Виктор Франкл – Психотерапия и экзистенциализм. Избранные работы по логотерапии (страница 32)
Таким образом, лечение, по словам пациентки, действительно «вытащило из нее все, что можно было извлечь». Вскоре она научилась находить путь и идти своей дорогой самостоятельно. Это выразилось еще в другом сновидении: «Ночь. Я вручаю мужчине записку с адресом. Я должна следовать за ним – таков наш договор. Сначала я задыхаюсь, направляясь за ним, но потом становится легче. Наконец мужчина исчезает. (Безусловно, это означало конец терапии.) Сначала я боюсь, но затем успокаиваюсь и думаю: “К чему мне волноваться? Я знаю адрес. И в одиночку я сумею найти путь сквозь тьму”».
Но пациентка все еще не испытывает полного удовлетворения ни в прогрессе лечения, ни в себе самой: «В последние месяцы у меня было сильнейшее желание уйти в монастырь, не в буквальном значении, а в том смысле, чтобы побыть в одиночестве, порисовать, принимать ситуацию такой, как она есть. Теперь я вижу, что это невозможно и что я не могу этого сделать. Почему я не могу сдаться?» – жалуется она. И тут же сама отвечает: «Я жажду этого и боюсь этого одновременно». Она даже подозревает, что ее религиозные переживания ложные и недостаточно искренние: «Как отличить истинное от ложного? Является ли мой Бог просто симптомом возрастных изменений? Может быть, я его придумала, чтобы не искать Его? Я не ставлю под сомнение само существование Бога, но все больше сомневаюсь в своей вере. Я избегаю Бога, скрываясь за более интимными отношениями с ним».
«Бог здесь. Я ощущаю его присутствие. Бог находится за стеной толщиной в лист бумаги, но я не могу через нее проникнуть. Я пробую снова и снова, прилагаю реальные усилия, но пробить эту стену могу лишь во сне. Но я просыпаюсь – и у меня снова не получается». Вот один из ее снов: «Руины готического собора на вершине горы. Очень красивые колонны… Я погружаюсь в скалистую почву, и она становится мягкой и теплой… Я молюсь… Все исчезает… Только колонны, тянущиеся к Богу, остаются. Я думаю: “Сейчас здесь появится Бог…” Сон мучительно прерывается, наступает пробуждение».
Однажды больная решила, что излечилась. «А может, это истерия, эта глубокая, тихая близость к Богу, это безусловное принятие – и в то же время хладнокровное и обдуманное выполнение того, что должно быть сделано? Не моя заслуга – не хочу приписывать ее себе, но удивлена и благодарна. Я действительно не знаю, что на самом деле произошло со мной этой ночью. Однако верю, что случилось нечто невероятно замечательное. Это состояние все еще не покинуло меня, но я пока не готова полностью выразить его».
Такое состояние повторялось. «Это похоже на болезненный приступ. Я чувствую, что умру прямо здесь и сейчас, но это меня не пугает. Напротив – было бы здорово. Чрезвычайно сильные, невыразимо прекрасные переживания… Долгие часы в состоянии Света, словно Бог поглотил меня… ощущение единения с Богом. Быть в единстве со всем окружающим меня и с Богом. Все, что я вижу, – это я; все, к чему прикасаюсь, – это я… На одной волне со всеми линиями и цветами… Контакт с предметами… Через меня все земное сущее перетекает в Бога, сейчас я кусок проводящего провода». Что-то предстает перед ней как «часть Бога, как будто ставшая прозрачной». Она говорит о Присутствии и о себе самой: «Я на связи…» И все же она «уклоняется от большей ясности». «Это начало сумасшествия… Ну и что? Если это сумасшествие, то я хочу его навсегда… тогда истина в безумии, и я предпочту его здравомыслию».
Затем кризис: «Я чувствую тупость и пустоту». После всех этих сильных переживаний пустота становится еще более мучительной. Когда-то пациентка сама истолковала это как самонаказание – она «не заслужила этого счастья». Ее жизненный опыт настолько насыщенный, что ее жизнь кажется уже состоявшейся и реализованной: «Крепнет чувство, что моя жизнь уже подошла к концу, что я едва ли могу идти дальше, что не хватает только смерти. Мне все надоело, и я желаю только одного (повторения этих экстазов), и к черту все остальное. Я зависима. Я ощущаю, насколько я жалкая и мелкая перед благодатью, днями и ночами думая о том, как мне стать достойной; но это, может быть, только глупая гордость. Я очень боюсь пустоты, хотя теперь знаю, что должна принять все полностью и безоговорочно – даже пустоту».
