Виктор Гвор – Харза кусается (страница 18)

Глава 10

Аэропорт «Воин», основной опорный пункт рода Малыгиных, за последний месяц не изменился. Ничего не строилось, ничего не сносилось. Даже не ремонтировалось особо. Всё так же взлетали борта с лётного поля, так же заходили на посадку. Подкатывались трапы, гонялись тележки, перевозя багаж пассажиров. Дежурили на выходе извозчики-бомбилы с сытыми лоснящимися харями. Время от времени их били, но все, в том числе и полиция, делали вид, что ничего не происходит — каждый знал, что это племя заслуживает именно такого отношения. И пусть радуются, что вешать не начали.

Чуть поодаль пыхтели на холостых рейсовые автобусы. Попыхтит, попыхтит, взрыкнет движком, окутается дымом, да и подкатит к столбу с ярко-желтой табличкой, отмечавшей место посадки. Сгоняет в город, наберёт новую порцию пассажиров, и обратно в «Воин», разгружаться и пыхтеть. Расписание составлялось под конкретные рейсы, и хотя последних прибавилось, времени попыхтеть хватало. Необходимости в пыхтении не было никакой. Осень в полную силу ещё не разгулялась, небосклон не обложили низкие, беременные водой тучи, не сыпался на землю противный обложной дождик, да и холода ещё не пришли, просто стало не так жарко, как летом. Жечь топливо ради поддержания температуры в салоне вовсе не требовалось. Но традиция, корнями уходящая в седую даль вечности! Ради неё горючки не жалко!

И всё же ощущалось, что «Воин» отрабатывает последний сезон. И не только в бывшем военном городке, официально ставшим жилым кварталом, откуда уже перебралась на Дальний Восток большая часть населения, но и в аэропорту. Какая-то неуловимая атмосфера будущего запустения. Витало что-то этакое в воздухе, отчего накатывала непонятная грусть, хотелось махнуть рукой, потом замахнуть грамм четыреста крепкого, да пойти в никому не нужный, но прямо таки, обязательный разгул с битыми мордами и стеклами, надрывными песнями и ничего не стоящими пьяными клятвами. Тоже, наверное, своего рода древняя традиция.

Но оставшиеся с нехорошими желаниями боролись, потому что, какие бы перемены впереди не ожидали, нужно было жить и исполнять свои обязанности, как завещали опытные люди, по тому самому Дальнему Востоку гонявшие манз[1] и прочих басурман. И работа продолжалась без малейших сбоев и накладок. Может быть, даже оперативнее, чем раньше — неотложные семейные задачи не отвлекали.

Сергей Трофимович уже заключил договоры с «Кубаньавиа» на продажу имущества и передачу внутренних российских рейсов. Свердловское направление оставил за собой, но с обслуживанием у кубанцев, которых, несмотря на достаточно высокие цены продажи, практически спасал от разорения. Сам же Малыгин собирался окончательно перебазироваться на берега Охотского моря, как только закончатся разборки с бывшими партнёрами.

Из-за этих переговоров полковник и сидел сегодня в своём старом кабинете. Не в одиночестве, а на пару с Харзой. Оба в полевых формах без знаков различия, только с гербовыми нашивками. Ожидался визит «уполномоченных представителей объединения пострадавших аэродромов». Сей эвфемизм изрядно повеселил Куницына: оказывается, пострадавшая сторона в этой грязной истории воры, а не обворованные! Радовало, что контрагенты этим визитом облегчили объединение четырёх дел в одно. А значит, собираются договориться в любом случае. Ни факт единой собственности всех четверых, ни имя владельца секретом не были. Самомнение «первого из князей» явно превосходило квалификацию его сотрудников. Адвокатская контора '«Рабинович, Кронштейн, Ландау и Сидоров» предоставила детализированный анализ состояния дел рода Оболенских и подробнейшее досье на каждого из ключевых подручных.

Фотографии людей Ван Ю повеселили. Рабинович, Кронштейн и Ландау оказались высокими, атлетически сложенными, русоволосыми и голубоглазыми. Да ещё и с рязанскими носами картошкой. А невысокий полненький Сидоров обладал типичной финикийской внешностью. Именно он и примчался на стадион по вызову Хотене.

Никто, конечно, не ожидал, что девочка отмочит подобный фортель, но хорошо то, что хорошо кончается! Подобранный на улице мальчишка оправдывался нереализованным материнским инстинктом и вечной женской тягой к помощи братьям нашим меньшим: щенкам, котятам, старым машинкам и беспризорникам. Букмекерская ставка объяснялась безграничной верой в любимого человека, и полностью реабилитировалась невероятным выигрышем. Убийство бандита — и вовсе святое дело! Разве что посажение на кол посреди Москвы на глазах у полиции — всё-таки перебор. А с другой стороны, куда укатится репутация, если не соблюдать собственные принципы? Не зря же князь Трубецкой, на чьей земле и располагался «Ратник», не только не стал предъявлять какие-либо претензии, но и прислал княжне Куницыной-Ашир официальное письмо с извинениями за инцидент и выражением искреннего восхищения и благодарности. А чтобы не быть голословным, приложил шикарный букет и бриллиантовое колье, «достойное великой героини».

