Виктор Гвор – Харза кусается (страница 28)

Плотностью называлось то, что в бытовом плане считалось силой личности. А объем, он объем и есть. Сожрал суть человека — стал вдвое объемнее. Сожрал четверых — впятеро. При столкновении тел или их кусков больший поглощает меньшего. Задача — отрывать от противника куски меньше себя и сжирать их, пока противник не закончится. Соответственно, хвосты, крылья и даже мечи становились бы уязвимыми точками. Объема в них мало. То, что Барчука хорошо резали — не показатель, у того плотность никакая. Крылья и вовсе бессмысленны. В астрале опора есть всегда и везде, потому лучше всего двигаются формы, имитирующие прошедшие эволюцию образцы. Птице крылья были бы в тему. Человеку — только мешают. Оптимальной считалась форма этакой перекачанной гориллы с толстенными руками, способной хватать всё, до чего дотягивалась.

Кроме формы описывалось, как выпустить свою суть в астрал, как извлечь суть противника из живого тела, как втянуть её в свою оболочку, когда надо и когда не надо это делать, и многое другое, в основном полезное. О потраченном на раритет времени Харза не пожалел.

Всё это предстояло отработать, а поскольку, выходя в астрал, приходилось оставлять собственное тело абсолютно беспомощным, для тренировок требовались специальные условия. И кто-то, кто это тело будет беречь и охранять. И выбор этого человека был совсем не простым. Вроде, полно людей, которым можно доверять, как самому себе, а вот на самом деле и нет таких. Въевшаяся годами привычка не доверять никому не могла уйти за несколько месяцев. И не ушла. Выбрал, само собой Надю. И понимает она больше других, и маг сильнее. А в первую очередь, единственная, кто знает всё, и выбрать кого-то другого — обидеть жену ни за что, ни про что.

Поженились они в конце ноября. На Кунашире. Без лишнего шума и помпы, в компании только своих. А через месяц, под самый конец года устроили положенное по статусу празднество в Хабаровске. С приглашением всех и вся, пусканием пыли в глаза, поздравлениями, дорогими ненужными подарками, белым платьем невесты, чёрным фраком жениха, пусканием фейерверков, и прочая, и прочая, и прочая… Чтобы никто не мог сказать, что у Куницыных-Аширов и Нашикских свадьба была не на уровне.

А рано утром улетели на Кунашир. Дел было невпроворот. И до чемпионата мира рукой подать.

[1] Песня Т. Шаова.

[2] Ну не «дрыстальником» же заклинание называть.

[3] Так и было написано. Мамой клянусь!

Глава 15

Чемпионат мира проводился в Зуле. Почему организаторы выбрали не мегаполис с легким доступом из любой точки, если не мира, то хотя бы заинтересованных стран, а небольшой городок, в который даже сами франки без многочисленных пересадок могут добраться исключительно на личном транспорте — загадка из загадок!

Возможно, условная труднодоступность места должна будить во франкских мужчинах первобытного зверя, заставляя, прихватив фрау, киндеров, походную кухню и пару бочонков пива, бросаться вперёд, снося все преграды на своём пути.

Не исключено, что муниципалитеты больших городов просто-напросто не желают наплыва буйных толп болельщиков, способных не только горланить ночь напролёт зажигательные песни, прославляющие их кумиров, но и попробовать кулаками доказать превосходство четвертого номера мирового списка над вторым. А там и машины могут начать гореть, и витрины магазинов биться… Один сплошной убыток! Даже бланки протоколов, и то ущерб бюджету!

Может, приезжающие на один соревновательный день толпы болельщиков приносят маловато денег, чтобы заинтересовать какой-нибудь Франкфурт-на-Майне, но достаточно, чтобы маленький Зуль безбедно дожил до следующего чемпионата.

Или дело в том, что из двенадцати франкских участников (три италика, три галла и шесть собственно франков) пятеро жили именно в этом городке? Кто знает!

Истиной могла оказаться любая из причин, хотя местным фанатам в деле разнузданности и неукротимости до болельщиков какого-нибудь «Челси» или «Спартака» было не далеко, а непредставимо далеко. Ну а заставить местного бюргера оторвать задницу от дивана не мог даже локальный апокалипсис.

Так или иначе, но скандинавским и российским участникам и их болельщикам добраться до места проведения турнира было непросто. Путешествие же с Дальнего Востока и вовсе превращало поездку в настоящий квест. Гонять личный самолёт за двенадцать тысяч вёрст (и это только в один конец!) Харза счел накладным. Промежуточные посадки на иностранных аэродромах, даже без дозаправок создавали проблем на порядок больше, чем пересадки на регулярных рейсах. А уж необходимость оставлять борт в аэропорту Эрфурта и вовсе поднимала сложность мероприятия на недосягаемую высоту.

