Виктор Громов – Уроборос. Том 1 (страница 7)
– Ну все-таки не могу поверить. Одно дело – поднять тюрков, которые только ждут повода, чтобы ударить по персам, а совсем другое – посеять недовольство в шахиншахе и его окружении.
– Я не утверждаю, что вся эта история с Бахрамом – дело рук Феодосия. Вероятно, им давно уже были недовольны в Ктесифоне, а он слегка подтолкнул в нужный момент.
– А каково положение самого Ормизда? Сможет он противостоять прославленному полководцу, которого боготворят в армии и который в прошлом году спас родину от уничтожения тюрками?
– У нас, как ты знаешь, много перебежчиков. Это не только армяне, они бегают за время войны по пять раз то к нам, то к ним. Это многочисленные иранские христиане, а в Иране, как ты тоже знаешь, христиан очень много, может, даже больше, чем огнепоклонников. Да, в Риме к ним относятся не очень хорошо, но стараются убедить перейти в истинное православие и проповедовать халкедонский Символ веры. Жизнь и имущество находятся под защитой законов. А там, в Иране, все гораздо печальнее. После разгрома маздакитов все усилия магов направлены на уничтожение христиан, на физическое истребление, понимаешь? Кто живет ближе к нам, бежит сюда, в Армению или Сирию. Кто живет в восточных провинциях Ирана – бежит в Согд, к тюркам. Там гарантирована свобода веры всем. Ормизд пытается обуздать знать и опереться на простой народ, на жителей Месопотамии и мелких землевладельцев, что не добавляет ему популярности среди аристократии. Помяни мое слово, Ираклий, мы стоим на пороге больших событий.
– Да, если выстоим еще немного здесь, – с сарказмом заметил Ираклий. В Месопотамии проще, ту провинцию Рим укрепляет уже много веков, там налажено снабжение, там равнины. Это у нас тут деньги работают, у кого больше денег, тот перекупит больше предателей, чем противник.
Филиппику явно пришлась по душе эта циничность нового губернатора.
– Уверен, в Месопотамии примерно так же думают и о нас. Что нам легко, закрылся в крепости и мочись со стен на персов. А у них в пустыне маневры, ненадежные арабы и прочие прелести войны, которая длится уже сколько? Шесть? Да, шесть веков или даже больше.
– Так о Романе известий нет?
– Нет. Последнее сообщение от него было доставлено еще осенью. Он покинул Лазику и двигался к хазарам. Если он до сих пор жив и армия действует где-то в степях, пока эффекта нет, персы не ослабляют свои отряды здесь.
– Отправь на его поиски небольшой отряд к хазарам. Надо его найти или выяснить, где он погиб. Денег нет, но выдели все-таки что-то из казны для подарков кагану.
– Хорошо. Я планирую приведенные тобой, Ираклий, силы отправить к озеру Ван. Постараемся не вступать в бои, а маневрами отвлечь персов и усилить гарнизоны осажденных ими крепостей.
– Разумно. Не рискуй людьми зря. Подкреплений больше не будет, империя все силы направила против аваров и славян.
– Да, как там ситуация на Западе? Я слышал, хорошего мало.
– Нет. Там и не хорошо, и не плохо, а как обычно. Ежегодно из-за Дуная вторгаются варвары и грабят и уничтожают все на своем пути. Иллирик опустел, крестьяне теперь селятся только возле укрепленных городов, чтобы в случае нового набега было время укрыться за стенами. Провинции пусты. Авары доходят до Адриатического и Эгейского морей. В прошлом году варваров видели даже в окрестностях Солуни! Пока во Фракии их нет, но это вопрос времени. Император и Петр выступили в новый поход, поэтому все силы империи брошены на Запад. Мы ведем войну с Персией здесь силами только нашей провинции.
– В общем, надо как-то закончить эту глупую бесконечную войну и сосредоточиться на варварах. Я планирую дать новым войскам несколько дней отдыха в Феодосиополе, присоединить к ним местные недавно набранные отряды и выступить на юго-восток. От тебя попрошу, стратиг, наладить нормальную жизнь провинции, которая находится в войне уже много лет. И снабжение как полевой армии, так и крепостей. Прежний наместник был, скажем так, не очень способен, но очень жаден. Император, как ты знаешь, его снял и судил.
