Виктор Франкл – Человек в поисках смысла (страница 18)
Экзистенциальное крушение может приводить и к неврозам. Для этого типа неврозов логотерапия создала термин «ноогенные неврозы» - в отличие от неврозов в традиционном смысле слова, т.е. психогенных неврозов. Ноогенные неврозы зарождаются не в психологическом, а скорее в «ноологическом» (от греческого noos - разум) пространстве человеческого существования. Это еще один логотерапевтический термин, который означает все, принадлежащее к специфически человеческому пространству психики.
Ноогенные неврозы возникают не из конфликта между желаниями и инстинктами, а скорее из экзистенциальных проблем. Среди этих проблем большую роль играет крушение воли к смыслу. И очевидно, что в ноогенных случаях адекватная терапия - это не психотерапия вообще, а скорее логотерапия; такая терапия, которая отваживается вторгаться в чисто человеческое измерение.
Я приведу следующиий пример: высокопоставленный американский дипломат пришел в мой венский кабинет, чтобы продолжить курс психоаналитического лечения, начатого пять лет назад у нью-йоркского психоаналитика. Сначала я спросил, почему он вообще считает, что ему необходимо такое лечение. Оказалось, что пациент не удовлетворен своей карьерой, и ему очень трудно согласиться с американской внешней политикой. Однако его психоаналитик твердил ему опять и опять, что он должен стараться помириться со своим отцом, потому что правительство США и, в частности, его непосредственное начальство являются не чем иным, как «образом отца», и следовательно, его неудовлетворенность своей работой вызвана ненавистью, которую он питает к своему отцу. В течение пяти лет психоанализа пациента все больше убеждали принять такую интерпретацию, пока он окончательно не потерял способность видеть реальный лес сквозь пышные кусты символов и образов. После нескольких бесед стало ясно, что его воля к смыслу была расстроена его профессией, и что на самом деле он страстно мечтает заниматься каким-нибудь другим делом. Так как у него не было серьезных причин держаться за свою профессию и не овладеть совсем другой, он это и сделал - и с самым удовлетворительным результатом. С тех пор прошло пять лет - и он по-прежнему доволен своим новым занятием, как он мне недавно сообщил. Вряд ли это вообще был случай невроза, и поэтому я решил, что он не нуждается ни в какой психотерапии, и даже в логотерапии, по той простой причине, что он на самом деле не болен. Не всякий конфликт обязательно является невротическим; некоторый уровень конфликта вполне нормален. В таком же смысле страдание - не всегда патологическое явление; оно может быть не симптомом невроза, а человеческим достижением, особенно если страдание вырастает из экзистенциального расстройства. Я совершенно не допускаю, что поиск смысла существования, или даже сомнения относительно него, всегда вызваны болезнью или приводят к ней. Экзистенциальное расстройство или крушение само по себе не является патологией, и не патогенно (не порождает патологию). Озабоченность человека, даже его отчаяние и сомнения в ценности жизни - это экзистенциальное страдание, но ни в коем случае не душевная болезнь. Очень часто бывает, что интерпретация первого в терминах второй побуждает врача похоронить экзистенциальное отчаяние своего пациента под грудой транквилизаторов. А на самом деле его задача - провести пациента через его экзистенциальный кризис к духовному росту и развитию.
Логотерапия считает своим назначением помочь пациенту найти смысл своей жизни. Так как логотерапия заставляет его осознать спрятанный logos (смысл) своего существования, это аналитический процесс. До этого предела логотерапия напоминает психоанализ. Однако в своих усилиях сделать нечто снова осознанным она не ограничивается подсознательными фактами, но также интересуется экзистенциальными реалиями, такими как потенциальный смысл существования пациента и его осуществление, а также его волей к смыслу. Верно, что всякий анализ, даже если он воздерживается от включения ноологического измерения в терапевтический процесс, старается, чтобы пациент осознал, к чему он на самом деле стремится в глубине души. Логотерапия отходит от психоанализа в той мере, в какой она рассматривает человека как существо, главная забота которого состоит в осуществлении смысла своей жизни, а не в получении удовольствия и в удовлетворении своих побуждений и инстинктов, или в примирении конфликтующих требований id, ego и superego, или в адаптации и регулированию отношений с обществом и средой.
