Виктор Голявкин – Детская библиотека. Том 73 (страница 18)

Пираты с сомнением посмотрели на серые картофельные мешки. Будь они на месте детей, то вряд ли бы поверили, что в них могут храниться все эти сокровища.

Дымор словно прочитал их мысли. Он взмахнул руками и пробормотал заклинание. Мешки вмиг преобразились. Вместо серой застиранной холстины вдруг заискрилась радужная парча.

— Ну, теперь-то всё ясно? — хитро улыбнулся Дымор, видя, как заблестели глаза у его команды.

— Нет! — обрадованно закричали пираты, а Дымор схватился за голову и забегал по комнате.

— Башки глиняные! — ругался он. — Мозгов столько, сколько серебра в пустом сундуке. И, бестолочи, чем больше не понимают, тем больше радуются! Что вам теперь не ясно? — спросил чародей.

— Кого мы должны ловить? В это время все дети уже спят! — осмелился объяснить одноногий пират.

— Это спят послушные дети. Они нам не нужны, — терпеливо растолковывал чернобородый старик. — Не спят только НАШИ ДЕТИ! Они требуют от родителей всё новых и новых подарков. Вот этих и тащите. И не говорите, что вам опять что-то не ясно! — И Дымор перевёл дух. Такие помощнички кого угодно утомят. — Это первое, — продолжил он. — Теперь второе — самое главное! Знайте: у вас мало времени. Вы должны до того, как прозвенит вот этот будильник, — и он потряс над головой Гениным будильником, — а прозвенит он ровно в пять часов утра, забраться с мешками вот под эту ёлку. — Старик прошёлся по комнате и коснулся рукой колючей ветки. — Она волшебная! Если к назначенному времени хотя бы одного из вас не будет под ней, то чары развеются и все вы превратитесь в речную глину, а дети вернутся домой и станут самыми добрыми, самыми послушными и самыми справедливыми.

Закончив речь, Дымор стал раздавать волшебные мешки.

— А что станет с тобой, хозяин? — наивно спросил одноглазый пират.

— Не твоё дело! — рассердился старик. — Будешь много знать — второй глаз потеряешь! Всё. Ступайте! Налево шагом марш! — скомандовал он.

— Обещал нас подробно проинструри… в общем, всё растолковать, а сам… — обиженно проворчал Одноглазый, но вместе со всеми послушно повернулся налево и зашагал к двери.

Глава 5

— Один, два, три, четыре, пять… — выпуская пиратов из квартиры по одному, считал Дымор, — одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Все, — сказал он и закрыл дверь.

Пираты ушли. Старик опустился в кресло, и тут к нему на колени прыгнул белый кот.

— С этим что будем делать, хозяин? — поинтересовался он и кивнул в сторону Гены.

Глаза у мальчика от удивления округлились: говорящий кот! Скажи ему кто-нибудь, что такое бывает, ни за что не поверил бы да ещё и на смех поднял. Но почему Митрофан называет старика хозяином? Ведь его хозяин — он, Гена.

— Ты, Таракан, можешь больше не маскироваться, — сказал коту чародей.

И тотчас кот из белого стал чёрным.

Вот это да! Гена не верил своим глазам. Да и с ушами происходило что-то странное: вместо «Митрофан» ему послышалось «Таракан». Но послышалось ли?

— А мальчишка пусть пока тут полежит. Новый год, ха-ха, встречает! — засмеялся Дымор. Настроение у него, видимо, было хорошее. — Главное — чтобы нам не мешал, а после мы его с собой заберём. Сейчас я отправлюсь в город — давненько здесь не был, — а ты останешься его сторожить и пиратов встречать.

С этими словами чародей встал, снова надел костюм Деда Мороза и вышел из квартиры.

Таракан тут же, не дожидаясь, пока за хозяином захлопнется дверь, забрался на стол.

— Фу, ну и свиньи эти пираты! Все кушанья руками перетрогали, — сердито заметил он. — Порядочному коту и поживиться-то нечем.

Он спрыгнул со стола и отправился на кухню, посмотреть, не осталось ли чего в холодильнике.

Гена услышал, как на пол посыпалась посуда. «Ну и дела-а! — подумал он. — Чёрный кот… Дымор… пираты. Надо срочно отсюда выбираться».

Он поёрзал на диване, стараясь ослабить путы. Но ничего не вышло: верёвки были завязаны настоящими морскими узлами. Пришлось эту затею оставить и попытаться придумать какую-нибудь хитрость, чтобы до возвращения пиратов заставить кота развязать верёвки.

Наконец Таракан появился. Он шёл переваливаясь, тяжело дыша, — нашёл в холодильнике полный лоток холодца и съел весь без остатка.

