Виктор Гросов – Ювелиръ. 1810 (страница 45)

Тверь. Завод. Сотни живых механизмов в зоне повышенной опасности. Литейные цеха плюются огнем, молоты крушат все, что попадает на наковальню, резцы рвут плоть. Производственный травматизм здесь будет высоким. Ожоги, переломы, металлическая стружка в роговице. А еще плюс эпидемиологический фон: тиф, холера, «гнилая горячка». Стоит начаться мору — и сама Екатерина прикажет заколотить ворота мануфактуры досками.

Архангельское тоже не санаторий. Скорость, аварии на испытаниях, стрельбы. Офицеры — народ горячий, рисковый. Кровь будет литься обязательно.

Потребуется полноценная врачебная управа нашего тайного ордена.

Медицина образца 1810 года напоминала изощренную форму русской рулетки. Даже светила европейских университетов занимались, по сути, легализованным вредительством. Кровопускание до обморока как панацея. Ртуть — внутрь, мышьяк — для тонуса. Оперировали здесь, вытерев руки о пропитанный старой кровью сюртук, а нагноение раны с умным видом именовали «благохвальным», считая его признаком исцеления. Для человека из будущего местный госпиталь выглядел филиалом пыточной.

Требовался специалист, способный плыть против течения. Кто-то достаточно безумный, чтобы внедрить методы, кажущиеся сейчас ересью, и достаточно авторитетный, чтобы за эту ересь не сгореть. Человек с совестью, который не станет читать молитву над гангреной, а возьмется за пилу.

Кандидатура была очевидной.

Беверлей. Он выходил меня, вытащил Николя Текели из могилы. Вылечил даже Доходягу, который сейчас забрался на угол стола и вальяжно свернулся там клубком. Мелкий пакостник.

Беверлей видел мои методы и принял мою логику. И, что редкость, патологически честен — не берет взяток и не лечит здоровых ради счета за визиты.

Перо быстро набрасывало контуры предложения для Беверлея.

Официальная легенда: «Главный лекарь Тверской мануфактуры и личный врач князя Бориса Юсупова». Звучит вроде солидно и безобидно. Для Юсуповых — железобетонный аргумент. Они платят за круглосуточный мониторинг драгоценного сына лучшим медиком Империи. Такой чек они подпишут не глядя.

Фактически: Начальник медслужбы. Создатель прообраза военно-полевой медицины и санитарного надзора.

Задачи ставились масштабные.

Первое. Биобезопасность. Объяснить концепцию вирусов и бактерий без микроскопа сложно, но принцип «Гниль рождает гниль» шотландец поймет. Беверлею придется ввести драконовские тюремные нормы гигиены. Да он и сам уже убедился в этом при моем лечении. Вода — только через угольно-песчаные фильтры, никаких ведер из реки. Уборные — далеко от жилья и колодцев, с обязательной засыпкой известью. Регулярные бани для персонала. И главное — спирт. Или хлорная вода. Мытье рук и кипячение инструментов перед любой манипуляцией должно стать рефлексом, как «Отче наш». Одно это снизит смертность в разы.

Второе. Есть интересная идея — «Летучий лазарет». Прототип скорой помощи на конной тяге, который в будущем пересадим на наши машины. Легкие повозки с мягкой рессорной подвеской, чтобы не превращать простой перелом в кровавое месиво тряской на телеге. Штатный запас лекарств и инструментов. Но это для мирного времени.

Третье. Вспомнились армейские курсы еще в мое время. Здесь кровь останавливают тряпками или каленым железом. Я предложу Беверлею технологию: каучуковые или матерчатые жгуты-турникеты. И индивидуальные перевязочные пакеты: кусок проваренного, проглаженного и завернутого в вощеную бумагу полотна. У каждого солдата и рабочего в кармане должен быть чистый бинт, стерильная ткань, пусть они и не знают этого словосочетания.

Четвертое. Сортировка. На поле боя лекари обычно мечутся от одного орущего раненого к другому, теряя время. Я украду идею Пирогова на сорок лет раньше срока. Циничная сортировка: кого спасать немедленно, кто потерпит, а кому нужен только священник. Жестоко, но верно. Беверлей должен понять.

План выглядел грандиозно. Островок медицины будущего посреди моря средневековья.

Вопрос лишь в вербовке. Чем взять такого зубра?

Деньги? У лейб-медика их достаточно, особенно в свете последних событий. В свете в курсе кто поднял меня на ноги и помог вылечить Текели. Статус? Он и так вхож в свет.

Я усмехнулся. Тщеславие исследователя. Ему тесно в рамках придворного этикета.

Я предложу ему полную свободу действий. Лабораторию мечты, где он станет царем и богом. Инструменты от моих мастеров, возможность проверять гипотезы, вести статистику, писать трактаты. Шанс войти в историю как реформатор.

Ну и вишенка на торте — вызов. Спасти вырождающийся род Юсуповых. Задача, достойная его интеллекта.

Взгляд скользнул по списку. Инженеры, военные, финансисты, теперь врачи. Я аккумулировал вокруг себя элиту, которая способна генерировать идеи.