Но в конце концов радостные переживания и активная жизнь одерживают победу: «Это моя первая весна в Боге. До сих пор я был глуха и слепа». Теперь «существование освещено Богом», и пациентка в состоянии «почувствовать Бога. Как будто к пяти чувствам добавилось еще одно – ощущение Бога, подобное слуху или зрению. Для этого чувства нет названия. Именно терапия привела меня к Богу. Бездны больше нет, бытие-в-Боге поддерживает меня, и я не могу упасть. Жизнь снова прекрасна, богата и полна возможностями. Связь с Богом помогает мне все перенести и наполнить смыслом. Мне кажется, я знаю, что должна делать: привести свою повседневную жизнь в порядок во имя любви к Богу».
XIV. Экспериментальное исследование экзистенциализма: психометрический подход к концепции ноогенного невроза Франкла
ДЖЕЙМС КРАМБО и ЛЕОНАРД МАХОЛИК
Брэдли-центр, Колумбус, Джорджия
Метод психотерапии В. Франкла – логотерапия – представляет собой применение принципов экзистенциальной философии в клинической практике. Автор утверждает, что сегодня врачи все чаще сталкиваются с новым типом невроза. В отличие от истерии и других классических моделей, он возникает в основном как реакция на полное отсутствие цели в жизни. На этот синдром, который Франкл называет ноогенным, приходится около 55 % случаев среди типичных современных неврозов. Его ведущая динамика – экзистенциальная фрустрация. Она формируется из-за того, что утрачивается смысл бытия, и проявляется как скука. По мысли Франкла, сущностью мотивации является
Американские бихевиористы клеймят экзистенциализм за то, что он допускает интуитивное, а также рациональное и эмпирическое знание для достижения ценностей и смыслов. Они склонны описывать этот подход как конгломерат широко расходящихся спекуляций, не имеющих ни последовательности, ни смысла. Однако, если воспринимать психическое расстройство с позиций логотерапии, мы выявим симптоматическое состояние, поддающееся измерению по специфическим критериям. Оно не будет сходно с любым другим состоянием, оцененным по обычным параметрам. В результате можно подтвердить, что мы действительно имеем дело с новым или отличным от прочих синдромом. Франкл определил это, но только информативно и предпринял лишь слабые попытки количественного измерения показателей.
Теодор Котчен опубликовал количественный анализ, где установил связь психических заболеваний с экзистенциальными концептами[216]. Он проанализировал примеры из научной литературы, которые демонстрируют, как приверженцы экзистенциального подхода понимают признаки, относящиеся к психическому здоровью. В итоге Котчен выявил семь категорий того смысла жизни, который предположительно характеризует хорошее психическое здоровье (уникальность, ответственность и т. д.). Затем он построил шкалу установок с отметками, представляющими каждую из этих семи категорий. Исследование проводилось в пяти выборках по 30 человек – начиная от пациентов, находящихся в закрытой палате в психиатрической больнице, до студентов Гарвардской летней школы. Автор предположил, что при подсчете баллов по этим шкалам, характеризующим психическое здоровье, у людей из этих выборок будут совпадения. Прогноз подтвердился при достаточной статистической достоверности. Однако шкала Котчена включала несколько пунктов открытого типа, которые можно было количественно оценить с помощью рейтингового кода. Три пункта относились только к больничным пациентам, поэтому их нужно было исключить при подсчете баллов. Кроме того, в его выборках были только мужчины, а, как мы увидим далее, пол влияет на отношение к смыслу жизни.
Мы решили провести дальнейшую количественную оценку экзистенциального понятия «цель», или «смысл жизни», в частности измерили состояние экзистенциальной фрустрации, описанной Франклом. Это поможет подтвердить существование ноогенного невроза и его отличие от обычных, динамических, невротических состояний. Под целью в жизни мы имели в виду онтологическую значимость с точки зрения индивидуально переживаемого опыта. Также мы предположили, что ее можно измерить с помощью выбранного нами инструмента[217] и что применяемая здесь система работает. Далее мы попытались показать, что при этом оценивается феномен: а) представленный в формулировке Франкла; б) отличающийся от обычной патологии; в) позволяющий отделить группы патологии от групп условной нормы.
Мы отобрали 225 человек, которых разделили на пять групп.
• Группа I: 30 человек (14 мужчин и 16 женщин) с «высокой целью жизни» – 6 женщин из юниорской лиги и 24 аспиранта Гарвардской летней школы. Они не были пациентами клиники (далее будем называть их непациентами)[218].