— Теперь бы чего-нибудь экзотического, — сказал кот, взял из вазочки мандарин, понюхал и отшвырнул в сторону. — Фу, гадость!

И тут взгляд его упал на коллекцию курительных трубок. Её собирал Генин папа. Часто, возвращаясь из командировок, он привозил в качестве сувенира разные трубки: деревянные или пенковые, затейливые — с головами животных, индейцев — или простые. Трубок было собрано порядочно.

— О, это как раз то, чего мне сейчас не хватает, — решил Таракан, разглядывая коллекцию.

Он выбрал изящную, с самым длинным чубуком трубку, набил табаком, раскурил и блаженно развалился в папином кресле.

— Люблю вот так, после обеда, выкурить трубочку, — лениво разглагольствовал кот, — повести светскую беседу о том о сём. Кстати, с кем бы мне побеседовать? Самому с собой неинтересно.

Он обвёл комнату томным взглядом, заметил Гену и оживился:

— Пожалуй, за неимением других собеседников и этот сгодится, если, конечно, лаяться не будет.

Таракан с трудом запрыгнул на диван, к мальчику, вынул у него изо рта огурец и вернулся в кресло.

— Что скажешь? — ухмыльнулся кот.

— Предатель ты, Митя, — вот ты кто! — в сердцах выкрикнул Гена. Наконец-то он мог сказать коту всё, что о нём думает.

— Ну-ну, не лайся, — беззлобно ответил Таракан.

— Другом прикидывался, а сам волшебниковым слугой оказался! — не унимался Гена.

И вдруг лежащий до этого спокойно под ёлкой мешок зашевелился и возразил:

— Я не предатель! Меня самого предали! В мешок сунули!

— А ну, цыц! — прикрикнул на мешок Таракан. — Тебе слова никто не давал. Будешь лишнее мяукать — в мышь превращу, а после слопаю, — важно сказал он, изображая из себя волшебника.

И мешок на всякий случай умолк.

Гена разглядывал чёрного кота и размышлял: «Вот перекрасить его в белый цвет — и от Митрофана не отличишь. Один к одному».

Он и не отличил, на свою голову. Вот и лежит теперь по рукам и ногам связанный.

— Значит, ты не Митрофан? — уточнил Гена.

— Нет, конечно. Я — Таракан, — лениво сказал кот. — А твой Митрофан в мешке под ёлкой парится.

И он зевнул во всю пасть. Ему надоело вести светскую беседу. После сытной еды и выкуренной трубки его так и тянуло поспать.

Таракан свернулся в кресле калачиком и задремал.

Глава 6

Как только в квартире стало тихо, краешек ватного снега под ёлкой приподнялся. Оттуда высунулась острая мордочка.

Розовый проворный нос, быстро двигаясь, жадно принюхивался. Наконец наружу показался весь зверёк — серебристо-голубая мышка с петелькой на спине, как у ёлочных игрушек. Впрочем, совсем недавно она и была ёлочным украшением, пока не попала под волшебную ёлку и не ожила вместе с пиратами.

Какое-то время мышка осматривалась, потом быстро юркнула под диван, на котором лежал связанный мальчик. Она ловко вскарабкалась по диванной спинке и побежала по Гениной груди.

Гена хотел вскрикнуть и стряхнуть нахального зверька, но мышка приложила лапку ко рту, давая понять, чтобы он не шумел. Гена с удивлением смотрел на неё и думал: «Вместо того чтобы встречать Новый год, я заснул. И теперь мне снятся говорящие коты, смышлёные мыши, злые волшебники и пираты».

Тем временем мышка подобралась к его уху и зашептала:

— Я помогу тебе. Повернись на бок, я постараюсь перегрызть верёвку.

Гена попробовал пошевелиться. Таракан немедленно открыл один глаз.

— Но-но, лежи спокойно! — сердито проворчал он.

Гена замер. Тогда мышка осторожно пробралась к его ногам. И вскоре Гена почувствовал, что верёвка потихоньку ослабевает. Он слегка пошевелил ногами. Но Таракан открыл глаза и сказал:

— Не нравится мне эта мышиная возня, — спрыгнул с кресла и направился к дивану.

— Развяжи мешок, — тихо попросил Гена.

— Ишь чего захотел! — возмутился кот, укладываясь на Гениной груди.

Но слова мальчика адресованы были вовсе не коту. И мышка поняла это. Она бесшумно спустилась на пол, выждала, когда Таракан задремлет, перебежала под ёлку и принялась за работу.

Когда с верёвкой на мешке было покончено, она шепнула Митрофану:

— Вылезай! Отвлеки Таракана, а я освобожу твоего хозяина.