Виктор Голявкин – Детская библиотека. Том 73 (страница 13)
Невозмутимая Фокина растерялась.
— У меня гребня нет, только расчёска.
Верочка зашептала:
— Это не важно, можно и расчёской.
— Слушай, так сегодня же пятница! — обрадовалась Фокина.
Тем временем Лагутин оттолкнулся от противоположной стенки, разбежался как следует и боевым тараном врезался в Фокину.
Это заставило девицу заметить его и моментально отреагировать:
— Дурак!
Лагутин, довольный, с безопасного расстояния скорчил ей рожу и убежал в раздевалку.
Вечером Фокина сидела на приготовленной ко сну кровати и разглядывала фотографию своего класса.
Снимок был прошлогодний. На нём все они ещё совсем юные. Вон у Тарасова волнистый чуб только-только пробивается. А у Лагутина уши совершенно по-детски оттопырены. Впрочем, они и сейчас выглядят также. А всё потому, что он дурак! Сидоров весь веснушками утыкан. Снимались весной. Вот он от солнышка и вспыхнул. Зимой веснушки бледнеют…
Но другой фотографии всё равно нет. Поэтому сгодится и эта.
Фокина вздохнула, расчесала волосы и со словами: «Пятница-пятни́ца, кто любит — пусть приснится» — положила расчёску и фотографию под подушку.
Она долго ворочалась, прикидывая, кого больше всех хочет увидеть во сне, и наконец угомонилась.
Сначала ничего не снилось. Потом стали появляться картинки. Вот она для кого-то наряжается, нацепляет бантики, заколки, бусы. Вот с кем-то мило беседует. И этот КТО-ТО вот-вот предстанет перед ней.
Надежды не обманули романтичную Фокину.
В её сон вдруг ворвалась кривляющаяся рожа Лагутина, и он нагло признался: «Это я тебе записку написал! Ради смеха!» — и громко захохотал.
Затем Лагутин разбежался и что есть силы толкнул обалдевшую Фокину.
«Это я тебя люблю!!!» — издеваясь, выкрикнул он.
Фокина недолго приходила в себя.
«Ах так! Ну держись!» — И решительно выхватила из одного кармана рогатку, а из другого спелый гранат. Снайперски прицелилась и выпустила снаряд в неприятеля.
Фрукт угодил точно в центр лагутинского лба. Мальчишка ойкнул и схватился руками за ушибленное место. Потом обречённо опустил руки, и Фокина увидела на его лбу огромную шишку.
Бдительный будильник вовремя выдернул Фокину из бурного сна.
Хмурая, подходила она к школе. На пороге её нетерпеливо поджидала Верочка.
— Ну кто? Кто в тебя влюбился? — трепетно поинтересовалась она.
Но Фокина Верочку не видела и не слышала.
Прямо на неё надвигался маленький Лагутин. На лбу его сигнальным маяком мерцала фиолетовая шишка.
Лагутин повертел пальцем возле виска и обиженно спросил:
— Фокина, ты что, шуток не понимаешь, что ли?
Надпись
Лагутин неторопливо подходил к пятиэтажному дому. В одной руке, как пику, он держал щётку для мытья окон, в другой — мерно покачивалось ведро, на две трети заполненное водой.
В этом доме на первом этаже жила его одноклассница Фокина.
Войдя в подъезд, Лагутин остановился и по-хозяйски оглядел окрашенную масляной краской стену. По зелёному фону в разные стороны разбегались сделанные мелом рисунки, очень схожие с наскальной живописью дикарей, и более современные надписи типа: «Димон — козёл», «Маша + Саша = дружба», «Не влезай — убьёт!» и прочие.
Какое-то время Лагутин с интересом изучал их, затем вздохнул и, окунув щётку в воду, стал отмывать стену.
Из квартиры за зелёной стеной выглянула старушка.
— Чего это ты творишь, хулиган? — упёрла она руки в бока. — Я сейчас милицию вызову! Мало вам мела, так вы теперь ещё и швабрами орудуете!
Лагутин молча окунул щётку в ведро и, глядя перед собой, продолжил облагораживать стену.
Старушка пригляделась и ахнула:
— Ах ты, милый! Ах, касатик! Вот молодец! — Но тут же спохватилась, заподозрив неладное: — А с чего это ты вдруг такой хороший? Небось сам стену исписал, а теперь совесть замучила — вот и драишь!
— У-у! — помотал головой Лагутин.
— А что же тогда? Неужели за деньги? Подрабатываешь, да? На карманные расходы?…
— У-у! — отрицательно промычал Лагутин.
— Неужели сам?
Не отвлекаясь на старушку, Лагутин всё так же усердно тёр стену.
— Молодец! Да ты у нас просто тимуровец! — распрямилась от гордости за мальчишку старушка. — Прям такой же, как моя внучка Наташка!
Швабра на секунду замерла в руках Лагутина, а затем заскользила с удвоенной скоростью. Наташкой звали Фокину.
— И скромный какой! Ну, ладно, ладно, не буду мешать! А ты, если чего надо — ну там чистой воды набрать, швабру сполоснуть, — не стесняйся, звони прямо ко мне! — И она скрылась за дверью.
Когда стена была полностью отмыта, Лагутин отошёл в сторону. Сначала он склонил голову на одну сторону, затем на другую, полюбовался делом рук своих и тихо пробормотал под нос:
— Ну, скромный… Ну, тимуровец… Ну, молодец… — и достал из кармана баллончик с краской.
Как же широко размахнулась его молодецкая рука!
И вот…
ФОКИНА — ДУРА! —
гордо, во всю свою зелёную длину, похвасталась надписью подъездная стена.
Фамилия
Известно — каждая девчонка с пелёнок мечтает о женихе.
С самого утра у Фокиной было лирическое настроение. Сидя за партой и уставившись в окно, она щурилась на тёплое весеннее солнышко и размышляла: какая фамилия у неё будет после замужества.
Фокина перебрала все варианты, которые ей щедро предлагал заоконный пейзаж, — Фонарёва, Тёткина, Липова, Воронина, Дворникова, Асфальтова, Газонова, Милиционерова… Всё не то! Она недовольно поморщилась и перевела хищный взгляд на одноклассников.
Здесь выбор был победнее: Марочкин, Белкин, Самохин, Петров, Пузырёв(бр-р-р!), Лагутин (бя-я-я!)…
Тут взгляд её упёрся в новенького. ГРАНАТКИН. А что? Звучит вроде ничего. Гранаткин… Гранат… Гранатовый браслет… Откуда это? Ах да! «Гранатовый браслет» написал Куприн. Это же классика русской литературы! Там один человек влюбился то ли в княгиню, то ли в графиню…
Точно! Фокина станет Гранаткиной. ГРАФИНЕЙ Гранаткиной!
И она, подперев рукой голову, погрузилась в сладкие девичьи грёзы. Ей привиделось, как она грациозно покидает карету… нет, лучше пусть это будет красный лимузин, дверь которого любезно придерживает личный шофёр, скажем, Скворцов; вот её изящная ножка в туфельке, усыпанной кристаллами Сваровски… нет, пожалуй, натуральные гранаты выглядят дороже… вот её изящная ножка ступает на…
И вдруг…
— Граната! Граната! Слышь, Граната! Ты чо сёдня после уроков делаешь? — разрушил высокие мечты Фокиной яростный шёпот Тарасова.