Виктор Глумов – Операция «Призрак» (страница 53)

Сам по себе прицеп представлял собой сложный механизм: между парами колес имелись домкраты, чтобы приподнимать бок, когда судно надо будет спустить на воду.

В соседней комнате хранились канистры со спиртом – ровно столько, сколько было нужно, плюс одна запасная. Отлично. Молодцы девочки! Теперь надо подниматься, мыться и знакомить молодежь.

Фридрих рассчитывал оставить девочек на берегу, чтоб у мальчишек был стимул вернуться с антивирусом. Он воспитывал их соответствующе, но получится ли все так, как запланировано, он сомневался.

При выходе из подземного коридора он услышал тихий, спокойный голос Нины:

– Никто тебя не заставляет жениться. Меня – тем более. Но вдруг среди них есть кто приличный?

Оля фыркнула в свойственной ей манере. Наверное, поджала тонкие губы и провела пятерней по коротким темным волосам. Ей интересно, конечно же. Всем интересно и страшно, парням – в меньшей степени, потому что о девчонках они не знают.

– Пфф. Видела я тутошних. Соплей можно перешибить.

– И девки тутошние хлипкие, – сказала Нина. – А тех Учитель воспитывал…

На звук шагов обе обернулись, Нина покраснела и потупилась. Настоящая русская красавица: две русые косы ниже пояса, круглое открытое лицо, высокая грудь и тонкая талия. Оля же – будто эмансипированная жертва пропаганды. Только в новом жестоком мире эмансипация оправдана: каждый должен уметь постоять за себя.

– Мы справились, – отчиталась она и скрестила руки на груди.

– Отлично. Теперь накрывайте на стол, мы придем через полчаса.

– Хорошо, – кивнула Ольга и направилась в столовую, прямая, как палка. До слуха донеслось бормотание и «о господи».

Девочки есть девочки. Даже если их воспитывать как воинов, они все равно будут кокетничать и притворяться, как сейчас, прятать волнение под деланым равнодушием. Все, теперь можно загонять мальчишек в баню, пусть моются и бреются.

Всю дорогу из бани Леший надоедал расспросами, кто же живет в гарнизоне. Даже Радим оживился. Снег брел понуро – видимо, вспоминал погибшего Березку. Яр напоминал волка в собачьей стае: все время собран, насторожен.

Беркут год назад был в девчачьем гарнизоне, так что предстоящее его волновало меньше, чем остальных. Между ним и Ниной даже пробежала искра, но не хватило времени, чтоб отношения развились.

По ступеням один за другим поднялись в коридор – темный, освещенный только благодаря распахнутым дверям. Фридрих зашагал первым:

– Идем за мной. Пора нам пообедать по-человечески.

Фридрих переступил порог столовой, где девчонки оккупировали дальнее от двери крыло огромного стола и смотрели с ужасом и ожиданием. Посторонился и повернулся так, чтобы видеть мальчишек. Первым вошел Беркут, помахал девчонкам, поздоровался, они ответили хором. Следом за ним вошел Леший, увидел девушек, вскинул брови и проговорил, широко улыбаясь:

– Ну ничего себе! Ого! Гхм… Привет, красавицы, я – Леший!

Молодец Леший, не ударил в грязь лицом. Чтобы не началось неразберихи, Фридрих сказал:

– Представляйтесь по очереди, проходите. Девушки назовут свои имена, когда вы рассядетесь.

Радим представился сдержанно. Если бы Фридрих не знал его так хорошо, подумал бы, что он спокоен. Девушки так и решили, но от внимания Фридриха не ускользнуло, что Радим моргает слишком часто, делает несвойственные ему жесты. Отодвигает стул слишком шумно, садится слишком ровно рядом с Лешим, который не растерялся, занял стул возле Оли, сидящей с краю, хотя мог прикрыться Беркутом, спикировавшим к Нине.

Снег остановился у порога, представился и уселся во главе стола, напротив Яны, которая поглядывала на парней неприязненно, исподлобья.

На Яра девушки не произвели впечатления, он лишь вскинул бровь и поправил съехавшую набок косынку. Еда его интересовала гораздо больше.

Учитель занял стул между Яром и Снегом, потянулся к тарелке с вареным, порезанным дольками картофелем.

– Как же я соскучился по нормальной еде! Грибы поперек горла стоят.

– Ты говорил, что приедешь не так быстро. Что-то случилось? – поддержала разговор Нина, накладывая себе тушеную оленину.

– На нас напали, мы вынуждены были сниматься с места.

– Люди, которые живут под землей? – подхватила разговор красавица Ляля, накрутила локон на палец. – Хорошо, что у нас их нет.

– В Твери нет чистых? – проговорил Яр с набитым ртом, потянулся к стакану с компотом, жадно его выпил.

– Здесь было два бункера, последний разгерметизировался десять лет назад, – ответил Беркут. – Мы с Фридрихом не углублялись в город, тут зары – сущие демоны. Они не такие отсталые, как московские, потому что некому тормозить их развитие, имеют представление, как обращаться с оружием, мастерят луки, отличают полезные находки от бесполезных. С ними лучше не сталкиваться, озверели они изрядно, сожрут.

