Виктор Гвор – Харза из рода куниц (страница 23)

— Иди уж, — махнул Семёну. — Небось, Виктор задач нарезал по самое оно!

Тимофей покачал головой, подошел к бару, подумал и налил себе сока. Вот такой он нестандартный наёмник. Пиво не любит. Вкус не нравится. Нет, если с мужиками завалиться в бар после выхода, кружечку возьмёт, чтобы не выделяться. Но с этой единственной кружкой и просидит весь вечер. Вино всякое — та же история! Даже хуже. Чем эту кислятину глотать, лучше хлебнуть что покрепче. Водку, коньяк, виски, текилу, ром, днепропетровский самогон, обильно сдобренный дихлофосом, ту гадость, что наливают в Мбужи-Майи[1]… Да любой дряни крепче сорока градусов! Хоть шила стакан только не разводить водой, а запить…

Но забросить в глотку крепкого даже сейчас, на нервах, ни малейшего желания. Морс, сок, компот или лимонад предпочтительнее. Минералка, на худой конец. В Корсакове, кстати, отличная минералка, не хуже хвалёного боржоми.

Что сделано, то сделано! Никто не поехал отдыхать и наслаждаться жизнью. У каждого свои задачи. Раньше начнут, моложе освободятся. Ну, кроме Петечки, конечно. У ребёнка медовый месяц.

Тимофей улыбнулся. Надо было видеть Машкину рожу, когда он предложил Дашке выйти замуж. Её дочке! За аристократа! Будущая тёща бушевала так, что Куницын испугался, что клятва сработает. Но обошлось. Предполагаемая невеста вела себя куда адекватнее:

— Давай, мама, на него хотя бы посмотрим.

Утром Дашка забрала Наташку и Итакшира и отправилась знакомиться с женихом. До самого обеда четвёрка играла во что-то страшно увлекательное. А на обед девушка пришла под ручку с Петечкой, и сообщила:

— Мам, а он прикольный.

— Дашенька хорошая, — отозвался большой ребёнок. — Будем ещё играть?

— Будем, — защебетала Дашка. — После обеда будем играть в свадьбу. Хочешь?

— Хочу! — тут же заявил Петечка.

Дашка улыбнулась. Машка горько вздохнула. И самый сложный вопрос в плане будущей войны решился.

Тимофей отправил молодоженов на Кунашир из соображений безопасности. Один из предполагаемых планов противника будет заключаться в убийстве Пети и последующем оспаривании легитимности брака из-за неконсумированности. Успели детки побаловаться, не успели, получилось, не получилось… Тимофей свечку не держал. Пока Петечка жив, это неважно.

Но опасность существовала. Князья, конечно, этим заниматься не будут, им золото нужно, а не агар. А местных Тимофей, вроде обезглавил, но полностью ли? Количество оборванцев, штурмовавших заводы впечатляло. Связь с криминалом у Милкули была тесной. Ладно, Ван Ю разберётся.

Тимофей глянул на часы, вздохнул и принялся переодеваться. Сколько себя помнит, никогда не удавалось выспаться. То в детский сад, то в школу, а наёмник никогда не спит. Дремлет иногда, и шутит, что выспится на том свете. Ну вот, Харза на том свете. И опять выспаться не дают. Но тренировка — это святое.

Бежалось слишком легко. Такой темп даже в пот не вгонял. Пришлось прибавить хода, но и на площадке всё повторилось. Словно Тимофей за одну ночь вернул набираемую годами форму прежнего тела. Объяснение напрашивалось: магическая сила отражается и на физическом состоянии. Подобные теории в ученых кругах выдвигались, но считались недоказанными, а то и вовсе антинаучными. Впрочем, учёные практически поголовно слабосилки. Сильные маги находили себе занятия интересней, чем корпеть в лабораториях. Потому Тимофей очень надеялся, что высоколобые ошиблись.

К завтраку вернулся Патраков. Тимофей тут же вызвал «контрабандиста» на ковёр. Но нахлобучки Мишка счастливо избежал, потому что в кабинет, обгоняя штрафника, ворвалась Наташа в сопровождении Хотене. На плече у девочки наличествовал Филя, а в руках — переносная клетка, из которой выглядывали две рыжие любопытные мордочки.

— Братец! — жутко довольная Наташа водрузила переноску на рабочий стол Тимофея. — Мы приехали!

— И что? — Тимофей прищурился, стараясь, чтобы лицо выглядело ироничным, а не угрожающим.

— Теперь всё будет хорошо!

— Что именно?

— Всё!

— Что именно всё?

— Вообще всё!

Наташина улыбка сияла так, что казалось, в кабинете зажглось маленькое солнышко. Но настроения Тимофею она не прибавила:

— А конкретно?

— Кого надо допросить — допросим. Что надо найти — найдём. Что надо узнать — выясним. Вот! Знакомься! — тонкий пальчик уперся в клетку. — Это Фых! А это Фух! То есть, наоборот, это Фух! А это Фых! Да не крутитесь вы, я так вас плохо различаю еще!