Потому своим ходом летели только до Хабаровска. Дальше, обогащая князя Оболенского, следовали до Франкфурта-на-Майне с пересадками в Москве и Берлине. Там пересаживались в самолёт Люфтганзы, и вперёд в Эрфурт, где воздушный путь заканчивался, и начинался наземный. Каких-то полсотни километров по железной дороге в самой обычной электричке. В детстве Тимофея такие бегали вокруг любого крупного города России. Даже выжженная на сиденье надпись на русском «Здесь был Вася» обнаружилась. И знакомые формулы — икс, игрек и что-то из высшей математики.

Из занявшей чуть более полутора суток дороги Тимофей вынес два умозаключения. Хрен его знает, за что так хвалили немецкие авиакомпании в его мире, но местная Люфтганза мало отличается от авиакомпании «Победа», которые во всех мирах одинаковые. Только объявления исключительно на латыни. Как раз латынь из всех языков франкской империи Харза и не знал. Второй вывод был стар, как мир: в Европу ездить лучше всего на танке. В этом случае цивилизованные европейцы мигом перестают хамить, вспоминают русский язык и становятся вежливы и предупредительны. Впрочем, жонглирование огненными шариками неплохо заменяет броню с гусеницами. Шары, конечно, иллюзия, конечно, но они-то этого не знают!

Заняться в пути было совершенно нечем, и Тимофей убивал время за изучением правил проведения соревнований. Не непосредственно поединков, а всяческой вокругстрелковой шелухи. Всплыло много интересного.

Так называемый «первый этап», представляющий собой стрельбу по мишеням, проводился только в России и исключительно на детских и любительских соревнованиях. Слишком много туда заявлялось потенциальных участников, не умеющих держать пистолет.

По системе «навылет», в нашем мире известной, как «олимпийская» или «плей-офф», проводился исключительно чемпионат мира. И чемпионаты государств. Идущий весь год кубок мира состоял из турниров другой схемы. Там каждый участник, независимо от результатов, участвовал в одном и том же количестве поединков, в каждом туре соперничая с равным. По результатам турниров стрелкам начислялся рейтинг, который и играл ключевую роль в месте спортсмена под солнцем. И допуск к тому же чемпионату шел по рейтингу, и номер в стартовом составе, и конкретные соперники…

Где-то Тимофей такую систему видел, но где, вспомнить не смог[1].

Лидирующие позиции в стрелковом спорте держали франки. И дело было даже не в том, что в стартовый состав чемпионата их пробилось двенадцать против девяти россиян и восьми скандинавов. За последнее десятилетие лишь Павлу Антонову однажды удалось победить, нарушив франкскую гегемонию. Кубок мира и вовсе прописался в Зуле. Антонов же был и единственным не франком в первой четвёрке лидеров мирового рейтинга. Впрочем, вместо слова «франки» можно употреблять слово «зулусы», или как там именуют уроженцев Зуля. Первая, вторая, четвёртая и восьмая стартовые позиции. У россиян — третья и седьмая, у скандинавов — пятая и шестая. Всем всё понятно, привычная диспозиция

— Обратно прорываться придётся с боем, — сообщил Тимофей Наде.

— Почему?

— В первой схватке против Паши шестнадцатый номер. Андреас Дангертингер, молодая звезда, надежда франкской стрельбы. На год старше Паши, а уже в мировой двадцатке. Зулус, то есть местный. Следующий — восьмёрка. Доминик Дангертингер. Они там все Дангертингеры, в Зуле. Хотя не родственники, и даже не однофамильцы. Этот возрастной, начинает сходить, но очень потихоньку. Потом четвёрка. Даниэль. Это уже элита из элит. Ну и двойка — Бенедикт. И единица — Кристоф. Пашке, чтобы выиграть, надо перестрелять всех местных! Представляешь, как болельщики обрадуются⁈

Надя улыбнулась, оглянувшись назад. Хотене, Машка, Лось, Бак, Бивень, Проф и Котэ. Первые двое — команда Паши на соревнованиях, у Тимофея с Надей свадебное путешествие, остальные просто туристы. Имеют право простые кунаширские работяги провести отпуск во Франкии, на чемпионате мира? А кто им запретит?

— Ничего, таким составом пробьёмся. Вознесем хвалу императору и примкнем штыки. А городок их, так и так ремонтировать пора!

— Ты же его не видела еще, может не все так плохо!

— Мы в нем будем четыре дня. Или три. Его по любому придётся ремонтировать.

Городок оказался симпатичным. Файверховые домики, характерные для Тюрингии, нехарактерно широкие улицы, музеи в немалых для небольшого поселения количествах, возле оружейного — металлический человек на скамейке, и с ружьём. Если не придираться, нормальная статуя. Рукотворное озеро, фонтан, текущая по городу речка. И сонная тишина, характерная для маленьких немецких (простите, франкских!) городков, которую не смог спугнуть даже наплыв фанатов.