Снег поперхнулся, покашлял в кулак и спросил:

– В смысле?

– В смысле зажарят, – ответила Ольга с ухмылкой. – Но могут и живьем. Тут три банды враждуют. Если поймают чужого, съедают. Мутантов тоже едят. А вот собак не трогают. У северных, самых сильных – волкодавы, с которыми они охотятся.

– У них есть автоматическое оружие? – поинтересовался Рад им.

Оля ответила не сразу, отломила кусок лепешки, прожевала.

– Самострелы, бьют картечью. Знания передаются из поколения в поколение.

– И порох не сыреет? – вытаращил глаза Леший.

– Говорю же: знания передаются из поколения в поколение. Они нашли склад, забрали порох оттуда, хранят его правильно, расходуют по чуть-чуть. Больше луками воюют, конечно. Потому мы и поселились вдали от города, сюда они не забредают, все больше муты досаждают.

– Получается, и от чистых есть польза, – резюмировал Яр. – Надо же. С удовольствием посетил бы этот странный город.

– Ты ненормальный? – наконец заговорила Ляля, все так же накручивая локон на палец, и Фридрих узнал в ее голосе свои интонации.

– Он недооценивает опасность, – объяснил Фридрих. – Тверские зары очень опасны, с ними лучше не встречаться.

– Они выкапывают ямы, такие круглые, чтоб не выбраться, – проговорила Жанна приглушенным голосом. – Зарывают на дне колья. Сверху набрасывают ветки и на них кладут приманку. Туда падают муты и дети, напарываются на колья. Их потом достают и едят. Я в такую ловушку попала. Не на приманку, случайно. Фридрих меня достал, а то тоже съели бы.

Мальчишки притихли – Жанна могла убедительно рассказать.

– Вы какие-то наивные, – продолжила Оля с пренебрежением, мазнула пятерней по волосам. – Если увидел зара – считай, конец тебе. Они ходят толпами человек по десять и бьют исподтишка.

Леший уставился на нее с благоговением. Потом скосил глаза на Жанну, на Яне и Ляле его взгляд не задержался, а вот Нина его заинтересовала. Радим никому предпочтения не отдавал, но наконец расслабился и стал самим собой. Снег смотрел на девушек настороженно. Яр поглощал пищу, ему было все равно.

А вот все девушки, кроме Нины, увлеченной Беркутом, и молчаливой Яны, сосредоточили внимание на Лешем. Вспомнился Демон – Фридрих отогнал мысли о нем. С сожалением вспомнил Березку.

После того как чистые сожгли монастырь, его первое убежище, он перестал подолгу оплакивать мертвецов. Смерть стала его тенью, а память превратилась в кладбище. Он не помнил поименно всех, кого потерял.

Отобедав, Снег изъявил желание посмотреть на вездеход, о котором столько слышал, и на катер. Сначала Леший, потом остальные поддержали его и шумной толпой отправились на экскурсию. Оля потеснила Нину и громогласно хвалила катер, ее любимое детище. Нина, улыбаясь, уступила ей лидерство.

За столом остался Фридрих, Беркут и Яна, которая делала вид, что доедает оленину. Не глядя ни на кого, она поднялась и принялась собирать тарелки, относить их в мойку.

– Шла бы ты со всеми, – посоветовал Фридрих. – Потом вместе уберете.

– Я только вчера там была, – ответила она.

Беркут не заметил, что она ведет себя странно, и сказал:

– На твоем месте я обратил бы внимание на Снега.

Яна вскинула голову и посмотрела на него так, что он подавился слюной. Возле Фридриха остановилась, потянулась к пустой тарелке, убрала руку и спросила:

– Можно?

– Конечно, что за вопрос! Спасибо, что помогаешь.

Яна на миг просияла и снова погрустнела.

Когда стемнело, девчонки показали парням, как «задраивать люки» – то есть закрывать ставни. Снова собрались в столовой, где Фридрих раскупорил две бутылки крепленого вина. Молодежь, не привыкшая к спиртному, сразу захмелела и расслабилась. Даже Яна оттаяла, когда поняла, что никто из парней не интересуется ею.

Фридрих думал, что парни поссорятся из-за красотки Ляли, но жестоко ошибся: Леший и Радим увивались за Олей, а она с интересом поглядывала на Снега. Время вносит свои коррективы. В пору молодости Фридриха в моде были нежные красотки, теперь же популярностью пользовались боевые подруги, способные прикрыть тыл.

Зато вечны слова Пушкина: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Оле, Ляле и Жанне нравился Снег, который держался отстраненно не из-за таинственности, а от неуверенности. Он попросту не знал, что делать с девчонками, а они состязались в остроумии, чтобы привлечь его внимание.

После ужина решили сыграть в карты, в старого доброго «дурака», и стало ясно, что наметились две пары: Беркут и Нина, Снег и Жанна. Все совсем не так, как он рассчитывал. Оля флиртовала попеременно то с Лешим, то с Радимом. Ляля страдала от недостатка внимания и бросала на Яра многозначительные взгляды.