После такой продолжительной беседы с командующим армией у Ираклия было достаточно пищи для размышлений. Во-первых, характеристика Филиппика, данная в Константинополе, была неточной. Вернее, она была верной, но явно смещены акценты. Естественно, Филиппик был знатный интриган, который рвался назад в столицу или хотя бы воевать под началом императора, но также он оказался думающим командиром и, что немаловажно, отлично разбирался в тонкостях политики и здесь, в Большой Армении, и в Иране в целом. Ближайший поход покажет, какой из него полководец, а Ираклий должен так выстроить деятельность провинции, чтобы быть не только надежным тылом для армии, но и опорой для империи. А если еще и получится развить экономику, тогда возможно возвращение назад в столицу с повышением. Во-вторых, его сильно встревожила ситуация с Романом. Уйти куда-то на север и увезти ветеранов для какой-то авантюры – это все попахивало трибуналом. Ираклий почти не сомневался, что армия давно погибла либо в Лазике, либо в горах, либо в хазарских степях. Без надежного снабжения и дорог, среди племен, настроение которых меняется слишком быстро, с большой суммой денег. Возможно, конечно, он получил приказ напрямую от Петра или даже императора, чтобы внезапно с востока ударить по аварам, но даже для Романа это был слишком смелый и безрассудный ход. Четыре тысячи всадников просто потеряются в том океане степей и не найдут ни врагов, ни дороги домой. В-третьих, очень непонятна была ситуация с персами. Ормизд, Бахрам или наследник престола Хосров. Да, хотелось, чтобы у врага разгорелась гражданская война, и ромеи всячески этому способствовали, чтобы получить время для передышки и разобраться с западом. Но пока непонятно, кто из них хуже для Рима. Бахрам не может стать шахиншахом, потому что не потомок Сасана, но он отличный военачальник и популярен в армии. Ормизда поддерживает простой народ и христиане, но ненавидит знать и мечтает сместить. Хосров… О нем, совсем молодом юноше, пока ничего нельзя было сказать. Наверное, он был бы лучшим вариантом для Рима. Слишком молодой, чтобы стать проблемой, и слишком зависимый от знати, чтобы заставлять повиноваться своей воле. В любом случае не надо делать резких движений, а в случае серьезных событий надо незамедлительно докладывать императору или Феодосию. Для таких целей и существует императорская почта, в считаные дни послание может быть доставлено в столицу.
Ладно, подумал Ираклий, пока надо заняться государственными делами, чтобы вернуться в столицу с почетом, а не с позором, и дал знак Афимию пригласить ожидающих сенаторов.
На следующий день с самого утра Ираклий устроил совещание с финансовыми чиновниками, чтобы услышать доклады о ситуации с налогами и пошлинами в провинции, какие основные расходы и как обстоит дело с торговлей. Больше всего его тревожила оторванность провинции от столицы и вообще греческого мира. Ромейская Армения была сама по себе, более связанная со своими восточными соплеменниками и даже Ираном, чем с Римом. Да, была основная дорога на запад, по которой пришла его армия, но даже ее императорский статус не уберег от ветхости и разрушений. Помимо основательного ремонта этой дороги и, разумеется, более качественного обслуживания почты, Ираклий планировал восстановить дороги на север, к портам Черного моря, чтобы активнее вовлечь провинцию в торговые отношения, и, если получится, заново проложить дороги на юг, в сторону Месопотамии, основного театра военных действий, а именно Амиды и даже Нисибиса. Это требовало больших затрат, поскольку дороги римской эпохи практически не сохранились, а заново прокладывать в горах серьезную дорогу – дело непростое. Да вообще-то прокладка важных путей была обязанностью императорских властей, но Ираклий прекрасно понимал, что сейчас у Маврикия совсем другие заботы, и Армения далеко не на первом месте по важности, поэтому следовало брать дело в свои руки. Эта дело должно стать очень важным. Отсутствие прямой дороги между Арменией и Месопотамией практически лишало империю возможности координации армии и превращало эти провинции в отдельные независимые театры военных действий. Когда же она будет построена, Риму будет гораздо проще стратегически маневрировать и перебрасывать войска туда, где они были нужны в данный момент.
Важен также был и экономический аспект. Да, формально жители этих земель, близкие родственники персам, курды, были подданными императора ромеев, но фактически были сами по себе и кочевали по своим горам как им вздумается, не обращая внимание на границы и войны между соседями. Но когда будет дорога, тогда они станут полноценными жителями империи и будут вовлечены в экономическую жизнь государства.
В перспективе, если город не завоюют персы, подумал Ираклий, следует его облагородить. Не должна столица целой провинции напоминать пограничную крепость, следует показать власть империи и отстроить заново общественные здания: стадион, бани, акведук и школы. В последние десятилетия и так культура и блеск Рима постепенно уходят с окраин в центр, оставляя на своем месте апатию и дикость, земли легко заполняют своими нашествиями варвары. Если Феодосиополь станет настоящим центром ромейской жизни, хотя бы как Никея или Солунь, тогда и будет город притягивать, как магнитом, мужчин и женщин к себе, вместо того чтобы они пытали счастья в столице. Да и армянские правители вместо метаний между двумя империями сделают окончательный выбор в пользу Рима.