Каракумы, Кызылкумы…
Боря крутил «баранку», пытаясь выудить из памяти ошметки школьных знаний по географии. Урусов полулежал в соседнем кресле, отчаянно фальшивя: «Учкудук, три колодца…».
– Андрей, а как эта пустыня называется, не знаешь?
– Ни хрена себе, заявочки идут. Ты ж у нас штурман! Тебе и положено такое знать.
– Так на карте не написано. А географию я не помню.
– Я тем более. Амударья, Сырдарья. Ну и те, что на конфетах были. Каракумы да Кызылкумы.
– И их не помню. Никогда не любил сладкого.
– Так ты ж в школе учился! Отличник, в отличие от меня, сто процентов даю.
– А ты разве нет? Хоть и ведешь себя иногда так, словно прокурил за углом все предметы, кроме физкультуры…
– Да в жизни не курил, – засмеялся капитан. – А школу «хорошистом» закончил. Хоть и ходил через раз. То работа, то спорт, то девчонки…
– А я вообще почти не ходил.
– Так ты ж не куришь! – Урусов хлебнул воды и спрятал бутылку поглубже под вещи, сваленные на заднем сиденье.
– Я по турнирам ездил. До седьмого класса еще как-то пытался совмещать. А потом директор приказ издал: оценки ниже четверки Юринову не ставить. Мол, занят человек своим делом, и не надо ему мешать. Не нужна ему история с географией и черчение с литературой.
Боря помолчал немного.
– А по географии я в десятом классе экзамен сдавал. Там можно было либо по всему курсу отвечать, либо реферат подготовить и по нему. Я хотел по реферату, проще же намного. Так географ заартачился: мол, ты в школу не ходил, надо проверить твои знания.
– И как? – заинтересовался Урусов. – Проверил?
– Не-а. Директор узнал, вызвал географа и устроил нахлобучку. Так и сказал, прямым текстом: «Дашь парню тему, он прочитает по написанному, и поставишь хорошую оценку». А остальное матом.
– А ты откуда знаешь, не при тебе же он учителя матюгом крыл.
– При Олеге. Как узнал, так сразу вызвал, и понеслось. Географ у нас дурак был уникальный. Я даже имя-отчество на всю жизнь запомнил.
– Ну, память-то у тебя шахматная.
– Не, его все помнили. Александр Сергеевич его звали. Как Пушкина. Но фамилия была Лермонтов. Такое трудно не запомнить.
– Чего, на самом деле?
– Угу, без базара…
– Мда… А мне в шестом классе кол за сочинение влепили. По Тарасу Бульбе. С тех пор я на учебу подзабил мало-мало. Хотя еще и на бедном «принце датском» оторвался. Гамлет у меня с «вальтером» по замку рассекал и вообще был капитан ГРУ. Как с себя будущего, блин, списал. Только я не разведчик, да и вокруг не холодная мокрая Дания, а гребаная пустыня с саксаулами, аксакалами и прочими деревьями…
– По Бульбе? И мне тоже. Ты чего там написал такого? Тоже про «вальтеры»?
– Сравнил эту самую Бульбу с донецкими отморозками. И всех различий нашел, что Тарас ездил на жеребце, а «донецкие» на «меринах». Старался, анализ делал всесторонний, а училка разоралась на весь класс. Минут десять орала, что, мол, разве можно так с народным героем?! Достала в конце концов! Я и выдал ей, что таких народных героев в процессе перестройки и установления демократии из тюрем немерено навыпускали, хотя им там самое место. Дальше понятно: «Да что из тебя вырастет, да куда ты пойдешь…» Кол уже обеспечен был, так что я и ляпнул напоследок: «В армию пойду или в милицию. Буду национальных героев назад в тюрьмы загонять. Пока с «меринов» обратно на жеребцов не пересядут». В общем, кол за сочинение, кол по поведению, мать в школу… До сих пор обидно… Хоть мать и не пришла. Она у меня умная. И тоже к криминалу плохо относится. А ты чего писал?
– Я хотел выяснить, какого народа Тарас герой.
– Так там вроде один народ в главных. Незалежные окры. Хотя нет, там они еще нормальные русские люди.
– Нет, три. Поляки еще и евреи.
– И что, выяснил?
– Ага. Всем от него одни только неприятности. И украинцам, и полякам. Про евреев и говорить нечего, Гоголь их иначе чем жидами не называл…
– И как училка отреагировала?
– Никак. Просто кол поставила. Она уже была Олегом воспитанная… Последняя моя оценка, которая была ниже четверки…
Какое-то время ехали молча.
– Млять, – выругался капитан, – достала эта пыль. Убил бы того казаха, что бедной машинке крышу снес…
– Так ты же его сжег. Вместе с «броней».
– Еще раз убил бы. Долго, что ли? Засношали из моей машины кабриолет делать. Да еще без спроса.
– Да ладно. Едем, как на курорте. В гостиницах ночуем… Не «пять звезд», конечно, но… В одиннадцатом году в Шэньчжэне товарищеский матч играли. Какая там гостиница была! Любые «звезды» отдыхают.
– Это в Китае?
– Ага, Гонконг. Город – побратим Самары. Или как это называлось… Небольшой по их меркам. Четырнадцать миллионов жителей. Принимали нас… песня. Президент областной федерации всю обратную дорогу репу чесал, как в ответном матче и лицом в грязь не ударить, и в бюджет уложиться. Пятьсот пятьдесят рублей на человека в сутки.
– И как? Уложился?
– Не пришлось. В сентябре двенадцатого планировали…