Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 81)

– Да.

– Мальберн и Рокот?

– Да, да. И гвардейцы, безусловно.

– Никогда недооценивай силу церковного экстаза. – Рик повернулся к Райе. – Я бы взглянул на лицо Вильгельма, когда он узнает, что сумасшедший лысый псих одними словами переманил к себе его серебряную гвардию.

– Не переманил, нет. Они были знакомы до рудников, это точно. Игла лично поспособствовал их переводу сюда.

Интересная подробность. В случае с Рокотом это уже не имело значения, но второй гвардеец…

– Где сейчас Мальберн?

– Не здесь. – Привратник покачал головой. – Я знаю, что вы видели его. Мы чудом успели, но придурок даже не подумал таиться. Игла обоим промыл мозги священной безнаказанностью.

– Видела? – В голове Райи пронеслись события сегодняшнего утра. – Телега, которая проехала главные ворота прямо перед нами? Гвардеец на козлах помахал мне рукой.

– Он еще и помахал, гребаный идиот, настоящий бардак… Да, это был Мальберн. А где сейчас Рокот – не знаю. Не видел его несколько часов, этот придурок организовал поиски, но сам пропал.

– О, не переживай. – Рик указал пальцем в пол. – С Рокотом мы встретились лично. Но, в отличие от Иглы, его проблемы с глазами имели куда более фатальный характер.

Пинкус посмотрел на юношу с ужасом, Райя перехватила инициативу:

– Мальберн. Куда он… – Внезапная догадка ожила в голове, Райя поймала взгляд Рика, поняла, что он подумал о том же. – Крытая телега, говоришь?

– Да, он вывез Абайру. После операции Якоб накачал его успокоительным, мы погрузили его огромную тушу в телегу. – На этих его словах Рик почему-то криво ухмыльнулся, но тут же посерьезнел. – Я же говорю, Игла окончательно свихнулся и взял все в свои руки. По его словам, задержки больше не имели смысла и были непозволительны. Якобы ценность парня снизилась в разы…

– Неходовой товар?

Привратник вздрогнул, перевел взгляд на Рикарда:

– Это вы тоже знаете?

– Знаем что?

– Игла сказал так же, в его случае даже не ясно, шутка или нет, он никогда не смеется.

Юноша поморщился, затем, взглянув на Райю, развел руками. Она проигнорировала жест.

– Пинкус, продолжайте.

– Игла настоял, что Абайру нужно отправить немедленно. Да, мы чудом успели до вашего прибытия. Якоб должен был написать, что Абайра погиб при обвале. Он и еще двое.

– Еще двое? – недобрым голосом уточнил Рик.

Пинкус сжался.

– Да, Абайра, ты и второй парень, который отзывается на Ловчего. Игла потирал руки, сказал, что обвал вовсе не беда, а лишь знамение. Много всякого церковного бреда. Пусть Абайра и порченный товар, но вы двое теперь свидетели. Пусть в списке никого из вас не было, но возвращать никого на рудник он уже не собирался. Сказал, что возраст подходящий у всех троих. Полная чушь, я умолял его остановиться, клянусь. Раньше он хотя бы пытался создавать видимость, что все в порядке. Здесь бы возникли вопросы даже у оставшихся на руднике парней, они-то видели, что обвал никого не похоронил, а лишь травмировал. И то лишь одного, а не троих.

– Якоб всегда заполнял подобного рода бумаги? Все они были фикцией?

– Почти. Но вообще нет, чаще мы удачно под шумок забирали нужного. Если на руднике кто-то заболевал или пропадал в силу возраста, Якоб просто приписывал в отчеты еще кого-то.

– На деле умер один, а по бумагам двое?

– Да, все верно.

Значит, в шкафу врачевателя она видела настоящие бумаги. Оставалось надеяться, что такой педант вел личные архивы достаточно скрупулезно.

– Игла. Почему он так спешил? Почему решил забрать сразу троих, подставив под удар вообще всех?

– Ну… Я уже упоминал, что в последнее время он свихнулся даже больше, чем было раньше. А еще… Лишь моя догадка, но то, ради чего юношей забирали… Что бы они там ни делали, словно все близится к концу. Запросы стали чаще, нетерпения больше. Как будто им нужно больше людей для последнего рывка. Поэтому Игла так вцепился в этих троих.

Неприятный холодок пробежал по спине. Фрей предполагал нечто подобное, и если он оказался прав, то таинственный Организатор близок к получению желаемого. А чего бы он ни желал, остальным будет худо, в этом Райя не сомневалась. Ради благих дел юношей не похищают десятками.

– Когда нас с Ловчим развели по комнатам, – Рик для ясности указал себе в грудь, – Игла должен был нас усыпить и затем вывезти на телеге?

– Да, мы бы отправили одного из стражников. Полный бардак, он вновь не удержался, чтобы не устроить проповедь на прощание? Раньше этого не было, я умолял его перестать.

– У него будет время подумать над своим поведением. В темноте, наедине со своими мыслями.

