Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 31)

– От моего поведения? Если вы до сих пор не заметили, я всегда веду себя исключительно корректно, в отличие от вас… Так или иначе, я знаю, что вы сегодня получили интересное предложение. К сожалению, не знаю точную сумму, но это не так важно: сколько бы вам ни предложили, мы предложим больше.

Денису было трудно не рассмеяться прямо в трубку и держать себя в рамках приличия. С другой стороны, он должен был чётко отыграть свою роль, чтобы не возбудить подозрений, поэтому сделал вид, что начинает злиться:

– Я вас, кажется, уже просил не звонить с идиотскими предложениями!

– Ну что вы, даже в мыслях такого не было. Мы никогда и не делаем идиотских предложений… Зато я вам кое-что расскажу про вашего агента. На его ключевую фразу про «предварительно согласованную сумму контракта» клюют очень многие. Но правда в том, что эта сумма никого ни к чему не обязывает, а нацарапанные на сложенном листочке цифры, скорее всего, взяты с потолка, являются фантазией исключительно Штейна и не имеют ничего общего с реальностью. Контракт, который в итоге предлагает клуб, может в разы отличаться по сумме, а агент разведёт руками и скажет, что он ни при чём, клуб сам принял такое решение…

– Сказочник вы, Иван Георгиевич или Захар Иванович, как вас там… И зачем это ему надо?

– Всё за тем же – деньги. У меня есть информация, что помимо комиссионных, которые он получает в виде процентов с контракта, клубы ему негласно платят ещё и за сам факт вывоза перспективного игрока в Европу. Причём, опять же, по моей информации, эта сумма зачастую даже превосходит его комиссионные, поэтому цифра в контракте для него вторична. Конечно, об этом он вам никогда не расскажет… Кстати, вот его и вторая ключевая фраза: «Ответ нужен сегодня», чтобы не оставить вам времени на размышления.

Денис гнал от себя дурные мысли в отношении Штейна, но «Иван Иваныч» излагал свою версию настолько убедительно, что у футболиста голова пошла кругом.

– И что вы от меня-то хотите? – Денис изобразил раздражение.

– Чтобы вы ещё раз подумали и приняли правильное решение.

– А вот эта фраза – ключевая уже у вас, уродов! – теперь Денис по-настоящему начал злиться. – Оставьте меня в покое!

– Не оставим, Денис Михайлович, не надейтесь. Кстати, мы удвоим сумму, которую написал вам Штейн. Всего доброго!

Крушинин отключился, а Денис устало откинулся на спинку дивана.

–Ну как он это делает? Я уверен, что он несёт полную дичь, но почему, когда это говорит именно он, всё выглядит так убедительно?

– Работа у него такая… Что делать-то будешь?

Денис задумался.

– Пять минут назад я точно знал, что буду делать. А теперь…

– А теперь тебе решать, станет счёт 4–0 или 3–1.

– Ужасно… А что, если он прав? Ведь Штейн именно так мне и говорил!

– Диня, давай думать логически… Если даже предположить худший вариант, что Штейн такой-сякой, то твоё «да» тебя обязывает к чему-то не больше, чем его «предварительно согласованная сумма контракта». Это первое. Согласен?

– Согласен…

– Прекрасно. То есть даже если ты поедешь на просмотр в «Барселону», тебе никто там руки выламывать не будет и не заставит подписать контракт. Помимо варианта, что ты не подойдёшь им, всегда возможен и другой вариант – что они не подойдут тебе. Это второе. Согласен?

– Согласен…

– Третье. Когда и если тебе предложат контракт, ты всегда можешь от него отказаться, если не устроят условия, либо поторговаться. Согласен?

– Согласен…

– Четвёртое. Если бы всё это про Штейна было правдой, неужели ты думаешь, он бы заработал свою репутацию?

– Вряд ли…

– Вряд ли. И последнее. Ты знаешь, какими методами эти подонки действуют, поэтому попытка очернить кого-то или предложить несчастный миллион денег за слитый матч для них в порядке вещей. А если это работает и никто особо не возбухает – зачем что-то менять?

– Незачем…

– Вот именно. Так что, если окажется, что Штейн – добросовестный и честный агент, в чём я не сомневаюсь, то у тебя, помимо всего прочего, будут ещё и доказательства клеветы на него со стороны рыжего.

– Но он же тоже не может этого не понимать! И должен подозревать, что разговор может быть записан!

