Виктор Гвор – Харза кусается (страница 30)

Полиция забрала и княжеского пленника. Забегая вперёд, это действительно были журналисты. Просто у многих людей этой профессии от рождения атрофировался инстинкт самосохранения.

Полуфиналы были хороши! А финалы смотрелись их бледным подобием. То ли Кристоф Дангертингер полностью выложился в борьбе с Антоновым, то ли просто не сумел настроиться. Может, Павел, наконец, поверил в себя. А Бенедикт, скорее всего, сломался после невозможного поражения. Так или иначе, но утихшая толпа уныло наблюдала, как их кумиры сливают поединки. И только трибуна русских болельшиков радостно скандировала: «Паша! Паша!», беззастенчиво пользуясь тем, что Антонов и Долгорукий тёзки.

[1] В нашем мире рейтинг и «швейцарская» система проведения турниров используются в шахматах. Настолько активно, что бесконечно далёкий от шахмат Харза «что-то слышал». Кому интересно, может погуглить: «швейцарская система» и «рейтинг ЭЛО».

[2] Напоминаем, что в этом мире действует следующий календарь: Год делиться на двенадцать месяцев по тридцать дней, названия и порядок те же, что у нас. Начало года приходится на ночь зимнего солцестояния (у нас — с 22 на 23 декабря). Оставшиеся пять (в високосный год шесть) дней называются Старогодьем, расположены между декабрём и январём. Каждый месяц разбит на три декады. Семь дней рабочих, потом три выходных.

Старогодье — полностью нерабочее. Названия дней декады образованы от числительных. Первак, вторак, третьяк, четверик, пятак, шестак, семерик, восьмерик, девятерик и десятирик. Все праздничные дни приходятся на выходные.

Глава 16

Разница в человеческом менталитете и темпераменте особенно хорошо видна, когда происходит что-то, бьющее по карману.

В Москве возмущенная Пашиной победой толпа сначала бесновалась у букмекерских кабинок; потом, оттеснённая полицией, бушевала в сквере; затем начала выяснять отношения между собой; а когда не осталось ни одной целой рожи, отправилась по ближайшим кабакам брататься и пить пиво.

В Зуле бюргеры в точно такой же ситуации помолчали, борясь с изумлением; недолго пошумели, не сходя с оплаченных мест; выбросили ставшие бесполезными билетики со ставками на Дангертингеров и отправились по ближайшим барам пить пиво. Сэкономили время, силы, да и рожи остались не битыми. Но не испытали неповторимое ощущение единения, когда тысячи людей в едином порыве бросаются вперёд, чтобы доказать свою правоту, и остановить их могут… Да много кто может остановить, пулеметы к примеру, или картечный залп вдоль улицы — только неважно это. Как неважно, что стоит на кону: две серебрянки, запрет собакам лаять по ночам, результаты выборов или права жителей Луны.

Словом, чтобы предъявить талончик на выигрыш, Тимофею не пришлось ни ждать, ни проталкиваться через толпу недовольных граждан. Вдвоём с Надей спокойно прошли к кассам и предъявили квитанции на пятьсот тысяч золотых марок. Или рублей, что по весу одно и то же. Полюбовались ошалевшими лицами букмекеров, подождали директора конторы, примчавшегося со скоростью курьерского поезда. Пятьсот тысяч — это ставка. Коэффициент на Павла Долгорукого тысяча. Итого полмиллиарда золотом. Извольте заплатить.

Директор блеял, мекал и бекал, как отара баранов, ведомая козлом на скотобойню. В его распоряжении, естественно, таких денег не было. Не в наличии, а вообще. Тимофей подозревал, что бедолага даже представить себе не мог столько золота в одном месте.

К чести букмекера, он не бил себя кулаками в грудь, не пытался обвинить выигравших в мошенничестве, и вообще вел себя предельно вежливо и корректно. Провёл в переговорную, предложил на выбор чай/кофе/бутерброды/сладости/чего посущественнее и попросил подождать, пока не подъедет герцог Вильгельм Бурдкарт, глава рода, под чьей эгидой проводился чемпионат. Мол, хозяин он и мероприятия, и стадиона, и букмекерской конторы, и… В общем, хозяин вся и всех.

Чего-то подобного Тимофей и ожидал, поэтому милостиво согласился.

Герцог Бурдкарт подъехал минут через двадцать. В маленьком Зуле можно бы и быстрее, но Тимофей придираться не стал. Может, дрожащими руками не мог машину завести. Встали, поздоровались, представились, присели обратно за столик. Герцог смотрел на князя, князь на герцога. Княгиня отдавала должное пирожным. Первым не выдержал Бурдкарт. Высокий статный мужчина с благородной сединой на висках чуть наклонил голову и спросил:

— Вы понимаете латынь, князь? Я не очень силён в русском.

— Меня устроит франкский, герцог.

— Отлично! — Бурдкарт обрадовался, словно решил главную проблему. — Можете называть меня просто Вильгельм.

— Тимофей, — кивнул Куницын. — Перейдём к делу?

— Безусловно! Тимофей, Вы выиграли совершенно невозможную сумму…

— Простите, Вильгельм, я что-то нарушил?