Райя задала главный вопрос:

– Куда направлялась телега? Все эти юноши, куда их отвозили?

Пинкус замялся, словно осознал, что, выдав пункт назначения, полностью сдаст своих таинственных нанимателей, и пути назад уже не будет. Рик избавил его от моральной дилеммы:

– Сойка вырубает на срок от суток до тридцати часов. Несложно догадаться.

Секунду Райя пыталась сопоставить в голове факты, затем выжидающе посмотрела на пленника. Пинкус вялым кивком подтвердил ее опасения:

– Да, Фарот. Либо где-то в окрестностях. Не спрашивайте, куда именно, я не знаю. Но расчет был таков, что юноши очнутся уже на месте.

Фарот… Она покинула его почти сутки назад в поиске ответов, а оказалось, что ответы таились в самом городе. Довольно большом городе. Как без зацепок найти там тех, к кому свозили бедных белоголовых, она не знала. Пока не знала.

– И ради чего? Пинкус, плевать, какой срок им отпущен. Зачем вы сгубили столько людей? Юношей, и так попавших сюда против своей воли.

Рикард прокашлялся:

– Сложно сгубить тех, кто и так одной ногой в могиле.

– Я никого не сгубил!

– В таком случае расскажите, что с ними делали?

– Не знаю. Не знаю! Говорю же вам, я не в курсе даже о месте, как и Рокот, и Мальберн, и стражники. Возможно, Игла в курсе, но нам никто ничего не сказал. Телегу нужно было оставить в оговоренном месте, каждый раз на подъезде к городу, расположение точек менялось. После этого уже не наша забота, потому коней запрягали двойками, сопровождающий просто возвращался на лошади обратно на рудник. – Пинкус перевел дух. – А что они там делают, не знаю и знать не хочу! Явно ничего хорошего, парням и так отпущен не самый длинный срок, чаще всего год или больше. Они брали только таких.

Рик вмешался:

– А если кто-то покинет Мир раньше? Такое случалось, известны случаи, когда белоголовые исчезали в юном возрасте.

– Никогда не угадаешь, но это лишь погрешность, – Пинкус покачал головой, – такие случаи редки. Очень редки. Они набирали именно тех, кто должен был исчезнуть в скором времени, через год, может, чуть больше или чуть меньше. В последнее время срок сократился, запрашивали таких, как Туша или этот ваш Ловчий. Тех, у кого время уже на исходе. Считанные месяцы.

Райя задумалась. Что бы ни грозило юношам, на это стало уходить меньше времени. Если раньше они планировали, что юноша проживет минимум год, то теперь время существенно уменьшилось. А финальной точкой было исчезновение из Мира. Но какой в этом толк? Словно услышав ее мысли, Рик проговорил вслух:

– Какой в этом толк? Советую как следует подумать. Ты занимался этим дерьмом больше года и хочешь убедить нас в полном неведении?

Пинкус сжался на стуле, посматривая на шприц, затем его взгляд переместился выше. Рикард опустил голову, провел ладонью по шее.

– Что?

– Из тех, кого выбрали, Абайра был первым с прозрачным ошейником. Абайра и ты. Но ему скоро двадцать два, при этом ни одного седого волоска – думаю, поэтому Игла так вцепился в него, уникальный случай. Не спрашивайте, почему это важно, я не знаю. И есть важная деталь.

– Какая именно?

– Ошейники всегда возвращались обратно. Они все посчитаны: если Мир покинуло, к примеру, десять работников, то десять ошейников отвозят в город и распределяют для будущего использования. Насколько я знаю, они довольно дороги в производстве, какое-то абсурдное количество рун на один. А секрет производства тщательно оберегается, это не общедоступная информация. За всем этим строго следят, и в этом аспекте Игла проявил максимальную осмотрительность.

– Количество умерших на бумаге всегда равнялось количеству переданных ошейников?

– Да. Я не придал этому значения, радовался, что хоть в этом к нам не подкопаться. Ведь всем известно, что ошейник снять невозможно. Он остается после того, как работник исчезает из Мира, это было отличным подтверждением отчетности.

Это объясняло, почему высокая смертность не вызвала нужного интереса ни у Стомунда, ни у вышестоящих чинов. В словах Пинкуса был толк, передача ошейников должна была в нужной мере подкрепить доверие к отчетам. Несмотря на религиозное сумасшествие, Игла был умен. Очень умен. Если бы ни снижение поставок, столица бы еще долго игнорировала происходящее.

– Почему ты заговорил об этом?

В отличие от нее, Рика мало волновала отчетность, но Райя увидела, как он нервно пристукнул ногтем по прозрачной оболочке. Что-то в болтовне Пинкуса заставило его напрячься, впервые за весь разговор замереть в ожидании ответа.

– Такое дело… Ошейники возвращались очень быстро. Ни разу не пришлось ждать даже месяца, ошейники передавали обратно в течение недели или двух. Как раз в срок, чтобы отправить их в город вместе с месячной отчетностью. Ни единой задержки.