Виктор Гусев – Я – комментатор! Василий Уткин, Виктор Гусев, Владимир Стогниенко, Геннадий Орлов и другие о тонкостях профессии (страница 4)

Владимир СТОГНИЕНКО:

– Если говорить о тех, кто непосредственно мной занимался, то это – Юра Черданцев, Наташа Журова, когда я только пришел на «НТВ-Плюс», Илья Казаков, Дима Федоров. Благодаря им сделал наиболее серьезные шаги в профессии.

Если же вспоминать тех, с кем начинал непосредственно комментировать, то очень помог Андрей Голованов – мой напарник по первым репортажам – и еще огромное количество людей: от Василия Уткина и Юрия Розанова до Владимира Никитича Маслаченко. При всем этом, я убежден: главное для комментатора – найти свою манеру и ни в коем случае никого не копировать, иначе плохо получается.

Константин ВЫБОРНОВ:

– Человеком, который дал мне наибольшее количество советов, с кем мы больше всего обсуждали и анализировали мою работу, конечно, был отец. Пусть он и не являлся комментатором, но в спорте разбирался блестяще. В нашем доме всегда был спорт: он смотрел все трансляции, которые только были возможны в советское время, сам был прекрасным журналистом. Плюс у него имелся опыт работы на чемпионате мира 1990-го.

Сейчас, спустя много лет, я понимаю, что советы отца по комментаторскому искусству были очень верными и ценными. Мы всегда могли поспорить, обсудить репортажи. Он все записывал, а потом мы вместе смотрели. Причем отец мог остановить запись на каком-то конкретном эпизоде и начать объяснять, как было бы лучше сформулировать. Он действительно разбирался.

Ольга БОГОСЛОВСКАЯ:

– Мне очень помог Сергей Тихонов. Мы с ним работали на телеканале «Россия». Сережа про легкую атлетику знает все. Если что-то не знает он, значит, никто не знает! Свой стиль, подход к работе я искала сама, но именно благодаря Сереже почувствовала уверенность в себе, а это для комментатора бесценно.

Тихонов ни разу ни в эфире, ни после не упрекнул за сказанную глупость. Он же понимал: если у меня и случались какие-то ошибки, то не от незнания: это были оговорки. Глядя на Сережу, я видела его спокойствие и продолжала свою мысль, не боясь, что скажу что-то не то, а потом получу нагоняй. Это очень важно.

Сколько спортсменов приходило ко мне в эфир, все хорошие, умные: Аня Чичерова, Таня Лебедева, Елена Исинбаева. Однако первая реакция той же Чичеровой была: «Боже мой, надеваешь наушники – и что ни скажешь, все кажется глупостью или банальщиной». Такой эффект неизбежен. А Сергей избавил от этого чувства, так как я знала, что реакцией на ошибку станет выключенный микрофон и мягкая поправка: «Оля, он не молодой человек, как ты сказала, а вполне себе опытный».

При таком подходе волнение улетучивается.

Роман СКВОРЦОВ:

– Давайте так: я – телевизионный комментатор, это важно. Я работал на телевидении ведущим, корреспондентом, режиссером (выпускающим и постановщиком), монтировал сюжеты и снимал их в роли оператора. Так вот, всему телевизионному меня научили Иван Демидов, Светлана Михайлова и Маргарита Миронова. Остальное – следствие адаптации полученных от них знаний и навыков.

Андрей ГОЛОВАНОВ:

– Борис Борисович Губин. Именно под его руководством делал на «Маяке» не только первые, но и вторые, и третьи шаги. В профессиональном и человеческом планах он мне очень помог, считаю его своим наставником. Сам Борис Борисович комментировал бокс. Он был не так раскручен в советское время, как многие его коллеги, и, когда я попал на радио, много со мной занимался, учил, объяснял.

Олег ЖОЛОБОВ:

– Огромное количество людей повлияло на мою судьбу, но такого, чтобы со мной кто-то сидел и занимался днями и ночами, не было. Все учили понемножку. Я восхищался комментариями Евгения Майорова, который мог вести репортаж без эмоций. Сейчас ведь, наоборот, модно погромче кричать, я сам не смог сдержаться, когда наши девчонки-ватерполистки пробивали серию пенальти в матче за бронзу на Олимпиаде в Рио… Но это неправильно. Вот Майоров всё объяснял спокойно. И настолько спокойно, что вызывал у зрителей гораздо больше эмоций, чем вопли иных коллег по цеху.

Кирилл ДЕМЕНТЬЕВ:

– Мои учителя – Дмитрий Федоров и Илья Казаков.

Александр НЕЦЕНКО:

– Вот прямо учителем не могу назвать никого. Однако всегда с большим вниманием следил за работой Юрия Розанова. Считаю его лучшим комментатором России на данный момент. И именно его работа вдохновляла на то, чтобы постигать новое в этой профессии.

Как прошел ваш первый день в роли комментатора?

Геннадий ОРЛОВ:

– Я прошел конкурс на комментатора после трагической гибели Виктора Сергеевича Набутова. Нелепая история: в бане напротив «Дома Радио», где он работал, поперхнулся кусочком мяса, когда в день зарплаты ели шашлык. Подавился, рассказывая какую-то очередную байку. Гениальный был человек, целая эпоха.

