Виктор Гвор – Харза кусается (страница 13)

Что ещё нужно не вчера, а позавчера?

Связь нужна нормальная. Чтобы не рвалась от каждого упавшего столба. Рация, конечно, хорошо, а смартфоны — лучше. Спутников тут ещё долго не будет, а вышек наставить — не бог весть какая проблема. Нет, Тимофею не по зубам пока, но можно же и на чужом горбу в рай въехать! Ещё бы компьютеры с интернетом… Компьютеры есть…

Ильины пришли, как нельзя вовремя. Поздоровались, хотя виделись поутру, смеялись над детскими проделками. Сразу взяли быка за рога.

— Определились с планами, Тимофей Матвеевич, — начал Борис Владимирович. Для разнообразия, видимо, а то всё Оленька да Оленька.

— Завтра, наверное, полетим, — отозвался Куницын. — После урагана технику проверить надо. Опять же, вдруг воздухозаборники листвой забило — спалим движок на взлете, неловко выйдет.

— Завтра, — задумчиво произнёс Ильин. — Жалко, конечно, но ничего не поделаешь…

— Не можете без работы? — улыбнулся Харза. — А давайте я вас нагружу!

— Почему бы и нет, — свердловчанин расплылся в улыбке. — Помочь после такого бедствия — святое дело!

— Нет, Борис Владимирович, я о другом. У вас ведь на заводе вычислительные машины стоят. И немало, — Ильин покивал. — А объединены ли они в сеть?

— Это как?

— Соединяете две машины проводами, и они как бы в одну объединяются. Что я напишу, могу Вам показать, а Вы — мне. Мгновенная связь, передача информации без нудного распечатывания, а когда надо, ЭВМ и вдвоём над одной проблемой думать могут. А если не две, а три машины? Или тридцать…

У свердловчан всю весёлость как рукой сняло. Переглянулись, дружно пожали плечами:

— Откуда у вас такие сведения, Тимофей Матвеевич? — вступила Оленька. А льда в голосе — хватит всю планету заморозить.

— Бросьте, Ольга Федоровна, — махнул рукой Харза. — Не сведения, а всего лишь догадки. Не собираюсь я в ваших секретах ковыряться. Фантазирую немного. Как, например, эту вашу сетку на наш будущий завод распространить. Не внутри сделать, а чтобы наши машины с головным предприятием на связи были.

— Действительно, фантазии, — хмыкнул Ильин.

— Не скажите. По телефону можно же из Свердловска в Хабаровск позвонить. Сигнал по проводу передаётся. А если по тому же проводу другой сигнал пойдёт? От ЭВМ к ЭВМ? Как думаете?

— Звучит заманчиво, — женщина расслабилась. — Но мы не специалисты.

— Я тоже, — кивнул Тимофей. — Но у вас есть специалисты. Наверняка даже целые институты. Всё же у вас там не Кунашир с семью тысячами человек. Есть, кому поработать в этом направлении.

— А вам какой смысл в этом?

— Не хочу быть собакой на сене! Да и надеюсь, что вы своими новинками с нами поделитесь. Хотите ещё идею, Ольга Фёдоровна?

— Оленька, Тимофей Матвеевич, для вас просто Оленька!

— Тогда уж просто Тимофей. Или Харза.

Женщина приветливо улыбнулась:

— Так что за идея?

— Чистая фантазия. Представьте, что у каждого из нас в кармане маленький телефонный аппарат, которому не нужны провода. В любой момент один из нас может позвонить другому…

— Сомневаюсь я, что такое возможно, — пробормотал Ильин.

— А мне, — усмехнулся Тимофей, — птички на хвосте принесли, что в Подмосковье одна компания такую связь наладила. Правда, в небольшом районе.

— Наладила, — кивнула Оленька. — Не в районе, а в одной деревне. Наставили вышек-ретрансляторов ходят, задрав нос, и звонят друг другу с этих своих «сотовых» телефонов.

— Это они нос задирают, пока никто их не признаёт, — теперь уже Тимофей стал серьёзен. — А как вы предложите им продаться княжеству за деньги, мигом променяют гордость на звонкую монету. Я бы их выкупил с потрохами, пока Трубецкие с Долгорукими на них лапу не наложили. Вот только не поедут они сюда.

— Вы считаете, что это перспективно?

— Очень! И готов предоставить площадку для экспериментов. Здесь, в Невельске, в Ходже. Если добавить Свердловск…

— Мы подумаем, Тимофей Матвеевич, — Оленька улыбнулась. — А Трубецких с Долгорукими можно не опасаться. Разве что Оболенских…

Ильина помолчала, постукивая пальцами по столешнице:

— Скажите, Тимофей, как это у Вас получается?

— Что именно?

— Вы стали главой рода полтора месяца назад. И тут же начали обрастать людьми. Вам служат те, кто приходили за Вашей головой. Те, кто не подчинялся никому и никогда. На Вас работает одна из лучших команд наёмников. Полковник Малыгин, известный гордец, пошёл к Вам в вассалы. Теперь к Вам прибились легендарные строители. Да Вам даже форму для дружинников шьёт глава самого известного клана портных трёх империй! Может, объясните, как Вы этого добиваетесь?

— Скажите, Оленька, а почему Вы строите завод со мной, а не с тем же Вяземским или Тифонтаем?

— Вы предложили лучшие условия!

