Виктор Гвор – Харза кусается (страница 10)
— Как школу смотреть уезжали, он в приюте был! А теперь нету, и не находится! А сейчас снова задует, птицы летать не смогут. И следы все смыло!
— То есть, видели до шторма?
— До! — закивала сестрёнка.
— Описать сможешь?
Филя, спланировав из-под потолка, уселся на плечо Тимофею. Перед глазами возник образ грустного мальчика лет шести.
— Объявление по всем работающим каналам, — скомандовал Тимофей. — «Пропал мальчик. Шесть лет. Рост сто десять сантиметров. Короткая стрижка. Светлые волосы. Просим всех осмотреть свои дворы и подвалы многоквартирных домов, — подумал и добавил. — Кто может работать в условиях циклона, просьба вести поиск в направлении штаба. При встрече с поисковыми отрядами дружины, поступать в их распоряжение». Крутите постоянно.
Задуло ещё до того, как солнце забралось в зенит.
Только-только начавшийся ремонт пришлось бросать — а то подхватит монтера и унесет, никакая страховка не спасет!
И снова жалобно хрустели деревья, тряся в ужасе поредевшими кронами и переламываясь пополам; снова через весь остров летели и катились бочки, а огромные, в высоту домов, волны, рушились на берег, словно надеясь раскрошить камни в невесомую пыль и объединиться с несущимися навстречу потоками.
Харза, сидя с чашкой кофе у окна, вдруг осознал, откуда у местных появился некий фатализм, изрядно его бесивший. Распланировал, прикинул, договорился… А стихии плевать на жалкого человечка! Сиди теперь, жди. И надейся, что на аэродроме догадались надежно закрепить технику. А то, как раскрутит лопасти вертолету, как спикирует он, да прямо со склона кальдеры вулкана Менделеева[3] в океан.
Когда все кончилось, он сразу и не понял. Это как после артналета — вроде бы и разрывов нет, и раненые уже отмучались, а организму по-прежнему кажется, что процесс продолжается.
Да, собственно, ещё ничего не закончено! Мальчик так и не найден, хотя пол острова поднялось на поиски.
Но репетиции локального апокалипсиса кончились, и нужно браться за наведение порядка. И не забывать крепить оборону. Так-то, самое время брать тепленькими! Но проще ежа за жопу укусить!
— Тимофей Матвеевич, тут такое дело…
— Что? — всем корпусом развернулся Харза к посыльному. Слишком резко, мальчишка аж шарахнулся. Но не сбежал. Толк будет!
— Там на берегу…
— Что на берегу?
— Ну там… это… выбросило…
Тимофей пожалел, что нет у него под рукой коптера с приличной камерой. Чтобы поднял над головой, и весь остров на ладони. Рыблины, конечно, хорошо, но электроника привычнее. И разрешение у оптики выше.
Весь берег был завален рыбой! Харза даже не стал пытаться прикинуть, сколько тут тонн. Дохрена! Все больше мелкая, типа кильки. Но есть и покрупнее — иваси, мелкая скумбрия…
А еще на песке лежал кашалот. Лежал, и мучительно вздыхал, с огромным трудом пытаясь дышать.
Вокруг кита уже копошились местные. Кто-то обливал водой, кто-то, взобравшись на гиганта, расстилал на нем полотнища брезента, чтобы не пересыхала кожа.
— Вот, — указал посыльный.
— Дела, — почесал затылок Харза, — а я тут причем?
— Вы же можете, — дрожаще проговорил парень, — вы же маг!
«Шмаг!» — мысленно ответил Тимофей. Ни одно умение, способное перенести такую тушу в океан, в голову не приходило. Не копать же огненными шарами канал, чтобы невезучий гигант смог уплыть. Скорее получишь жареного кашалота. Надюшу бы сюда, может, что и придумала бы. А может, и нет, кит не Мышкин, ветерком на пальму не посадишь.
Впрочем, если не поможет магия, поможет творческий подход! Главное, чтобы позвоночник зверюги выдержал. А уж специалисты по такелажным работам в порту найдутся! Как и парочка буксиров. Как говорил умерший уже классик, нет таких крепостей, что не могли бы взять большевики!
— Харза — всем!..
[1] Пролив между Кунаширом и Итурупом. По статистике, одно из самых опасных мест в мире по этому параметру. Впрочем, и без волн-убийц там постоянная толчея, куда лишний раз на чем-то легком лучше не соваться.
[2] Мы пользуемся классической шкалой Бофорта, где шторму соответствует скорость ветра в районе 20 м/с, а ураган начинается после 33 м/с
[3] На слуху все больше кальдера вулкана Головнина, что на юге острова. Но если взглянуть на карту, то видно, как автодорога изгибается по огромной дуге, проходя по остаткам второй кальдеры Кунашира
Глава 6
В приюте Витёк был особенным. Он был здесь недавно, а все остальные — очень давно. Многие здесь и родились. Все дети общались по кличкам, которые сами себе придумывали. А Витёк имел собственное имя, которым называла его мама. И папа. И бабушка. И братья с сестрами.
И Витёк помнил их всех. А главное — маму! Никто не помнил своих, а Витёк помнил. Всё-всё помнил! Теплые руки, ласковую улыбку, красный-красный борщ с мясом и вкуснющие сырники
В приюте не было ни борща, ни сырников. Только жидкая бурая каша, похожая на какашки, и желтая вода. А ещё здесь были жесткие кровати и колючие одеяла. И никаких игрушек.