«Великая героиня» оценила подарок и надела его, когда отправилась договариваться о сдаче экзаменов подобранным котёнком. Да-да, к князю Булычеву, уже давно не главе рода, а просто выжившему из ума старику. Ему и гимназию-то на попечение оставили, чтобы не мешал сыновьям делом заниматься. Старик сначала орал что-то про голодранцев и принципы, потом посмотрел в глаза всю встречу молчавшей, но нехорошо щурившейся Хотене, поперхнулся и уточнил, та ли она Куницына-Ашир, которая на стадионе, это самое…

— Та! — отрезала кунаширская княжна.

И мгновенно выяснилось, что экзамены можно сдать. И даже без оплаты, поскольку Тишков и сирота, и малообеспеченный, и отличник. Интересно, почему для того, чтобы отдать человеку то, что положено, необходим призрак биты в заднице? Так что, мальчик грузился в самолёт уже дипломированным судовым механиком. Личных вещей у него было один полупустой рюкзак. Зато Лёшка приволок полконтейнера каких-то необходимых в работе железок, частично оставшихся от отца, а частично купленных на выигранные деньги. Еле уговорили отправить груз по железной дороге, заверив, что это куда надежнее, и из трижды опломбированного вагона, ни пропадет и малейшего гровера[2].

В общем, съездила сестрёнка поболеть за друга! Вышла за хлебушком, так сказать.

Поговорить с Надей насчёт странностей академического образования и несоответствий в силе магов Харзе не удалось, хотя к его прибытию подруга оказалась на Кунашире. Княгиня Нашикская опередила, вывалив на Тимофея такую кучу новостей, что он даже растерялся.

Во-первых, Надя встретилась с харзой! Причем, была уверена, что именно с тем зверем, что сбежал из Сахалинского зоопарка, а после прикончил Станислава Нашикского. Девушка подобрала подходящую полянку неподалёку от усадьбы, как приманку использовала курицу, привязанную за ногу к кедру. Зверь явился на третий день и повёл себя совершенно не обычным для дикого зверя образом. Подошёл, неторопливо прошёл через наведенное защитное поле, по тигриному перекусил птице шею, но в лес её не поволок. Вместо этого раз пять сходил через защиту туда и обратно, словно демонстрируя наблюдательнице то, что её интересовало. После этого, проигнорировав Надин щит, взлетел девушке на плечо, легонько куснул мочку уха, слизнул каплю крови и спрыгнул обратно. Забрал причитавшийся гонорар и неторопливо упрыгал в подлесок.

Будь на месте Нади Наташа, ещё что-то можно было бы попытаться понять. А так… Будем считать встречей старых соратников. Зато теперь в распоряжении Тимофея имелся конструкт, позволяющий игнорировать любую магическую защиту!

Во-вторых, Надя доделала кодирование от спиртного. Диарея перестала быть смертельной, хотя протекала долго и мучительно. Самое смешное, работа оказалась ненужной. Как выяснилось, «дихлофос» не только лечил похмелье, но и уничтожал зависимость. И первым излеченным стал боярин Хвощёв. Поэтому Тимофею с Надей и пришлось тогда столько раз его подлечивать. Это ведь не банальное похмелье убрать, тут, можно сказать, требовалось пересобрать несущие опоры личности! И личность сохранить, не разорвав откатами в мелкие клочья.

В-третьих, Надя разобралась в отличиях их с Тимофеем магического зрения от стандартного. И готова была к эксперименту. Но в одиночку не решилась, поскольку испытуемый должен был быть выше определённого уровня силы. И подходила только Наташа.

В-четвёртых… В общем, пока всё выслушал, пока приняли решение по каждому пункту, пока Тим освоил нужные конструкты… Не ночами же обсуждать имперские проблемы. Ночью и лучше занятие найдётся. А империя подождёт. Обе! Вкупе со Свердловским княжеством! Зато сейчас можно было покрутить в голове любые варианты, пока «уполномоченные» в воздухе.

Впрочем, уже сели. Двое в костюмах — Игорь Самсонов и Клим Вязов, юрист и бухгалтер. Тимофей думал, совсем мелких сошек пришлют. Но Оболенский расщедрился на ближний круг. Значит, будут давить. И до двух взводов охраны! Как же Вы предсказуемы, господа! Неужели всерьёз рассчитывали на возможность силового варианта⁈

Дружина высыпала из самолёта и замерла. Замрёшь тут, когда неожиданно оказываешься перед десятком пулеметных стволов, надежно укрытых броневой сталью и железо-бетоном этакого ансамбля из полудюжины ДОТов. И на окружающих холмах шевеление подозрительное, вдруг это не ветер березы клонит, а малыгинские беспредельшики пушку готовят?.. И ведь они отбитые, запросто стрелять начнут!