Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 32)

– Мне конец, – пробормотал сержант, отходя в сторону. – Меня четвертуют…

– Не боись, боец! Склеим тебя обратно! – Кацман аккуратно отлепил от дверного косяка край бумажной ленты с печатью. – И бумажку обратно приклеишь, никто ничего не заметит. Лучше соплями, крепче держаться будет.

Михаил открыл дверь магнитной картой, и оба проследовали в лабораторию. Однако сержант в последний момент успел вставить в дверной проём свою зажигалку, не позволив двери закрыться полностью.

Лабораторией это помещение теперь можно было назвать с большим трудом. В ней почти не осталось живого места, кроме отдельных предметов мебели, а запах гари за три дня так полностью и не выветрился.

Уже после беглого осмотра Кацман сильно засомневался в том, что пожар случился «по неосторожности». В следователе крепла уверенность в преднамеренном поджоге. И он искал этому хоть какое-то реальное подтверждение.

– Это, должно быть, ваш стенд? – спросил Кацман, указывая на нагромождение обгорелого оборудования в дальнем конце лаборатории.

– Да, то, что от него осталось… – почти равнодушно ответил Гладышев.

Кацман резко повернулся и пристально посмотрел своему спутнику в глаза:

– Михаил Николаевич, мне кажется или вы на самом деле не очень сильно расстроились? – следователь наконец-то понял, что ему не давало покоя с первой встречи. – Мне ещё вчера показалось, что вы как-то чересчур спокойно отреагировали на потерю лаборатории. Я понимаю, что на фоне трагедии с Денисом это ерунда, но всё же. Ведь лаборатория тоже ваше детище, не так ли?

– Да, вы правы… Я не то, чтобы не расстроился, но вполне допускал такое развитие событий и был морально к нему готов. Вы и про угрозы в мой адрес тоже догадались, хотя ума не приложу, как… Поэтому я последние несколько месяцев ощущал себя на пороховой бочке, и лаборатория стала едва ли не в тягость. Хотя определённые меры, конечно, предпринял, чтобы мои труды не пропали…

У Кацмана завибрировал телефон – это было сообщение от Игоря Морошко. Следователь несколько секунд всматривался в экран, после чего протянул аппарат Гладышеву:

– Михаил Николаевич, посмотрите внимательно, это ваш аспирант?

Учёный изучил все фотографии и уверенно ответил:

– Вообще ничего общего. А кто это?

– Это и есть настоящий Роман Валерьевич Крейнин. Аспирант Физтеха. А тот, кого к вам подослали, видимо, взял первое понравившееся ему имя из реальных аспирантов и навязался вам.

– Чёрт побери… Я должен был догадаться… – схватился за голову Михаил Николаевич. – Какой же я дурак!.. Погодите, вы сказали «подослали»? Кто подослал?

– Пока непонятно. Но я подозреваю, те же, кто прислал к вам Васю Иванова якобы от меня вчера утром.

– Да твою ж мать… Твою ж мать! – учёный рвал на себе волосы и нервно ходил по лаборатории. – Как же так…

– Вы по-прежнему ничего не хотите мне рассказать? – спросил Кацман.

– Ещё не время, Андрей Семёнович. Правда, не могу пока… Мне нужно ещё буквально пару дней…

– А эти пару дней случайно не связаны с доставкой ваших данных в Турцию? – задал Кацман провокационный вопрос, в упор глядя на своего спутника.

На лице Гладышева отразилось удивление, но он быстро взял себя в руки:

– Если только случайно, – уклончиво ответил он, дав понять, что разговор на эту тему окончен.

– Мне от вас нужен детальный портрет вашего ассистента, так называемого аспиранта. Хоть с этим вы мне сможете помочь?

– С этим – без проблем. Хоть сейчас.

– Сейчас не надо, а когда закончим здесь, проедем к нам и составим фоторобот.

Вдруг входная дверь в лабораторию с грохотом распахнулась, и в неё вломился субъект неопределённого возраста в помятой полицейской форме и майорских погонах:

– Я не понял, что здесь происходит? – в ярости завопил он. – Вам кто разрешал сюда входить? Вы кто такие?

Михаил от неожиданности весь съёжился. Но, в отличие от учёного-физика, Кацман за годы службы привык иметь дело с личностями, не отягощёнными понятием вежливости или даже приличия.

– Ой, а кто это у нас такой грозный? – с издёвкой спросил он непрошеного гостя, добавив свою фирменную усмешку. – Вас разве родители в детстве не учили здороваться?

– Я те ща поздороваюсь! – зарычал грубиян и рыгнул перегаром.

– Вот и замечательно, давайте здороваться! Я, например, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович из Следственного комитета. А вы, например, кто?

– Конь в пальто! Например…

– Да, вот я тоже думаю, что человеческого там не сильно много осталось, – Кацман продолжал откровенно издеваться над «гостем». – Вы согласны, Михаил Николаевич?

