Виктор Гвор – Харза кусается (страница 8)
Подчиненные дружной гурьбой отправились к выходу. Хотя какая там дружба. Силовики умников ненавидят. Экономисты отвечают взаимностью. Как и должно быть. Чтобы не сговорились.
— Корней, останься.
Михаил Антонович дождался, пока Стеценов вернётся за стол, а за остальными закроется дверь. Про Куницына расспрашивать не стал. Безопасник, скорее всего, озвучил не всю, имеющуюся у него информацию. Даже не возможно, а наверняка, иначе какой он безопасник. Но это сейчас неважно. Князя интересовал другой вопрос:
— Как там с нашими делами?
— Точку напряжения нашли. Мюллеры с Коробейниковыми разрабатывают трансграничное месторождение лития и олова. Отношения и так достаточно напряженные, надо только плеснуть немного маслица, разгорится мигом. За Коробейниковых тут же впишется Лукашенко, он давно зубы точит на пару их предприятий. С той стороны влезут Бартенслебены, Мерцы и Клёкнеры, у них четверной союз. Ну и по цепочке. Из наших: Звонарёвы, Маркушевы, Боковины. От франков — Нюбели, Бурдкарты, де Трюе, Анзолотти. Вся граница запылает.
— Одна мелочь!
— Не такая уж и мелочь! Трубецкие и Шуйские в случае победы франков много чего теряют, но втянуться напрямую не решатся, побоятся спровоцировать Круппов и Гуттенбергов. Если только получат прямой приказ из Кремля. А это уже полноценная война стран. И даже больше. Сибирь, викинги, возможно Китай. Но это уже фантастика. Глобальная война приграничных родов, которая закончится для наших потерей ряда ключевых для технологических цепочек предприятий. Плюс контрибуции, нашим заклятым друзьям придётся поддерживать вассалов, чтобы те попросту не обанкротились.
— Обратный исход войны ты не рассматриваешь?
— Невозможно! На восемь родов шесть сильных магов. Действительно сильных. А против — двое. Лукашенко с наследником. И то, против Кауфмана им придётся плохо. Пока они уходят от противостояния, но когда пойдут провокации… Всё будет, как запланировано!
— Когда?
— Через год. Но, возможно раньше. Франки зиму не любят, воюют летом или весной.
— Понял. Свободен.
Выпроводив подчиненных Михаил Антонович подошёл к бару, вытащил бутылку галльского коньяка и налил в стакан на два пальца янтарного напитка.
Вот ещё проблема из проблем. Ярослава много лет вела политику концентрации сильных магов в имперских структурах. Любой попавший в поле зрения сотрудников магического управления способный парнишка всеми правдами и неправдами затаскивался в казенные приюты, училища, школы, институты.
Родам же оставалось отправлять отпрысков в частные, старательно разрекламированные заведения, типа той же Академии магии, где нормально учили только слабосилков. Программы этих академий урезались до невозможности, что сначала вызывало негодование и возмущение, но на настоящий момент все эти протесты сошли на нет, поскольку уже и преподавательский состав набирался из собственных выпускников.
Таким образом, имперские войска могут смести всю франкскую империю за считанные декады, если не дни, а русские роды не в состоянии на равных противостоять западным коллегам. А чем слабее роды, тем крепче власть императора, и тем труднее вывести Оболенских на верхнюю ступень. Да и вообще, в один прекрасный момент объявит императрица о всеобщем равенстве, отменит родовые привилегии, запретит держать дружины, и всё! Был ты дворянин, князь, соль земли русской, а стал просто имперский гражданин, винтик государственной машины и верный слуга Ярославы Михайловны. Для страны это, может, и хорошо. Но с планами Михаила Антоновича идёт вразрез…
О Куницыне-Ашире ни в этот день, ни в последующие, князь Оболенский больше не вспомнил.
Глава 5
После тишины и спокойствия сонного Хабаровска жизнь во владениях Тимофея неслась бурным потоком, не давая ни минуты передышки. На вопрос: «Какой сегодня день декады?», — сходу отвечала разве что третья часть спрашиваемых. Ещё столько же сначала вспоминали дату, а уж по ней устанавливали истину. Остальные, как истинные финикийцы, отвечали вопросом на вопрос: «А какая, на хрен, разница?»
Бойцы Лося дни на рабочие и выходные не делили, все тридцать дней в месяце прерывая тренировки только на сон, прием пищи и помощь Виктору, когда она требовалась. Прикреплённые к ним дружинники вынужденно жили в таком же режиме. Для рыбаков другого графика не предусматривалось от природы. На руднике действовал скользящий график, строители торопились, а все остальные не желали отставать от коллектива.
В усадьбе к вернувшемуся хозяину не вышел никто, кроме слуг и дежурных дружинников. Первой, кого он встретил, оказалась Наташа, поймавшая Тимофея у входа в особняк.
