Виктор Франкл – Неврозы. Теория и терапия (страница 37)

На пятый день удается сократить это время до пяти минут. Вскоре пациентка приходит в норму, посещает кинотеатр, за четыре часа пребывания дома моется всего один раз. При выписке чувствует себя хорошо, а после выписки ей становится лучше, чем когда-либо. Теперь она может ездить в трамвае, не надевая перчаток.

Разумеется, ананкастическая психопатия нуждается в постоянном психотерапевтическом сопровождении, если не в регулярном стационарном лечении, причем смена обстановки вырывает пациента из привычного окружения, которое не дает покончить с автоматическими навязчиво-невротическими ритуалами и церемониями.

Еще один случай навязчивого мытья.

Фрау Эмилия Б. (Неврологическая поликлиника, амб. 405/1951 и стац. 64/1953), 65 лет. Пациентка страдает тяжелым навязчивым мытьем, притом с четырех лет. Когда она не могла мыть руки, она их облизывала. Позднее стала бояться больных людей, особенно с кожными заболеваниями. Двадцать пять лет назад она встретила больного волчанкой и испугалась, что он мог к ней прикоснуться. После этого не может перестать чистить одежду. Зонтики и перчатки выбрасывает. Избегает людей и нигде не садится, ведь там мог сидеть больной волчанкой. Не прикасается к дверным ручкам. Ее супругу тоже приходится придерживаться церемонии, когда он заходит в комнату: сначала он должен щеткой почистить пальто, затем протереть волосы, почистить обувь, помыть руки и т. д. «Когда он берет сумку для покупок, которая лежит на кухне в определенном месте, он должен так выходить из кухни, чтобы я была уверена, что он нигде с ней не задерживается». Пациентка уже давно не работает и проводит все время в постели: «Это мой спасительный остров». Но даже там она постоянно обтирается платками, которые ее муж не может достаточно хорошо простирать. «Стирка одежды и мытье длятся часами. Кровать протирают до 300 раз, используемые для этого тряпки постоянно стирают» (цитата отрывка из истории болезни, которую составила доктор Нибауэр). «Например, ее муж приносит ей с утра завтрак на специально вымытом подносе. Она должна приготовить место в кровати для завтрака, для чего ей нужен час, поскольку она бесконечно протирает одно и то же место». На простыне не должно быть ни одной складки. Пациентка в отчаянии говорит: «Жизнь превратилась для меня в ад».

Вспоминая аналогичный случай, в котором мы прибегли к лейкотомии и добились исцеления, мы приняли пациентку с целью установления соответствующих показаний. На тот момент ей было нужно шесть часов на переодевание. Доктор Нибауэр лечит ее, используя метод парадоксальной интенции. Спустя девять дней пребывания в отделении она начинает штопать носки других пациентов. После одиннадцати дней она моет стол с инструментами, промывает шприцы, убирает ночные столики, выносит ведра с кровавыми и гнойными бинтами. Спустя тринадцать дней она получила первый отпуск и не помылась дома ни разу. С триумфом рассказала, как съела булочку грязными руками. Через два месяца избавилась от симптомов. Дома для переодевания ей требуется полчаса, «выходит за покупками, по делам, шьет себе одежду на машинке, к которой раньше не прикасалась». Она варит кофе, вытирает пыль и делает все, что раньше не могла делать. Она возвращается домой и не снимает сразу одежду, заходя в комнату, не чистит одежду щеткой и не протирает ее. Шутит по поводу своего невроза. Из-за хронической экземы ее положили в другую больницу в палату, где лежали больные с рожистым воспалением, на что она никак не отреагировала. Однако периодически случаются рецидивы. Она нуждается во врачебной помощи и суппортивной психотерапии. Однако ее заболевание все же приняло более мягкую форму, и нам не нужно прибегать к лейкотомии.

В случаях криминофобии парадоксальная интенция показана в неменьшей степени. Приведем пример.

Пациентке (Неврологическая поликлиника, амб. 1015/1957) 23 года. С 17 лет она страдает навязчивой идеей, что, просто проходя мимо, может ненамеренно кого-то убить. Ей приходится несколько раз возвращаться, чтобы удостовериться, не лежит ли где-нибудь на дороге мертвая женщина. Пациентку лечит доктор Нибауэр. Ей советуют сказать себе следующее: «Вчера я убила тридцать человек, сегодня – десять, мне нужно поторопиться, чтобы вовремя выполнить сегодняшний план». Спустя шесть дней (запись на пленке): «Должна сказать, что парадоксальная интенция действительно работает. Так я быстро покончу со своей навязчивой идеей, будто я кого-то убила!» Доктор Нибауэр: «Как вы теперь ведете себя?» Пациентка: «Очень просто. Когда меня одолевает такая навязчивая мысль, я просто говорю себе, что надо идти дальше, потому что мне надо еще многих убить. Но тогда и навязчивость исчезает».