Гладышев, уже успевший немного отойти от шока, включился в игру:

– Полностью согласен! Только всё же конь – животное благородное, а здесь, простите, я вижу целую свинью…

– Ты кого свиньёй назвал, задрот?! – зарычал помятый майор. – В камеру захотел за оскорбление представителя власти? Так я тебе это запросто обеспечу! Вас вообще здесь быть не должно!

Майор двинулся в сторону Гладышева, но споткнулся о выпирающую ножку стеллажа и растянулся на полу, ударившись коленом о злополучный стеллаж. С красным от злости и алкоголя лицом, не переставая изысканно материться, он неловко пытался подняться, но снова свалился на пол, схватившись за колено.

Ситуация выходила из-под контроля, и Кацман решил взять дело в свои руки, провозгласив:

– Так, ну, хватит уже! Вы, я так понимаю, майор Лапин? – следователь пронзил его взглядом, от которого тому стало не по себе.

– Да, он самый… Вы здесь вообще по какому праву? – уже более спокойно спросил Лапин, всё ещё сидя на полу и потирая ушибленное колено. – Мне даны строгие указания никого не пускать!

– А нажираться на службе до свинского состояния тоже даны указания? – парировал Кацман. – Давайте-ка мы вот что сделаем. Михаил Николаевич – учёный-физик и заведующий этой лаборатории, а потому имеет законный доступ сюда в любой день и в любое время…

– Теперь это место преступления, – возразил Лапин, – и находится в моей юрисдикции!

– Очень рад за вас. Но я занимаюсь расследованием убийства, и лаборатория – пока негласная часть этого дела. В ближайшие дни я добьюсь объединения двух дел в одно и тогда уже вполне официально заберу эту лабораторию под себя. Но мы не можем столько ждать, поэтому сейчас нам нужно с полчаса – максимум час, чтобы всё осмотреть, и мы уйдём. Поэтому вы сделаете вид, что нас здесь не было, а мы сделаем вид, что не учуяли вашего перегара. Как меня слышно, товарищ майор?

Лапин в ответ прорычал что-то невнятное.

– Вот и замечательно, – довольный Кацман протянул Лапину руку, чтобы помочь подняться, но тот демонстративно её проигнорировал и, хоть и с трудом, всё же самостоятельно встал на ноги.

– Дайте нам спокойно поработать, и на этом разойдёмся, – примирительно сказал следователь.

Лапин молча удалился, хлопнув дверью.

Кацман ухмыльнулся и как ни в чём не бывало вернулся к работе.

– Это ваш компьютер? – спросил он, показывая на бесформенную массу с железным каркасом на обгоревшим столе.

– Да, был когда-то… – грустно ответил Михаил.

Кацман внимательно изучил останки, не выказывая эмоций. Внутри он обнаружил полностью оплавленную материнскую плату и такой же оплавленный твердотельный диск.

Прошло ещё с полчаса: следователь находил очередной объект и фокусировался на нём, внимательно изучая. Фотографировал, иногда соскабливал слой с поверхности, собирал его в пакетик, разминал между пальцев и нюхал, а также задавал Гладышеву уточняющие вопросы и переходил к следующему объекту.

Закончив осмотр, Кацман спросил:

– Я правильно понимаю, что пожарных не вызывали?

– Да, здесь современная система пожаротушения – спринклеры и ещё пожарный кран с рукавом в самой лаборатории. Ликвидировано было всё очень быстро, к моему приезду осталось лишь небольшое задымление. Дверь и окна были открыты, вытяжка работала на полную мощность. Охранник и несколько сотрудников были в помещении. Вода повсюду. Но вниз ничего не протекло – опять же, здесь специально продуманная система водоотведения на случай таких аварий.

– Я вижу тщательное уничтожение техники и документации, запах горючего на их останках совершенно отчётливый, а всё остальное просто подпалено для видимости. Уничтожено как раз то, что нужно, и ничего сверх того. Не понимаю, чем занимались здесь эксперты и как эти клоуны могли ничего не заметить. «Признаков умышленного поджога не обнаружено»! Ну, не дебилы? Надо быть либо слепыми, либо некомпетентными… либо… либо…

Кацман внезапно изменился в лице, словно его ударило молнией:

– Вот, чёрт! Как же я сразу не сообразил! – следователь пулей выскочил из лаборатории. – Сержант! Майора Лапина мне позови, срочно!

Сержант по рации вызвал своего шефа. Минут через пять майор неспешно явился, хромая на правую ногу и ковыряя зубочисткой в зубах.

– Звали? – равнодушно спросил он.

– Звали, – в тон ответил Кацман. – Вы занимаетесь этой лабораторией с самого пожара?

– Ну, допустим.

– Это ваши эксперты здесь работали?

Лапин задумался. Видно было, что в нынешнем состоянии мыслительный процесс даётся ему с большим трудом. Наконец взгляд его прояснился – видимо, процесс увенчался успехом.