— Тимоха! — радостно воскликнула сестрёнка. — Ты-то мне и нужен! Когда, наконец, починят школу⁈
— Погоди, погоди, — попытался взять паузу Харза, — я…
— Что значит, «погоди»? — перебила девочка. — Детей целый приют привезли! Плюс у семейных до батальона мелких наберётся! И те, кто раньше был! Учителей двойной штат! А в школе стены текут и из крыши кирпичи вываливаются! То есть, наоборот, трыша кечёт… Тьфу! Ну ты понял! А всем «погоди»! Я вам что, зайчик из мультфильма⁈
— Паехалы!
Вахтанг решительно развернулся, сделал шаг к воротам и замер: машину уже отогнали в гараж.
— Вахтанг Гурамович! — пропела Оленька. — Не торопитесь. Сейчас мы положим вещи, пообедаем и поедем. Вы же наверняка завтракали в Красноярске, если вообще завтракали. И сейчас застрянете в посёлке до глубокой ночи. А Вам надо себя беречь. И правильно питаться. Клянусь, школа за час не развалится!
— Харашо! — согласился Сапишвили и поклонился Наташе. — Вахтанг! Строитель!
— Наташа, — девочка изобразила подобие книксена. В форме смотрелось уморительно. — Княжна.
За обедом сестренка, не поленившись притащить пятый стул, уселась за столик гостей и Тимофея и, злобным взглядом отгоняя всех, кто пытался приблизиться, без умолку трещала о проблемах островного образования:
— Мы хотели сделать школу в больничке. Зачем нам больничка, если никто не болеет? Но Марья Петровна не пустила! Говорит, что потому и не болеют, что есть поликлиника со станционаром!
— Стационаром, — поправил Тимофей.
— А я так и сказала! — отмахнулась Наташа. — Нас в этот ста-ци-о-нар не пустили. Тогда я городской совет из их здания выселила! А то сидят целыми днями, совещаются, а школу не ремонтируют! Вот там и учимся. И в банке ещё.
— У нас есть городской совет? — искренне удивился Харза. — И банк?
— Теперь нет! — сообщила Наташа. — Это дед придумал самоуправление. Собрали тех, кто в этот день в посёлке был, и выбрали, кого попало. И больше не переизбирали. Там самому младшему восемьдесят два года было. Никитка их по семьям развёз. Только у четверых семей нет, они в совете жили. Мы их в станци… в больничку отвезли. А ещё двое туда сами пришли, вместе со своими бабушками. Теперь девочкам есть, за кем ухаживать! А банк, после того, как ты Милкули повесил, сам закрылся. Там финикиец сидел… Такой, сморщенный, как обезьяна в зоопарке. Он уехать хотел, а дядя Миша не взял: пока перед тобой не отчитается, не поедет. А Виктор охрану у банка поставил. В общем, мы с Итакширом пришли, и из банка его выгнали. Сказали, что там школа будет! А деньги в наш особняк перетащили и заперли в кладовке!
— А теперь он где? — спросил Тимофей, уверенный, что сейчас услышит сакраментальное: «Повесили». Но Наташа удивила:
— Так без денег дядя Миша его взял. Наверное, где-то на Шикотане.
— Почему на Шикотане? — удивился Харза.
— Так «Соболь» на Шикотан шел. А потом на патрулирование.
— А банкиру надо было на Шикотан?
— Откуда я знаю? — пожала плечами Наташа. — Кто его вообще спрашивать будет?
Оленька смеялась в голос, придерживаясь за Бориса Владимировича, чтобы не упасть со стула. Сам Ильин старался сохранить серьёзное лицо, но получалось плохо. Зато Вахтанг не стеснялся, громогласно хохотал, время от времени хлопая себя по коленям. При этом он умудрялся ещё и есть. Тимофей и сам изо всех сил старался не рассмеяться:
— Значит, у нас теперь нет городского совета и банка, а есть дом престарелых, две полушколы и неизвестное количество денег под замком.
— Нам нужно не две полушколы, а одна полная школа. То есть, целая. В смысле, отремонтированная! Ну, ты меня понял!
— Наташ, помолчи немного, — попросил Тимофей. — Дай поесть. А то мы до школы не доедем.
— А я вам не мешаю, — вздернула носик девочка. — Я всё серьёзно говорю, а вы ржете, как ненормальные!
И так зыркнула на неосторожно приблизившегося Лося, что наёмник предпочел перебраться на другой конец столовой.
К школе отправились немалой компанией: звонкий Наташин голосок разносился по всей столовой, а желающих посмотреть и послушать продолжение концерта хватало. Правда, большинство, грустно вздохнув, отправилось по рабочим делам и на тренировки, но Машка, Лось, Малыгин, Каменев и Дашка с Петечкой поехали. И Итакшир. И увязавшиеся за ним Мика, Тика и Пика. Зато не поехал Борис Владимирович, сказав, что не может надувать щёки перед полуразрушенным зданием. Пусть там завод представляет Оленька.