Виктор Гвор – Харза из рода куниц (страница 7)

— И что теперь?

— Помогу тебе, постараюсь удержать род. Когда вырастешь, выдам замуж за хорошего человека. Поставим Главой твоего сына.

— Не надо, — покачала головой Наташа. — Ты не смотри, что мне двенадцать, я всё понимаю. Род очень трудно передавать не по прямому наследованию. И вообще…

Тимофей улыбнулся:

— Ладно. Давай сначала удержимся, А там видно будет.

— Угу, — кивнула девчонка. — Я буду звать тебя Харзой. Мне нравится.

— Мне нужна информация. Твой филин…

— Ага! Сейчас!

Наташа заливисто засвистела. Птиц, который дремал, прикрыв желтые глаза, тут же встрепенулся, то ли нахохлился, то ли распушился, и спланировал с ближайшего дерева. Сел на край столешницы, растопырил «уши», всем видом выказывая недовольство. Незачем, мол, так свистеть!

— Считай, возмутился, — улыбнулся птице Тимоха. — Расскажешь, что узнал?

Филин внимательно посмотрел на девочку, состроил ещё более недовольную гримасу и потопал к Куницыну. Так и представилось, как задумчивая птица ходит вдоль ночных берегов, покуривая трубку с балканским горьким табачком.

— Рукав закатай, — попросила девочка.

— А не в уши? — удивился Тимофей.

— Можно и в уши, если хочешь оглохнуть, — засмеялась Наташа. — Нет, достаточно контакта с кровью. А потом и это будет не обязательно.

Птичьи когти — не иголка шприца, вводимого опытной медсестрой, но и не кусок металла, разогретый до очень некомфортной температуры. Когти же рыбного филина, самой природой заботливо приспособленные для тонкой работы по скользким лягушачьим и рыбьим спинам, остротой не сильно отличаются от хорошей иглы. Раз, и готов плотный контакт. И сама передача информации оказалась приятней близкого разрыва.

Разве что голова после получасового контакта гудела, как трансформатор на подстанции. Чертов компьютер в перьях хранил всё скачанное в заархивированном виде. Понятно, голова-то, хоть и умная, но маленькая, места не хватает. А Тимофею теперь распаковывать кучу файлов, сопоставлять данные из разных источников, приводить к общему знаменателю, удалять лишнее… А Харза, при всех его достоинствах, не компьютер. И из жопы перья не торчат.

Пока завтракал, в голове более-менее утряслось, разложилось по полочкам, и жизнь стала не прекрасной, конечно, но удивительной.

Новый мир заметно отличался от прежнего. География совпадала полностью. Если, конечно, не считать творений рук человеческих. Например, здесь не было Панамского канала. Суэцкий был, но не нейтральный и не международный, в связи с чем пользование им представляло тот ещё квест. Беломорканал, как и Волго-Донской наличествовали. А ещё целая сеть каналов, отсутствовавшая в старом мире, но позволявшая дойти водой из Черного и Балтийского морей до Байкала. Сибирские реки делились водой со Средней Азией, уменьшая заболоченность северной тайги и превращая здоровенный кусок пустыни в цветущий край. Заодно и граница лесов прилично сместилась на юг. Но вместо Берингова пролива, стояла грандиозная ледовая плотина, и с евразийского Заполярья, словно бы ледник и не уходил.

История пошла иначе, хотя многие основные игроки остались теми же. Религиозность изначально была не в чести. Ну, в самом деле, зачем выдумывать Перуна и Даждьбога, если Пафнутий из соседнего племени запросто может и молнией приложить, и дождик в любую засуху устроить. Можно объявить богом Пафнутия, но вредный старикашка в драной набедренной повязке и прожженной холщовой накидке никак со сверхъестественными силами не ассоциируется. Да и что за бог, рукотворным дождём смывающий дерьмо мамонта со стены сарая… Верования, если и возникали, то в местах, где не было сильных магов, а при столкновении с таковыми рушились, не успев закрепиться в сознании.

Тем более, не могло возникнуть христианство, ибо воскресший проповедник неминуемо приравнивался к продукту некромантии и подлежал немедленному сожжению вместе с воскресителем, а в старые времена и с рассказчиком. Ожившие трупы не любили нигде и никогда. А нет христианства, нет и ислама с его фанатизмом. Всё это не отменяло ни экспансию арабов (только здесь этим занимались финикийцы), ни нашествия монголов, ни прочие «великие переселения». Но была и разница.