— Ни в коем случае! Я мог бы обвинить своих служащих, но они тоже действовали по правилам. Вопрос, что делать сейчас?

— Вы не хотите выплачивать мой выигрыш?

— Тимофей! Неужели существует люди, которые хотят платить проигранные деньги? Мои желания не играют никакой роли. Всё хуже. Я не могу рассчитаться с Вами прямо сейчас. У меня просто нет таких средств в наличии!

Франк сделал паузу. Харза молчал, ожидая продолжения.

— Для того чтобы собрать необходимые средства, мне потребуется не только собрать все ресурсы, но и избавиться от ряда активов. А это требует времени.

— О каких сроках идёт речь? — улыбнулся Тимофей. — И какие именно активы Вы готовы предложить к продаже?

Герцог перечислил. Князь покачал головой:

— Нет, этим я просто не смогу управлять из Сибири. А продавать… Вы это сделаете быстрее и выгоднее. Но Вы упомянули верфи. Насколько они серьёзные?

— Верфи не продаются! — отрезал Бурдкарт.

— А я и не хотел покупать, — Тимофей был сама вежливость. — Но возможно, меня может заинтересовать их продукция. Построите нам линкор, и мы в расчёте?

Вильгельм расхохотался:

— Построить-то я построю. Вот только кто мне позволит продать линкор сибирскому князю? Его даже не выпустят из Киля! Наверное, это можно обойти, но я не хочу играть с кайзером в азартные игры.

— Понимаю, — кивнул Тимофей. — Придётся умерить аппетиты. Да и зачем в Тихом океане линкор? Вот десяток крейсеров — другое дело! Мне очень нравятся ваши корабли типа «Лютцов». Да и «Лейпциги» весьма неплохи. Насколько я знаю, запрета на продажу крейсеров во Франкской империи нет.

— Запрета нет. Но десять крейсеров! Я буду их строить всю оставшуюся жизнь!

— Не прибедняйтесь, Вильгельм! Да, первый такой корабль вы строили четыре года. Но сейчас они у Вас на потоке. За пару лет справитесь! При этом сэкономите на разнице между себестоимостью кораблей и их ценой.

— Десять — это очень много, — не согласился Бурдкарт. — Это больше суммы Вашего выигрыша.

— Незначительно, — отмахнулся Тимофей. — А если мой выигрыш считать стопроцентной предоплатой, то полагающаяся скидка с запасом перекроет разницу.

— Может, Вас устроят корабли меньшего водоизмещения?

— Хм… А знаете, Вы правы! Зачем мне десять крейсеров? Давайте построим полноценную эскадру, — Тимофей вытащил из кармана листок. — Вот примерный состав.

Вильгельм пробежал список глазами:

— Крейсера, эсминцы, БПК, океанские тральщики, десантные корабли… Морскую экспансию планируете? Вы неплохо подготовились, князь! Такое ощущение, что знали о выигрыше заранее!

— У меня хорошие аналитики, — улыбнулся Харза. — А ещё я могу подсказать несколько приёмов, как Вам избежать подобных кунштюков в дальнейшем. За отдельную плату, разумеется. К примеру, за танкер. Впрочем, мы отвлеклись. Что скажете по списку? Примерные сроки готовности и все такое…

Добрый час собеседники упрямо торговались.

— Милый, — вдруг вмешалась Надя, казалось бы, думающая о чем-то своём, женском. — Зачем нам эти пукалки? Мы всегда можем отобрать крейсер-другой у японцев. Давай лучше сделаем мне яхту! Такую беленькую, как у императрицы Ярославы. С рюшечками на верхней палубе. И этими, как их, не помню, как называются, потом покажу на фото. И отделка из палисандра и этого, как его, африканское дерево, коричневое такое. В Хабаровске такой яхты ни у кого нет. А я на ней по Амуру кататься буду! Чтобы все видели!

Герцог поперхнулся, словно проглотил лимон. Не разжевывая. И согласился со всем списком. Но ещё четыре часа ушли на то, чтобы убедить княгиню Нашикскую не делать императорскую яхту «с рюшечками» стоимостью в три линкора. Убедить женщину отказаться от дорогущей и красивой цацки, которую она уже считает своей, невозможно в принципе. Но Вильгельм, хоть и с большим трудом, справился.

А список… А что список… На то и верфи, чтобы строить корабли. В течение двух лет. Придётся поработать, но ни от чего не надо избавляться.

— И последнее, — сказал Тимофей. — Пока Вы не сдадите нам корабли, Вы не имеете права ввязываться ни в какие войны. Ни на кого не нападаете, не поддерживаете союзников, и так далее. Я не хочу зависеть от чужой военной удачи. Если же нападут на Вас, то я гарантирую максимальную помощь с нашей стороны.

— Насколько я знаю, Вы не очень высоко котируетесь, как военная сила, — скептически усмехнулся герцог.

— Как и Павел Долгорукий в начале турнира, — вернул усмешку князь. — Мы договорились?

Интерлюдия

С самого утра император был занят. Отложил доклад министра финансов. Перенёс на вечер приём Красноярского и Магаданского наместников. Генералу Панарину, прибывшему из инспекционной поездки на Китайскую границу, и вовсе аудиенцию на завтра назначил. Потому что император был занят!