Виктор Глумов – Операция «Призрак» (страница 51)

– Впереди – река, – проговорил Беркут, расстеливший карту на коленях. – Мелкая. Если взять правее, будет пологий съезд с оврага и брод. Но там все равно кишат муты, так что советую всем закрыть бойницы.

Снег с неохотой отлип от окошка, отцепил стальной люк, запер его на защелку. Наблюдавший за ним Яр сделал так же.

– Пулемет не сломают? – поинтересовался Леший. – Жалко! Башню они тоже могут заблокировать, если попадут… ну, в эту, которая крутится.

– В дальнем гарнизоне все починим. На мелкие поломки лучше не обращать внимания. Нас они отсюда не достанут, это точно, – сказал Беркут. – Держитесь крепче, сейчас будет весело.

Яр обеими руками вцепился в кресло Беркута, чтобы видеть происходящее снаружи. Снег предпочитал не знать, что там делается, но все равно смотрел в кусок окна, что за спиной Беркута. Сначала там мелькали березовые стволы, доносился хруст сминаемых деревьев, потом броневик клюнул носом и начал съезжать по насыпи, и Снег невольно задержал дыхание, увидев мутную воду, обтекающую тысячи мутантов. Все они повернули морды и алчно уставились на броневик.

Спустя пару секунд броневик поехал прямо, и они ненадолго исчезли, а потом в лобовое стекло со всей души врезался мут, припечатался мохнатой щекой к стеклу.

– Гони, выжимая максимум, – скомандовал Беркут, но Учитель сам знал, что делать, и вдавил педаль газа в пол. Взревел двигатель, захрустел под гусеницами гравий, захлюпала вода, затопали мутанты по крыше.

Снег представил облепленный мутами броневик и потряс головой. Если они заглохнут здесь, посреди реки, то все…

Броневик крутнулся на месте, сбрасывая мутов с лобового.

– Может, пострелять их? – заорал Леший.

– Нет, – ответил Беркут. – Без толку.

Снова машина крутнулась, отбросив Яра на коробки, которые его чуть не завалили. Он встал на четвереньки и в такой позе замер.

Броневик на максимальной скорости несся к покатому берегу, поросшему камышом. Мутанты то прыгали на лобовое, то отскакивали. Их атаки становились все реже, и вскоре Снег увидел тварей, бегущих параллельно машине и бросающих в нее грязь.

Будь у них разум, они догадались бы, как одолеть броневик: достаточно замазать лобовое грязью, тогда водитель рано или поздно врежется в дерево и может сорвать гусеницу. К счастью, муты были тупыми, бросали подручные предметы, иногда сами заскакивали на броню, но вдали от водоемов они вели себя вяло.

Останавливались единожды – на заправку. В расход пошли четыре канистры спирта: две в один бак, две – в запасной. Беркут и Радим спешились и дежурили, пока Фридрих с Лешим заправляли машину. Снег и Яр с удовольствием потягивались, сидя на броне с автоматами наизготовку. Пока земля влажная, лучше перебдеть, потому что мутанты возвращались в свои болота и могли напасть в любой момент, на любом удалении от воды.

На этот раз обошлось. Фридрих велел всем спешиться, разделиться на две группы: он, Снег, Яр и Беркут, вторая группа – Леший, Радим. Пока одни дежурят, вторые справляют естественные надобности, затем – растягиваются и отжимаются. Потом группы меняются местами. На отдых выделялось двадцать минут – по десять на группу.

Снег, уставший пригибаться в кабине, отмечал, что мышцы отзываются на нагрузку с удовольствием. Надо же, сколько радости от физической активности!

Но вскоре время вышло и снова расселись по местам. Яр постоянно дергал головой, разминал шею, Снег сам чувствовал дискомфорт, с возрастом все сложнее противостоять неблагоприятным условиям и выносить неудобства, а Яру… Сколько? Больше, чем Беркуту, это точно.

Дважды переправлялись через водоемы: один раз – вброд, второй – через мост. Муты вели себя одинаково глупо и в конце концов оставляли броневик в покое.

К вечеру добрались до высоченного бетонного забора с остатками колючей проволоки наверху, двинулись вдоль него и въехали в пробоину, кроша гусеницами кирпичи и штукатурку. Когда остановились, Снег вылез на броню и поразился увиденному. В середине квадратного бетонированного двора стояло продолговатое серое здание с маленькими зарешеченными окнами, по периметру двора, отгороженного от внешнего мира сначала колючей проволокой, затем – каменной стеной, имелось четыре дозорные вышки, ныне покинутые.

Комплекс как будто специально строился так, чтобы никто не сбежал отсюда и никто не проник извне. Зачем он был нужен, спрашивать у Учителя Снег не стал, спрыгнул на землю, ожидая распоряжений. Учитель показал стволом автомата на постройку:

– Заночуем здесь. Здание очень надежное. Когда-то здесь была тюрьма и содержались опасные преступники.

– Зачем? – возмутился Яр.

– Убивать их считалось негуманным, – ответил Беркут, вглядываясь в розовое облако, напоминающее перо гигантской небесной птицы.

– Все равно глупо. У нас их отправляют к эвтанологу, это рациональней.