Морды были знакомыми, дома Тимофей время от времени замечал мелких лисичек, тащивших откуда-то разнокалиберные куски сыра.

— И?..

— Пролезут куда угодно! — сестрёнкин энтузиазм зашкаливал. — Найдут, что пожелаешь! Всё, что потребуется — украдут. А что не украдут, то хоть понадкусают! Если не надкусывается — испортят как-нибудь. Могут плохим людям на стол нагадить! Или в карман!

— И зачем нам это?

— Говорили, у нехороших людей векселя лежат, а надо, чтобы не лежали. Запускаем лисят, раз! И документы у нас! Или порваны в такие лоскуты, что ни один маг не восстановит. Испачканы. Прямо на столе у банкира! Можно я их выпущу? А то в клетке тесно?

— Выпусти… — ошарашено сказал Тимофей.

Перед глазами всплыла картина: Герман Греф в собственном кабинете смотрит на стол, заваленный лисьим дерьмом. Суёт руку в карман, чтобы достать телефон, а там та же субстанция. И пара лисиц удирает со всех ног с платиновым смартфоном в зубах.[2]

Лисята, радостно повизгивая, выскочили из клетки и растворились на просторах кабинета. Как и не было.

— Наташ, — осторожно начал разговор Тимофей, — как ты думаешь, почему я не взял тебя с собой сразу?

— Места на кораблях не хватало! — мгновенно отреагировала сестра.

— Нет, золотце. Просто война — не детское дело! Да и не женское, честно говоря.

— Так война же закончилась! — отмахнулась Наташа. — Теперь у нас мир! А мир — дело женское! — немного подумала. — И детское, честно говоря!

И высунула язык. И что с ней делать? Вообще-то ответ очевиден: отшлёпать по попе и отправить обратно. Но имеет ли он Тимофей это право, если старшим братом этого чертёнка стал шесть дней назад?

— А ещё тебя надо одеть!

— Что⁈ — поразился Тимофей. — Я и так, вроде, не голый.

— Ты же глава клана! — возмутилась Наташа. — Должность такая реальная, а одет, как обсос!

— Выражения-то выбирай!

— Это цитата! — парировала сестрёнка.

— Да хоть пять цитат! Мне в восьмом классе за такую цитату воткнули двойку по литературе! Хотя там матом было, да.

И подумал, что брякнул что-то не то: не было у Барчука восьмого класса. Но никто не обратил внимания.

Только Наталья не унималась:

— Надо, чтобы все видели, что круче тебя нет никого!

— Только варёные яйца, — подначил Харза, однако сбить девочку с мысли не сумел.

— Тебе нужен костюм, — Наташа глянула на Хотене и поправилась. — Три костюма. Рубашки. Много. Туфли, которые блестят. Эти как их… — девочка замялась. — Неважно! А у тебя только одна дружинка, — указательный палец упёрся в грудь Тимофею, — и ту стирать пора.

— Зачем мне всё это?

В принципе, сестрёнка права. Но, блин, не хватало ещё и этим голову забивать!

— Вот пригласят тебя в гости к наместнику, в чем пойдешь? — припечатала Наташа. — В том прикиде попугайном, в котором из Москвы приехал? Так его Федька мозгами забрызгал! Я механикам в гараж отдала, пусть руки вытирают.

— Ладно, ладно — поднял руки Куницын. — Убедила. Оденусь. Но не сейчас. И зачем при этом ты?

— Мужчина, который самостоятельно подбирает себе одежду, может её вообще не подбирать, — продолжала наступление мелкая. — Или сразу выбрасывать! Пока у тебя жены нет, пригляд за собой — сестринское дело! А то сопьёшься ещё, — Наташа взяла бокал Тимофея, понюхала, удивлённо округлила глаза, отхлебнула. — Нет, не сопьёшься. Ты скучный в этом вопросе. Но это ничего не меняет! Как ты будешь жить в чужом мире без меня? — продолжала щебетать Наташа. — Кто тебе объяснит? Кто подскажет? Ты же всю жизнь бабуинов по джунглям гонял! И магии у вас не было!

Тимофей, не веря своим ушам, уставился на девочку. Перевёл взгляд на каменной статуэткой стоящую возле двери Хотене. Снова посмотрел на сестру. Та, словно придавленная этим взглядом, неуверенно выдавила:

— Что-то не так?

— Всё не так, — прошипел Куницын, стараясь держать себя в руках. — Ты вообще знакома с понятием «тайна»?

— Конечно! — удивилась Наташа. — Я про твою тайну никому не рассказываю. Только Хоте рассказала, — уверенность в голосе начала исчезать. — Но ей же можно, наверное? Она же член рода…

— Скажи мне, золотце, а как ты сама об этом узнала? Папа рассказал? Или мама? Брат?

Девочка запнулась:

— Н-нет. Папа брату объяснял. А я услышала. То есть, Филя услышал…

— Как думаешь, мама об этом знала?

— Нет! Папа тогда сказал, чтобы Барчук никому не рассказывал. Даже маме и мне!