– В теории, да. Но молчание всегда можно купить. Либо заткнуть человека… А денег у них очень много…

– Кстати, вот интересно, они ведь предложили удвоить сумму – это на самом деле или тоже уловка, типа «впишите сюда любую цифру»?

– С таким спонсором не удивлюсь, если это на самом деле. Для «ХимИнтерПрома» десяток миллионов – разменная монета. Как для тебя три копейки.

– Вот как… Слушай, пап, ты меня прям расколдовал, разгипнотизировал! – признался Денис. – Как тебе это удаётся? Только я вот что придумал. Сейчас позвоню Штейну и дам согласие, но рыжего буду троллить до упора. И посмотрим, что из этого выйдет.

– Интересное решение! – поддержал папа.

Денис решительно набрал номер своего агента. На часах было 22:49.

– Павел Рафаэлович, я согласен!

– Слова не мальчика, но мужа! – похвалил Штейн. – В начале декабря получишь дальнейшие инструкции. И особо пока не распространяйся пока на эту тему.

– Конечно, спасибо!

– Пока не за что. Бывай!

Денис сделал прыжок, как будто он только что забил гол, вытянул руку вверх и резко согнул в локте, крикнув на всю квартиру:

– Йес!!! Я еду в Барселону!

Глава 13. Новая энергия

В начале третьего Кацман подошёл к главному входу современного здания из стекла и бетона, на котором значилась помпезная вывеска «НИИ Новая Энергия». Михаил Николаевич уже ждал его.

Охранник тепло поприветствовал Гладышева, который приложил магнитную карту и прошёл за турникет. Удостоверение Кацмана вызвало у охранника ноль эмоций, и он пропустил его без лишних слов.

– Как вы? Держитесь? – участливо спросил следователь.

– А куда деваться. Надо как-то жить дальше…

– Надо, непременно… Все вопросы с Горским уладили?

– Да, они прям молодцы… Гражданскую панихиду назначили на послезавтра. Хотели на завтра, но слишком мало времени на подготовку остаётся… Так что решили, что она пройдёт в большом зале спорткомплекса 1 июня с 9 до 15 часов, а потом – похороны.

Кацман с Гладышевым поднялись на 14-й этаж и прошли по коридору. Дойдя до комнаты 1428, где размещалась лаборатория, они с удивлением обнаружили, что дверь опечатана.

Михаил вопросительно посмотрел на следователя.

– Открывайте, чего тут думать! У вас же есть ключ?

– Магнитная карта. Здесь всё хай-тек, – не без гордости ответил Гладышев.

Однако стоило ему достать карту, как словно из под-земли вырос здоровенный сержант полиции и преградил вход в лабораторию:

– Уважаемые, сюда нельзя! – процедил он тоном хозяина вселенной.

У Кацмана на лице отразилась пёстрая гамма чувств. Отдалённо её можно было бы сравнить с тем, как Слон посмотрел бы на Моську, случись придать его лицу осмысленное выражение. Андрей Семёнович вальяжно достал из кармана удостоверение, развернул перед сержантом и представился:

– Майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, Следственный комитет. А теперь, товарищ сержант, будь так добр, пропусти старшего по званию.

Сержант вытянулся по струнке:

– Здравия желаю, товарищ майор! Старший сержант Марчук Василий Сергеевич! – отрапортовал он. – Но пропустить вас не могу. Мне даны строгие указания никого не пускать. Вообще никого. Даже если сам президент попросит.

– По-моему, молодой человек, ты не очень расслышал, – Кацмана начала утомлять эта сцена. – Во-первых, это не просьба. Во-вторых, я занимаюсь расследованием этого дела. А в-третьих, рядом со мной заведующий лаборатории. Рекомендую отойти в сторону и не препятствовать следствию.

– Товарищ майор, не положено. У меня приказ. Все вопросы к моему начальнику, майору Лапину. Я его сейчас вызову по рации, – с этими словами сержант отвернулся и пробурчал в рацию несколько неразборчивых слов.

– Гляньте-ка, каков наглец! – с усмешкой обратился Кацман к своему спутнику, скосив глаза в сторону строптивого сержанта. – Борзый, как щенок!

– Я не имею права никого пускать, – почти умоляющим тоном произнёс сержант. – Я могу лишиться лычек или даже погон, если пропущу вас.

– Ты можешь лишиться половых признаков или даже здоровья, если не пропустишь нас, – с милой улыбкой ответил Кацман, глядя на сержанта в упор.

Контраргументов больше не осталось.