Откинувшись на спинку стула, я сверлил взглядом исписанные листы.

Я потянул к себе новый лист. Здесь будет схема силовых узлов Ордена.

Узел первый. «Фундамент». Князь Николай Борисович.

Юсупов-старший — наш ледокол, пробивающий путь через бюрократические торосы. Его имя открывает двери от купеческих лабазов до кабинета Императора. Если кто спросит о Твери, ответ готов: «Князь изволит инвестировать в отечественные машины». К такой формулировке не подкопаешься. Плюс административный ресурс: его управляющие возьмут на себя грязную работу с поставщиками, став нашим буфером.

Узел второй. «Командор». Борис.

Ему предстоит стать магнитом для «ядра». И тут меня осенило. Кого собирать вокруг себя? С кем работать? Ответ лежал в учебниках истории, которые я помнил наизусть. Пестель, Волконский, Муравьев-Апостол, Лунин. Горячие головы, которым тесно в напудренном строю. Горючий материал, который через пятнадцать лет взорвется на Сенатской, погубив себя и заморозив Россию.

А если перехватить инициативу? Канализировать эту энергию? Не дать им уйти в подполье, а предложить элитный корпус. Вместо заговора против царя — создание армии нового типа. Вместо разрушения — созидание. Борис с его харизмой станет идеальной точкой сборки. Если план сработает, я укомплектую штаб гениями. Я обезврежу мину замедленного действия, заложенную под фундамент Империи. А если нет, то думаю, что смогу найти «плохой», но необходимый выход. Главное, что они все будут «под рукой».

Узел третий. «Воевода». Федор Толстой.

Американец станет главой силового блока. Наставник, способный превратить кружок вольнодумцев в боевую единицу. Стрельба с моей оптикой, маскировка, выживание — его кафедра. Плюс периметр безопасности: его головорезы будут охранять секреты Твери и Архангельского.

Согласится ли? Толстой — зверь дикий. Но я знаю его уязвимость. Скука. Ему смертельно скучно. Карты и дуэли приелись, а вот воспитать стаю волчат, подобных себе? Сделать из барчуков «псов войны»? Он будет ворчать и материться. Легенда проста: друг семьи помогает молодому князю постигать науку побеждать.

Далее — по списку. Доктор Беверлей — «Главврач».

Иван Петрович Кулибин — «Главный механик».

Здесь перо ручки замерло. Кулибину за семьдесят. Мозг ясен, но биологию не обманешь, он не сможет разорваться между Петербургом, Тверью и Москвой. Нужен дублер. Преемник. Не подмастерье вроде Прошки, а равный по потенциалу, но с энергией молодости.

Я перебрал в голове всех известных механиков и инженеров. Почти час я потратил просто на то, чтобы вспомнить хоть какие-то фамилии. Пока не вспомнил про паравозы. Черепановы! Ефим и Мирон. Уральские самородки, крепостные Демидовых. Ефиму сейчас сколько? Не помню. Он должен быть достаточно взрослым. Выкупить. Демидовы заломят цену, как за золотой рудник, но кошелек Юсуповых бездонен. Тандем «Кулибин — Черепанов» станет инженерным дрим-тимом века. Теория и практика, опыт и напор. Кадровый вопрос будет закрыт на десятилетия.

И, наконец, я. «Серый кардинал»?

Скорее координатор. Переводчик с языка идей Бориса на язык чертежей Кулибина. Я тот, кто объяснит Толстому преимущества оптики и вооружит Юсупова аргументами для Двора. Мост между мирами. Официально — скромный ювелир.

Схема вырисовывалась красивая. Логичная, сбалансированная, с дублированием функций.

Оставался один нюанс. Политический. Самый взрывоопасный.

Екатерина Павловна.

Именно ее каприз запустил маховик, но ставить ее во главе проекта — точно не стоит. Слишком импульсивна, слишком амбициозна. И главное — она может действовать на Марию Федоровну как красная тряпка на быка. Если завод будет числиться за ней, Вдовствующая Императрица сотрет нас в порошок из ревности, или из принципа, да просто из страха перед влиянием дочери.

Значит, нужна рокировка.

Инициатива должна исходить от Юсуповых.

Думаю, они уже имеют планы того как это обыграть. Что-то вроде того, что князь Николай, узнав о благородном порыве Великой княжны развивать промышленность, как истинный патриот, подставит плечо. Вкладывает средства, людей, опыт, помогая юной реформаторше.

Екатерина Павловна сохраняет лицо — она муза и покровительница. Но реальные рычаги — у Юсуповых. То есть у нас.

Мария Федоровна выдыхает, представляя, что это лояльная инициатива проверенного рода. С Юсуповыми ссориться просто так не с руки даже Императрице-матери.

Мы получаем карт-бланш под прикрытием двух мощнейших щитов. Никакой «частной армии». Исключительно промышленно-образовательный кластер. Завод клепает полезные механизмы, усадьба кует патриотов, врачи лечат страждущих. Все в рамках закона.