— То есть, я на Вас не воздействовал?

— Нет, конечно!

— Вот и ответ на Ваш вопрос. Я всем предлагаю лучшие условия. То, что им надо. И никак не воздействую. Всё очень просто.

Вертолёт до жути напоминал «корову», сиречь Ми-8. Здоровенная банка, в которую можно затолкать три десятка человек и несколько тонн груза. Португальцы в Африке называли его «бабуином», французы — «папуасом».

Харза вертолеты не любил. Он вообще предпочитал заходить на точку наземным путём. Дольше, да. Зато нет дурацкого ощущения полной беспомощности, когда винтокрылая дура, грохоча движком, чешет по воздуху, открытая всем глазам и ушам. Стреляй, кто хочет!

Сейчас стрельба не планировалась, только долететь до Ходжи и высадить пассажиров, но вбитые в кровь инстинкты всё равно предлагали не лезть в летающую братскую могилу. Увы, но морской путь пока был заказан: волна после урагана ещё не улеглась, да и сторожевик банально страшно подводить к пирсу — навалит бортом, никакие покрышки не спасут. Свердловчане летели все, а Вахтанг взял с собой только трех жен и парнишку лет семнадцати. Внука, надо понимать. Остальных оставил восстанавливать Южно-Курильск.

— Нэчего прахлаждатся! — ответил он на заданный вопрос. — Пуст работают. Быстрее своимы станэм!

На вопрос об оплате и вовсе отмахнулся: «разбэрэмса».

В итоге вертолет загрузили наполовину. Плюсом прихватили немного груза, запрошенного Лешим.

Харза устроился поудобнее, нацепил на голову наушники и задрых ещё до того, как пилоты раскрутили винты. А проснулся, когда эти винты уже не крутились. В Ходже, на бывшей площади деревни Лешего, которую и приспособили под вертолётную площадку.

Леший стоял метрах в пятидесяти и с выражением муки мучениской на лице слушал спор здоровенного мужика в камуфляже с худощавым жилистым парнем в бело-синем капроновом костюме.

— Какого хрена у вас здесь поля? — вопрошал мужик, уставив взгляд в лист бумаги. — Тут лес сплошной!

— Сам ты «поля»! — возмущался парень. — Лес и обозначен!

— Где лес? Белое всё!

— Белое — лес.

— Лес должен быть зелёным!

— Зелёный тоже лес! Он разный!

— Какой, к хреням, разный! Лес, он и есть лес! А это что за зебра полосатая?

— Полуоткрытка!

— И так уже две декады, — пожаловался Харзе Леший. — У топографов лес зелёным рисуется, а поля — белым. У спортсменов — поля жёлтые, но могут быть полосатыми, лес белый, но местами зелёный. И ни те, ни другие не хотят учить систему друг друга. Я уже обе вызубрил, а они ни в какую!

— А почему могут так, а местами иначе? — заинтересовался Тимофей.

— В зависимости от сложности пробегания, — вздохнул Савелий. — Как будто бульдозеру не пофиг! В принципе, карты готовы. Это они по привычке лаются.

Количество геологов, гидрологов, геодезистов и прочих геофизиков вкупе со строителями широкого профиля на квадратный километр в Ходже зашкаливало, и Тимофей ощущал себя лишним на этом празднике жизни. А потому спал, пил, ел и утверждал самые общие решения. Строить всю промзону в Ванинской бухте, а жилой комплекс — в Советской Гавани? На фига? Чтобы заводы спать работягам не мешали? А на работу по утрам как добираться? Километров десять — пятнадцать? Специальный автобус пустить? И не один, чтобы селедками не набивались. Годится! О работягах надо заботиться.

Отдельно промышленный порт, отдельно пассажирский? Логично. А грузы в пассажирском как принимать? Отдельный пирс? Не совсем отдельный. Ни хрена не понял, но пусть будет так! Аэропорт поднять на хребет? А что Малыгин говорит? За? Тогда и я за! Вспомнить бы, как тут всё в том мире было… Но как вспомнить то, чего никогда не знал. Вот в саванне возле Танганьики — другое дело. Каждый баобаб опишу, даже давно слонами разломанный и сожранный. Железнодорожную ветку от Обмылка кинуть? Вот просто взять и кинуть? Это как?

Понятия «построить железную дорогу» и «быстро» у Харзы в голове не укладывались. Он ещё мог понять, как, нагнав толпу комсомольцев, слепить восемь километров узкоколейки, чтобы за один раз дрова вывезти. И то, у Островского быстро не получилось. Фантастика, чо! Но Вахтанг собирался тянуть полноценную двухпутку в полтысячи вёрст! Быстро? Судя по обалдевшим глазам Ильиных, у них это тоже в голове не укладывалось. Впрочем, железная дорога нужна? Нужна! Заниматься ей будет отдельная группа, на основном строительстве это не отразится. Ну и пусть строят. Сделают быстро — хорошо, не получится — сделают медленно. Пусть строят. Но пени со столичных аэропортов надо содрать по максимуму, а то своих-то на всё не хватает!

Так что Тимофей отдыхал, набирался сил, дискуссировал с Ильиными на тему ассортимента выпускаемой ещё не существующим заводом продукции, рассказывал сказки о сотовой связи и компьютеризации родовых владений и наслаждался жизнью. По крайней мере, пытался.