В советское время у каждого спортивного комментатора была легенда, сегодня такого нет и в помине. Вот Котэ Махарадзе был народным артистом Грузии, его вспоминают до сих пор, ведь он умел рисовать портреты, высвечивать детали – настоящее искусство. А сейчас мы ушли от жанра сольного репортажа.

Появился «Матч ТВ» и сразу привлек на должность консультанта американца из ESPN. Он насоветовал: «Мы там, в Америке, всегда молотим в два комментатора». Но там же другая жизнь, а нам надо следовать своему менталитету. Каким должен быть настоящий русский репортаж? Обязательно соло, причем с самоиронией, юмором, объективностью. Если команда побеждает, ты должен задохнуться от радостных интонаций, что сделала Нина Еремина в знаменитой концовке финального матча баскетбольного турнира Олимпиады-72. Ее сорванный голос – это и есть работа комментатора. Комментатор должен сорвать голос, когда команда его страны стала первой…

А теперь – о моем первом репортаже. Он состоялся 31 января 1974 года. Был хоккей СКА – ЦСКА во Дворце спорта «Юбилейный». Но опять же нужно начать с предыстории.

По конкурсу меня взяли в ноябре 73-го, причем мою судьбу решил кусок мыла. Нас было трое претендентов, и во время пробного репортажа надо было каждому прокомментировать десять минут матча «Зенит» – «Динамо» (Тбилиси). Как сейчас помню дату: 1 ноября 1973 года.

Тогда выпал снег, весь стадион имени Кирова замело. Мне достался отрезок с десятой по двадцатую минуту, и на тринадцатой Анатолий Зинченко пробил с сорока метров. Вратарь Давид Гогия поймал мяч, даже взял в руки, но было очень скользко, и, зажав мяч, он выронил его за линию ворот… Я сказал: «Надо же, как кусок мыла, мяч проскочил в ворота». Эта фраза сделала меня комментатором.

Председателем комиссии был Александр Петрович Филиппов из Ленинградского комитета по телевидению и радиовещанию. А я ко всему прочему был Геннадий Орлов, мастер спорта СССР. Это тоже работало: раз футболист, то мне и карты в руки. Но именно после «куска мыла» Филиппов сказал: «Смотрите, у него какая-то образность есть, метафорами говорит».

Подробности экзамена, понятно, узнал уже потом. Претендентов тогда набралось около двухсот человек. Такой вот вытащил лотерейный билет…

И вот матч СКА – ЦСКА. Помню, как Николай Николаевич Озеров провел первый период и произнес: «Сейчас я передаю микрофон Геннадию Орлову, который будет вести второй и третий периоды. Это наш коллега из Ленинграда, а я ухожу комментировать на радио «Маяк». И Озеров ушел. Тогда такая форма была принята. Я же начал телевизионный репортаж…

Всё, конечно, было как в тумане, а в наушниках слышался странный стук: бум-бум, бум-бум. Смотрю, техники ходят, что-то проверяют, но понять не могут. К тому моменту я уже спустился к площадке, так как с моей точки было очень плохо видно: происходящее на льду напоминало жизнь муравьев.

Вести репортаж с хоккея вообще тяжелее всего: слишком быстро меняются события, шайба летает безо всякой логики. В общем, приходилось непросто, и я, как бывший футболист, рефлекторно стучал… носком ботинка по бортику. После окончания матча техники сказали: «Москва недовольна, какой-то шум непонятный постоянно шел». Я же не стал скрывать: «Ребят, вы меня простите. Это, наверное, я стучал».

Ох, они обрадовались. Ведь теперь было что писать в объяснительной.

Василий УТКИН:

– В Кубке УЕФА играли «Бавария» и «Локомотив», в Мюнхене. На месте работал Майоров, в конце репортажа пропал. Я был на подстраховке, отработал пятнадцать-двадцать минут. Был вечер, все закончилось, бара в телецентре не было, я поехал домой и лег спать. В отличном настроении.

Виктор ГУСЕВ:

– Свой первый репортаж я провел не с матча, а с церемонии жеребьевки финального турнира чемпионата мира-1994 в США. Она проходила в декабре 1993 года в Лас-Вегасе. Тогда я уже был внештатником на телевидении, но основная работа была в системе «ЦСКА – Русские пингвины».

В то время клуб НХЛ «Питсбург Пенгвинз» являлся совладельцем хоккейного ЦСКА, даже название на три года армейцы поменяли. Я же координировал взаимодействие между российской и американской сторонами. Как раз в дни жеребьевки улетел по клубным делам в Нью-Йорк, и тут раздался звонок с телевидения. Спросили, где я нахожусь. Объяснил, и мне ответили: «Ого, как удачно, а нам нужно провести трансляцию церемонии жеребьевки из Лас-Вегаса. Сейчас купим тебе билеты».

Комментатором тогда я, повторюсь, не был, но мне доверяли, так как с 92-го года я вел итоговую недельную программу «Спорт-Уикэнд». И меня уже знали, понимали, что смогу откомментировать. Для репортажа требовалось знание английского, так что я подходил идеально, ведь язык был моей профессией: я закончил переводческий факультет.