Виктор Федоров – Закат Бессмертия (страница 19)

— Выходит, это случайность? Какой-то еде… не везет? А какая-то остается пригодной к употреблению, как обычно?

— Той, которой «не повезло», становится все больше. Это заметно даже без донесений: процесс идет по всему городу и носит повальный характер. Если вас интересует примерное соотношение… Возьмите десять ящиков разнообразной еды — минимум три из них пойдут на выброс. В кладовых замка ситуация еще хуже: две четверти от проверенных запасов. Прибавьте к этому то, что даже приготовленная из здоровых продуктов пища через несколько часов может испортиться. А еще плесень имеет свойство мгновенно расползаться, если ее проморгать.

— Но я ни разу не замечала подобного.

— Вряд ли еда в вашей тарелке успевает просуществовать больше получаса. — Морн криво ухмыльнулся. — Поэтому жалоб от людей, подобных нам с вами, почти нет. Тем, кто трапезничает в замке, еду подают незамедлительно, и с той же скоростью она оказывается в желудках. Пока речь идет о нескольких часах, а чаще — днях. Вот если настанет момент, когда гниль начнет проявляться за считаные минуты…

Райя поводила каблуком по земле, размышляя. Плохо, очень плохо. Сомневаться в словах Черной мантии причины не было. Если он говорит, что с едой происходит что-то странное, — значит, так и есть. Но даже на фоне прочих бед, что творились вокруг, эта была чересчур невероятной. И опасной. Опасной для всех в городе.

Ее собеседник тем временем продолжал чеканить слова:

— …у меня есть догадка. Предположение, если хотите.

Встрепенувшись, девушка уставилась на Морна, но тот покачал головой.

— Ваш ход. Ну же. Хочу, чтобы вы раскинули мозгами и сами сказали мне: что изменилось в городе за последнее время? Что могло послужить причиной перемен?

— Осада?

— Войско пока что за нашими стенами, к счастью. А проблема внутри, пусть и успела слегка выплеснуться наружу.

Райя задрала голову к небу. Что поменялось в городе за время ее отсутствия? Морн прав: наступление вражеской армии стало шоком для нее лично, но за всю историю мира подобные вещи граничили с обыденностью. Как и предательства, склоки или смерти. Нет, здесь что-то еще, чего раньше не бывало. Кто-то.

Она резко повернулась к нему.

— Годвин?

— Годвин лишь попутчик, квартирант в чужом теле, если мы все готовы в это поверить. Может, он и правда слышит нас и болтает со своим носителем. Главное, что перемещения его ограничены волей и желаниями Эдвина — так, во всяком случае, утверждают его друзья и он сам. Но именно с появлением парнишки проблема обозначилась так явно.

— Вы думаете, это он…

— Травит еду? Что вы, уж точно не целенаправленно. Мальчик абсолютно потерян в этом мире, не будь рядом с ним Лиса… Неважно. Следите за руками. Я осторожно расспросил всех его спутников. Объединились они в Вествуде, где не наблюдалось никаких проблем, по крайней мере с пищей. После чего проследовали сюда, в столицу, не взаимодействуя ни с кем по пути. Но, по словам участников этого похода, иногда еда и правда портилась, пусть и достаточно редко, чтобы можно было списать все на дорожные тяготы. Если сопоставить даты, то что произошло прямо перед их отбытием с запада?

Райя попыталась мысленно свести дни. Тихонько уточнила:

— Кратер в Фароте?

— Верно. По заверению госпожи Августин, это упрочило связь нашего мира с той стороной, а мальчик начал слышать изначального в своей голове. Судя по докладам, которые я выслушал, за время путешествия силы его значительно выросли. Настолько, что фаротская армия до сих пор сортирует мертвых и раненых, — во всяком случае, мне хочется в это верить. Из этого я делаю вывод, что и упомянутая связь крепнет, а прореха в небытии растет.

— Я помню этот разговор. Новые кратеры нужны врагу, чтобы приблизить развязку.

— Нашим новым друзьям удалось сберечь библиотеку, но юноша все равно влияет на окружение. С недавних пор он поселился в замке — и пища в округе сразу стала портиться чаще. Чтобы не увидеть здесь закономерность, нужно быть наивным человеком. Я к таким не отношусь.

Райя поковыряла ногтем зацепку на рукаве, пребывая в глубокой задумчивости. Морн, видя, что ее одолевают сомнения, добавил:

— Я все перепроверил: земледелец, у которого прогнил заготовленный урожай, живет в нескольких часах верхом от Аргента. Через его владения Лис со спутниками как раз проходил на пути в город. В последнюю ночь они остановились неподалеку, на саму ферму не заходили и никак с хозяином не взаимодействовали. Но если я прав, то одного присутствия юноши поблизости хватило. В осенней суматохе плесень распространилась быстро и незаметно.