Аналогичный случай.

Карл Г. (Неврологическая поликлиника, 19/1950), боится, что с ним случится удар, что он заболеет раком, бросится под поезд, выкинет своего ребенка из окна и пр. Эта криминофобия заставила его поставить решетки на всех окнах своей квартиры. Доктор Нибауэр лечит его с помощью парадоксальной интенции: «Вчера я убил одного, позавчера – двух, а сегодня убью трех, и вот тот будет первым». Спустя три месяца пациент рассказывает: «У меня теперь все безупречно. У меня вообще нет навязчивых мыслей. Даже не могу себе представить, что у меня были такие идеи».

Отдельного упоминания заслуживает следующая подгруппа криминофобных страхов: навязчивые идеи богохульства. К ним с точки зрения терапии лучше всего подходить, стараясь ухватить пациента за его собственный невроз навязчивости. Нужно обратить внимание пациента на то, что его богохульство заключается именно в том, что он боится богохульствовать, ведь считать Бога настолько плохим диагностом, что он якобы не может отличить богохульство от навязчивых идей, – это кощунство. В действительности – так мы должны уверять нашего пациента – Бог не связывает навязчивые представления пациента о богохульстве с его личностью. Ананкастическая психопатия – субстрат его невроза навязчивости – на самом деле не относится к его (духовной) личности, а связана с его (психическим) характером. В этом смысле пациент не является ни свободным, ни ответственным, однако он является таковым в смысле своего отношения к навязчивым идеям. Он постоянно борется со своими навязчивыми идеями богохульства и таким образом только усиливает их власть и собственные мучения. Цель нашего метода заключается в том, чтобы остановить борьбу с симптомом, исключив мотив этой борьбы.

Ганс О. Герц, клинический директор госпиталя штата Коннектикут, США, располагает обширной казуистикой. На основании своего многолетнего клинического опыта доктор Герц видит в парадоксальной интенции эффективный метод, который в случаях фобий, неврозов страха и навязчивых состояний является почти что специфическим. Даже в тяжелых случаях невроза навязчивости этот метод позволяет добиться по крайней мере значительного улучшения состояния пациентов. В острых случаях он представляет собой весьма краткосрочное лечение[209]. На симпозиуме по логотерапии, который проходил в рамках 6-го Международного конгресса психотерапии, Герц сообщил о двух следующих историях болезни.

А., 45 лет, замужем, мать шестнадцатилетнего сына, болезнь длится уже 24 (!) года. На протяжении этого периода она страдала тяжелейшим фобическим синдромом, состоящим из клаустрофобии, агорафобии, боязни высоты, страха перед лифтами, мостами и многого другого.

Со всеми этими жалобами она за 24 года прошла лечение у многих врачей, в том числе несколько раз была на долгосрочном психоанализе. Кроме того, несколько раз лежала в больницах, многократно подвергалась лечению электрошоком, в конце концов ей предложили лейкотомию. Последние годы была вынуждена провести в психиатрической клинике. Как электрошок, так и интенсивное лечение барбитуратами, фенотиазинами, ингибиторами моноаминооксидазы и амфетаминами не принесло результата. Кроме ограниченной области возле кровати, она нигде не могла находиться. Несмотря на прием транквилизаторов, постоянно находилась в состоянии сильнейшего возбуждения. Интенсивный психоанализ у опытного аналитика, длившийся полтора года, не увенчался успехом.

1 марта 1959 года доктор Герц взялся за этот случай. Он применял метод парадоксальной интенции. Все медикаменты сразу отменили, но, несмотря на это, данным способом все же удалось устранить один симптом за другим, одну фобию за другой. Сначала пациентке рекомендовали пожелать потерять сознание и вознамериться настолько испугаться, насколько это только возможно. Потребовалось всего несколько недель, и пациентка смогла делать то, что она раньше не могла: выходить из отделения, ездить на лифте и тому подобное – все это с четким намерением потерять сознание и упасть. Например, в лифте она говорила: «Видите, доктор, я так стараюсь упасть или начать бояться – все напрасно, я просто не могу, и все». Она начала впервые за многие годы гулять вне клиники, тщетно намереваясь вызвать у себя страх. Спустя пять месяцев пациентка впервые за 24 года освободилась от всех страхов и отправилась на выходные домой. Лишь с одним она не справилась: не смогла пройти по мосту. После возвращения в клинику Герц в тот же вечер посадил ее в свою машину, подвез к мосту, чтобы она прошла по нему. «Постарайтесь испугаться максимально, насколько это возможно!» – сказал он. «Не получается, я не могу начать бояться, доктор», – ответила она. Вскоре ее выписали. С тех пор прошло четыре с половиной года, которые она счастливо провела в кругу семьи. Пару раз в год она приходит к Герцу, но лишь чтобы выразить ему свою благодарность.