Ноо-динамика
Разумеется, поиск человеком смысла может вызвать внутреннюю напряженность, а не внутреннее равновесие. Однако именно эта напряженность является незаменимой предпосылкой душевного здоровья. Я рискну сказать, что в мире нет ничего, что могло бы так эффективно помочь выжить даже в наихудших условиях, как сознание, что в жизни есть смысл. Много мудрости заключено в словах Ницше: «Тот, кто знает зачем жить, может вынести почти любое как.» Я вижу в этих словах девиз, справедливый для любой психотерапии. В нацистских концлагерях я видел, как люди, знавшие, что их ждет задача, обязанность, которую надо выполнить, имели больше шансов выжить. С тех пор такой же вывод был сделан другими авторами книг о концлагерях, а также в психиатрических исследованиях людей, бывших в японских, северокорейских и северовьетнамских лагерях военнопленных.
Обратимся к моему личному опыту. Когда меня отправили в Освенцим, моя рукопись, готовая к печати, была конфискована. Без сомнения, сосредоточенное стремление востановить эту работу помогло мне пережить ужасы лагерей. Когда в баварском лагере я заболел тифозной лихорадкой, я стал набрасывать на маленьких клочках бумаги заметки, которые помогли бы мне восстановить рукопись, доживи я до дня освобождения. Я уверен, что восстановление утраченной рукописи в темных бараках баварского лагеря спасло меня от сердечно-сосудистого коллапса.
Можно считать, что душевное здоровье основано на определенной степени напряжения, вызванного разницей между тем, что уже достигнуто, и тем, что еще нужно совершить; разрывом между тем, что ты есть, и чем ты должен стать. Такое напряжение присуще человеческому существу, и поэтому незаменимо для душевного благополучия.Так что не стоит колебаться, ставить ли перед человеком задачу поиска потенциального смысла его жизни, который ему надо осуществить. Только так мы можем пробудить в нем волю к смыслу, которая находится в латентном (спящем) состоянии. Я считаю опасным ложное понятие душевной гигиены, предполагающее, что человек в первую очередь нуждается в равновесии, или, как это называется в биологии, «гомеостазе», т.е. в ненапряженном состоянии. В чем человек действительно нуждается - так это не в расслаблении, а скорее в стремлении к значительной цели, свободно выбранной задаче, - и в борьбе за ее выполнение. Он нуждается не в снятии напряжения любой ценой, а в зове потенциального смысла, ждущего от него осуществления. Человеку нужен не гомеостаз, а то что я называю ноодинамикой, т.е. экзистенциальная динамика в силовом поле напряжения, где один полюс является смыслом, который следует осуществить, а другой полюс - сам человек, который и должен это сделать. И не надо думать, что это верно только в нормальных условиях; для невротиков это еще полезнее. Если архитектор хочет укрепить обветшавшую арку, он увеличивает лежащий на ней груз, потому что тогда ее части крепче соединяются друг с другом. И если врач хочет укрепить душевное здоровье пациента, он не должен боятья создать значительное напряжение, переориентируя его по направлению к смыслу жизни.
Указав на благотворное действие ориентации на смысл, я обращаюсь к вредному влиянию того чувства, на которое нынче жалуются так много пациентов, а именно чувства всеобщей и окончательной бессмысленности их жизни. У них нет осознания смысла, ради которого стоит жить. Их преследует ощущение внутренней пустоты, вакуума; они попали с ситуацию, которую я назвал «экзистенциальным вакуумом».
Экзистенциальный вакуум - широко распространенное в двадцатом веке явление. Его легко объяснить; в нем виновата двойная утрата, которую человек перенес с тех пор, как стал настоящим человеческим существом. В начале своей истории человек утратил часть животных инстинктов, которые определяли поведение животного и служили ему охраной. Такая охрана, как и Рай, навсегда потеряна для нас; нам приходится принимать решения сознательно. Вдобавок, произошла еще одна утрата, причем на совсем недавней ступени развития: традиции, которые долго служили надежной опорой поведения человека, сильно ослабели. Теперь ни инстинкты не говорят ему, что нужно делать, ни традиции - как следует поступать; иногда он даже сам не знает, чего ему хочется. Вместо этого, человек либо стремится поступать так, как другие (конформизм), либо делает то, что другие от него хотят (тоталитаризм).
Недавнее статистическое обследование обнаружило, что среди моих европейских студентов 25% в большей или меньшей степени страдают экзистенциальным вакуумом. Среди моих американских студентов их было уже не 25%, а 60%.