Римская Империя, не зараженная бациллой христианства, просуществовала на четыре века дольше, пока не развалилась из-за внутренних противоречий. Правда, Карфаген римляне так и не задавили, поскольку в самый разгар Пунических войн стороны обнаружили, что совместными усилиями превращают всё Средиземноморье в выжженную пустыню. Оружие сдерживания в третьем веке до новой эры! Впрочем, летоисчисление здесь было другое, и приходилось переводить в привычные даты. Финикийцы влияние в регионе не потеряли, а после развала обеих империй создали ряд государств, что ничуть не мешало им распространиться по всему миру. Последние лет двести существовала ассоциация финикийских государств, основным занятием которого была совместная защита Суэцкого канала, строительство которого прекрасно обошлось без европейцев. Боевые корабли третьих стран финикийцы через канал не пропускали. С гражданских же каждый член ассоциации брал оплату самостоятельно, совершенно не стесняясь. Иногда дешевле обходилось пройти вокруг Африки.

Киевская Русь не ввязалась в пучину междоусобных войн, легко отразила монгольское нашествие и не упустила исконно славянские земли от Лабы до Адриатического залива, заодно присоединив Молдавию, Валахию и Трансильванию. Румынии на карте не существовало, даже в составе России, как и Венгрии. Во всяком случае, трём моим реципиентам ни о мадьярах, ни об уграх с аварами известно не было. Большая часть остальной Европы занимала Франкская империя, созданная Оттоном Великим и включавшая в себя Францию, Италию и часть Германии. При этом германцы назывались франками, французы — галлами, а итальянцы — италийцами, а государственным языком империи считалась латынь. Впрочем, галльский (читай, французский) и франкский (читай немецкий) были распространены не меньше. Независимыми оставались Испания, одна на своём полуострове, и гордая маленькая Греция. Турцию в Европу не пустили, и хотя правый берег проливов оставался у османов, левый принадлежал России.

Север Европы занимал Скандинавский союз. Просторы Балтийского и Норвежского морей давным-давно не бороздили драккары свирепых бородатых мужиков с топорами, но шведы, датчане и прочие норвежцы упрямо называли себя потомками викингов, покоривших Британские острова. Произошло это за два века до экспедиции Вильгельма Норманнского, закончившейся эпическим провалом. Затем северяне освоили Исландию, Гренландию и добрались до Америки, где получили знатных люлей от индейских шаманов. Те хоть и не знали колеса, но корабли огненными шарами и молниями жгли за милую душу. С колонизацией Америки вообще ни у кого не вышло. Но название, тем не менее, за материком закрепилось, поскольку и тут нашелся Америго Веспуччи, который сумел исследовать немалый кусок материка, прикидываясь германским Миклухо-Маклаем итальянского происхождения.

С колониальной политикой, впрочем, нигде не заладилось. Шаманы аборигенов оказались не только сильны, но и упрямы, а потому Африка южнее Сахары и Америка, которую никто не делил на Северную и Южную, так и остались «дикими» континентами с множеством независимых государств и территорий свободных племён. В итоге ни о золоте Аляски и Калифорнии, ни об алмазах Южной Африки европейцы не догадывались. А местным, не знакомым с артефакторикой, было до лампочки. Тут бы Куницыну и карты в руки, да только руки слабоваты. Пока что.

А вот Финляндия викингам не досталась, ибо после Большой Замятни, вызванной пресечением старшей ветви Рюриковичей, царь Дмитрий Пожарский с небольшой группой сильных магов заявился на берега реки Торнио, где и заявил: «Здесь будет город заложён». Устрашённые мощью явившейся рати «викинги» спорить не стали, и необозримые площади финских болот откочевали Руси. Петроград (в честь новорождённого сына), правда, царь заложил на Неве. Похоже, традиция такая у русских царей — строить новую столицу в болоте, после чего объявлять себя императором.

Кстати, столицу Дмитрий оставил в Москве, климат питерский не понравился.

Зато на востоке Российская империя обломилась. Сначала всё шло хорошо. Освоение Сибири началось на несколько веков раньше. На новые земли перебралось немалое количество дворянских родов, от малых до Великих. Обнаруженные месторождения золота, серебра и алмазов подняли не только благосостояние, но и самомнение переселенцев. И сибирцы, воспользовавшись Большой Замятней, объявили независимость. Даже императора выбрали собственного. Совершенно случайно оказавшегося двоюродным братом императора российского.

Пожарскому было не до замирения мятежных провинций, да и пустыня на одной шестой части суши пугала даже в кошмарных снах. С сибиряками драться — не викингов толстопузых гонять. В итоге стороны встретились в Свердловске, который, в отличие от иномирного Екатеринбурга, уже был не самым маленьким городом и, по сути, принадлежал роду Свердловых. Договорились о дружбе и сотрудничестве, провели демаркацию границ, вывели законы сосуществования братских народов, и этим ограничились. Что интересно, Свердловск получил статус вольного города под двойным, но весьма формальным протекторатом, а Свердловы — княжеский титул двух империй сразу.