— Это… Это очень плохо. Мы часами обсуждали дефицит воды, а накануне выяснили, что к нему добавились еще и перебои со снабжением рунами. И со всем этим еще можно как-то совладать, я уверена. Но если город столкнется с нехваткой пищи, да еще так быстро, как вы описываете, — это катастрофа.

— Рад, что вы пришли к тем же выводам, что и я.

— Я несколько раз расспрашивала Сэта о том, что произошло на переговорах. Брут как раз таки упомянул, что «смерть ждет за стенами, без рун, воды и еды». Это можно было счесть обычной бравадой, но теперь даже эта фраза отдает душком. Неужели Осфетид знал о чем-то подобном и потому дал приказ выступать?

— Понятия не имею. Но просчитал ли он все заранее или обстоятельства сошлись не в нашу пользу — не имеет значения. Город висит на волоске. Если гниль продолжит расползаться с такой скоростью, у нас нет даже тех крох времени, что оставались прежде.

— Но если еда гниет везде, где Эдвин успел побывать, то у фаротской армии тоже огромные неприятности. Он ведь был в их лагере.

— Не так уж и долго. Мы пока не знаем, сколько должно пройти времени, чтобы этот губительный эффект возымел действие. Впрочем, если его участия в переговорах хватило, чтобы дополнительно ослабить осаждающих, — это будет хорошим подспорьем. Но даже если их припасы начнут портиться, мы зависим от поставок гораздо сильнее.

— И что делать? — Вопрос сорвался с губ сам собой, прозвучав беспомощно и наивно. Райя запустила руку в волосы.

— Эдвин, Лис и все, кто готов отправиться с ними, собираются покинуть город в ближайшее время. Возможно — подчеркну, только возможно, — после их отъезда все придет в норму. Но разгребать дерьмо мы все равно будем еще долго. К тому же их путь лежит на север, а он далек и опасен.

Райя похолодела.

— Думаете, каждое поселение на их пути постигнет та же участь?

— Мыслите шире. Они сами столкнутся с этой проблемой. Чем дальше, тем суровее условия и больше времени в пути без возможности пополнить припасы. Если одним прекрасным утром обнаружится, что на завтрак осталась только плесень… Тот, ради кого затевался этот поход, сам и сведет его участников в могилу. Горькая ирония, не находите?

— Вы говорите об Эдвине или Годвине?

— Не имеет значения. Знаете, Райя, я не люблю упускать возможности. — Морн перевел взгляд на стены замка. — А мальчик был и остается прекрасной возможностью. Наш уговор по-прежнему в силе, я держу слово. Способ вывести их отсюда найдется. Но не скрою: я надеялся, что, прежде чем мы расстанемся, уникальные навыки этой компании еще удастся обратить на благо страны. Такие люди, как Сэт, всегда делают вид, что живут ради себя. Но стоит случиться беде — и они не способны остаться в стороне. Поэтому ими так легко манипулировать.

Он развел руками.

— Но какой толк в манипуляциях, если теперь время работает против нас? Чем дольше мальчик находится поблизости, тем хуже. А если отправить их всех прочь, не предупредив о последствиях, — эти люди уже обречены.

— Так предупредите!

— Полагаю, в таком случае любой разумный человек, коим господин Лис, несомненно, является, изъявит желание остаться здесь подольше, чтобы найти способ обезопасить себя от голодной смерти. И вам, и мне, и всем остальным в городе это не пойдет на пользу.

— И наоборот: если план Лиры провалится, то Симфарее ничто уже не поможет.

— Теперь вы понимаете всю тяжесть свалившейся на меня дилеммы.

Они помолчали. Райю вновь пронзил болезненный спазм, сродни тому, что атаковал ее в Фароте: сердце колотилось, на лбу выступил пот. Но если тогда это можно было объяснить губительным воздействием рун на организм, то сейчас все было куда проще — страх. Точнее, пронзительный ужас, который сковывал тем сильнее, чем больше она раздумывала над ситуацией, в которой они оказались.

Девушка вытерла потекший нос рукавом, слабым голосом сказала:

— Изначальный, которого мы все тысячу с лишним лет превозносим в молитвах, может нас всех погубить? Как-то это неправильно.

— Если я начну перечислять все противоречия между тем, что вижу, и тем, что должен видеть, мы не уйдем отсюда до конца завтрашнего дня. — Морн вдруг весь подобрался и посмотрел ей в глаза. — От привычки утирать сопли пора бы избавиться, особенно вам, госпожа Гидеон.

— Пока не придумала, чем еще можно заняться.

Прозвучало дерзко, но Райю и правда окатило отрезвляющей волной легкого презрения. Словно Черная мантия требовал от нее совсем иной реакции — не такой жалкой. Глава тайной службы, которая, если начистоту, в ее глазах уже лишилась былой загадочности, тут же смилостивился:

— Как минимум вы можете облегчить их путешествие одним способом: помогите Лису докопаться до сути этих ваших скачков сквозь небытие.