Взрослые ходили все в чёрной одежде, хмурые и раздавали подзатыльники. За что угодно. И ни за что — тоже. А иногда били. Когда кто-нибудь приходил в спальню, Витёк прятался под кровать. Однажды его заметили, вытащили и больно побили. Но Витёк всё равно прятался.
А дети были хорошие. Никогда Витька не обижали. А Сика угощал его вкусняшками, которые воровал у взрослых. Только его одного угощал, потому что маленький. Но это бывало редко, а потом Сика попался, его сильно избили, и он долго кашлял и не вставал. Мика, Тика и Пика пытались Сику лечить, но получалось плохо.
Дети были хорошие, но не такие, как братья и сёстры, и Витёк держался от всех подальше.
А потом Мика, Пика и Тика сбежали. Взрослые ходили очень злые и били всех, кто попадался под руку. Дети прятались, кто где мог. Витёк вылезал из-под кровати только чтобы поесть. Только Сика не мог встать, чтобы спрятаться. Один из взрослых начал кричать, что днём лежать нельзя, и замахнулся на Сику. И тогда Витёк выскочил из-под кровати и закричал на взрослого. Мол, не трогай Сику, он болеет! Как ни странно, но взрослый не ударил Витька. И Сику тоже. Сплюнул прямо на пол, повернулся и ушёл.
А на следующий день началось что-то совсем непонятное. Вернулись Мика, Тика и Пика. Рассказали, что живут в сказочной стране, где мягкие матрасы, пушистые одеяла, пуховые подушки, кормят борщом и котлетами с мясом. Еда каждый день разная, и даже бывают сырники. Что с ними пришли люди в пятнистом и убили всех в чёрном. И заберут всех в сказочную страну. Все поняли, что страна сказочная, потому что так не бывает. Только Витёк знал наверняка, что всё это правда. Раз там есть сырники, значит там его мама. Только мама умеет готовить сырники!
Всю дорогу Витёк проспал. Запомнилось только, как грузились в автобус. Потом он проснулся в очень удобном кресле, горел приглушенный свет, и всё вокруг мелко дрожало. Кто-то из ребят сказал, что они в самолёте, и лететь ещё долго. Витёк подумал, что тогда нужно спать. Когда спишь, время летит незаметно. Проснёшься, а там мама встречает. И уснул. Его трижды будили, чтобы накормить. Не борщом и сырниками, но всё равно вкусно. Мальчик ел и снова засыпал.
А когда прилетели… Всё, что рассказали Мика, Тика и Пика, было правдой. Были и матрасы, и одеяла, и подушки, и борщ, и даже сырники. Но мамы не было. Совсем! Сырники делала весёлая толстая тётя, от которой пахло булочками и ещё чем-то таким же вкусным. Но не так, как от мамы. Ещё здесь была большая девочка Наташа, у которой были теплые руки и ласковая улыбка. Но тоже не такие, как у мамы. Наташа сказала, что найдёт его маму.
И Витёк ждал. Долго ждал. А потом решил сам пойти искать маму. Тихо вышел из приюта, пролез в дырку в заборе и пошел по улице. Просто вперёд, ведь мама где-то там, впереди…
Он шел, шел и шел. Большие строения сменялись домиками поменьше, потом совсем маленькими, окруженными заборами. Потом исчезли, дорога шла через лес с большими деревьями. Мальчик устал, ноги не хотели идти дальше. Но остановиться было негде, только деревья вокруг. Стемнело, стало холодно, поднялся ветер. Опять появились домики. Витёк замерз и решил, что надо где-нибудь погреться и отдохнуть. Подошёл к ближайшему дому и постучал. Потом ещё и ещё. Но никто не открывал. Мальчик огляделся и увидел приоткрытую крышку погреба. Недолго думая, спустился внутрь. В погребе было не жарко, но и не холодно. И очень сухо. Только немного тянуло от входа. На полке сбоку лежали всякие старые вещи. Витёк стащил кучу тряпок на пол, зарылся в них, пригрелся, и сам не заметил, как уснул.
А когда проснулся, обнаружил, что в погребе темно. Он ещё поспал. И снова оказался в темноте. Мальчик создал над головой маленький шарик света и огляделся. Мама говорила не зажигать свет при других людях, но других людей здесь не было, а без шарика ничего не видно. Крышка погреба была закрыта. Витёк поднялся по лестнице и уперся руками в дерево. Дверь даже не дрогнула. Мальчик залез повыше, уперся в деревянный щит плечами, выпрямил ноги. То есть, хотел выпрямить ноги. Сил не хватало. Витёк пытался, пока не устал, вернулся к своему лежбищу, сел на тряпки и заплакал. Хотелось пить, есть, в туалет, и было очень жалко себя.
Плакал он недолго. Хотелки не отпускали. Витёк встал и обследовал погреб. Нашел несколько вёдер, к сожалению, пустых. Старый детский горшок тут же использовал по назначению. Закрыл крышкой, отнёс в дальний угол. Добравшись до противоположной стены, обнаружил целые залежи еды. Чего тут только не было: колбасы, сыры, какие-то копчености, сушеная и вяленая рыба. И бутылки, и банки с какими-то жидкостями.