– А потом вы их съедаете, не догадываясь об этом, – добавил Радим и ядовито улыбнулся.

Яр пропустил колкость мимо ушей, направился к зданию вслед за Учителем. Дверь была бронированной, мечта, а не дверь, толстый металл до сих пор не прогнил.

– Кроме как отсюда в здание попасть неоткуда, – объяснил Учитель. – Если внутри никого нет, можно спокойно ночевать.

– Оно здоровенное, все обыскивать будем? – поинтересовался Леший, почесывая затылок, который порос светлой щетиной.

– Нет, отделения отсекаются одно от другого. – Он достал фонарик с динамо-машиной, затрещал им.

Беркут распахнул дверь, и черноту прорезал луч, остановился на кирпичной стене с осыпавшейся штукатуркой, пополз ниже. Снег стоял поодаль и не видел деталей, но на всякий случай держал палец на спусковом крючке, направив оружие в сторону.

– Чисто, – сказал Учитель. – Следов пребывания мутов или заров не обнаружено. Снег и Яр, оставайтесь снаружи, остальные – проверяем помещение до второй двери, заглядываем в каждую комнату и каморку.

Снег покосился на Яра, который выполнял команды с особым рвением. Похоже, он окончательно решил влиться в коллектив, но одного желания и старательности недостаточно. Все равно он был чужаком. Даже если забыть его прошлое, он ходит иначе, ведет себя по-другому, говорит как-то не так. Вроде все так же, но что-то неуловимое… Что, интересно? Голос хриплый? Или всему виной его волчья манера поворачивать не голову, а все туловище? Некое внутреннее напряжение? Снег поймал себя на мысли, что, возможно, неприятие Яра – из-за ревности, потому что он занял место Березки.

И суток не прошло, как похоронили Березку, но казалось, что минула вечность. Если бы братья остались на первой базе, каждый скорбел бы долго. Сейчас же слишком многое изменилось: мир, цель, жизнь, и Березка будто остался в той, прошлой и далекой жизни.

Пока Снег размышлял, лениво поглядывая по сторонам, Яр вертелся на месте и косился на ворону, глядящую на людей как на потенциальных жертв. Заурчал его живот, и Снег догадался, что к птице у него чисто гастрономический интерес.

– Не знаешь, она съедобная? – поинтересовался Яр.

Снег скривился:

– Она же трупоедка, воняет, наверное. – Однако при мысли о еде живот свело спазмом, и Снег сглотнул слюну. – Мы запасем на зиму дичь: кабанов, там, Учитель оленину приносит. Ворон не ели, не знаю.

С сосны слетела вторая ворона, уселась на стену. Снег проговорил шепотом, словно боялся, что ворона его услышит и поймет: жить ей осталось недолго.

– Учитель! Мы тут немного пошуметь собрались, это не нападение, мы видим еду. Яр, опусти автомат, тут надо мелким калибром бить, жаль, дробовика нет… Или… Ребята, есть у кого дробовик? Или второй пистолет?

Высунулся Леший, вскинул бровь, увидев потенциальную еду, прицелился:

– Понял. Моя вот эта, справа. Стреляем на счет «три».

Птицы и не думали улетать. Снег прицелился в свою жертву и выстрелил на «три». Грохнуло, и обе птицы свалились по эту сторону стены. Издав победный клич, Снег бросился к добыче, поднял обе тушки, потряс ими.

– Молодец, – сказал высунувшийся из убежища Учитель. – Надо поискать в броневике пшеницу и сварить кашу. И дров наколоть. Посоветовал бы собрать грибов, но они уже поперек горла.

Когда стемнело, заперлись, развели костер в просторной квадратной комнате, что ближе к выходу, расселись вокруг огня и молча слушали, как трещат дрова и огонь лижет закопченные до черноты бока огромного казана. Хоть ворон было мало, пахло мясным супом. Видимо, запах распространялся так далеко, что на него набежали мутанты, стали ломиться в дверь.

– Выдержит, – сказал Учитель, сидящий на спальнике, скрестив ноги. – В прошлый раз мы здесь от дождя прятались, мутов была тьма, и ничего.

Яр расспрашивал о том, как там, в Твери, а Снег все это уже слышал и думал, что неплохо бы помыться. Похоже, до самого гарнизона придется терпеть собственную вонь. Он не выдержал, спросил:

– Долго нам до гарнизона? А то я грязный, сил нет.

– Если надолго останавливаться не будем, приедем завтра после обеда. При неблагоприятном раскладе – вечером. Если дождь пойдет… не знаю, – ответил Учитель.

Снег отметил, что чем дальше продвигались на север, тем больше оттаивал Учитель. Вот он уже и шутит, и улыбается, раньше же был воплощенной отстраненностью.

Нар здесь не было, и Снег улегся на спальник, постеленный поверх ветоши. Спина Лешего закрыла обзор, были видны лишь тени на стене. Снег зевнул и закрыл глаза, представляя ледяные торосы, остроконечные скалы, фьорды с неподвижной водой, которые видел в книжке. Диковинных птиц и животных… Снег летел, и потому его не беспокоили мутанты. Рядом летел Березка, говорил глупости и хохотал с них.