Виктор Доценко – Ловушка для Бешеного (страница 21)
Однако противник не только не сделал попытки его добить, но и демонстративно отошел и присоединился к основной группе, позволяя Бешеному прийти в себя.
«Все ясно, — с облегчением подумал Савелий, — это своего рода тренировка. Они меня на вшивость проверяют».
Через пару минут он вновь принял боевую стойку. С шестым и седьмым бойцами ситуация практически повторилась. Они, будто специально демонстрируя ему свое мастерство, пытались нанести самые хитроумные и опасные удары, от которых он, иногда не без труда, уходил, но надо признать, что и его редкие попытки всерьез достать противников не всегда приводили к ожидаемому результату.
В конце концов Бешеному эти игры надоели. Он понял главную цель этих «уродцев» или того, кто за ними стоит, — доказать ему, что есть на земле сила, с которой ему, знаменитому Савелию Говоркову, не так‑то уж и просто справиться.
«Что ж, благодарю за намек! На досуге подумаю всерьез над полученными знаниями и будьте уверены, что в следующий раз я вас щадить не буду!» — В нем все сильнее и сильнее разрасталась злость.
Это совсем не входило в его планы. Характер мог заставить плюнуть на все и ринуться в полновесный бой. Савелий отлично понимал, что делать этого никак нельзя. И несмотря на то, что это претило его характеру непобедимого бойца, нужно было срочно изобретать какую‑то новую тактику.
Если он прекратит бой, изобразив усталость или травму, «уродцы» не будут его добивать, поскольку он признает свое поражение. Почему‑то показалось, что если он выиграет хотя бы один бой, то игры закончатся, но выиграть он должен «по очкам», не нанося сопернику серьезного урона. Так будет честно.
Усыпляя бдительность противников, Савелий пошел на хитрость и в схватках с восьмым и девятым «уродцами» сам был не только не активен, но и пропустил пару ударов. Пусть видят, что он постепенно выдыхается…
Зато в схватке с десятым Бешеный предстал во всей красе и умудрился нанести тому в прыжке удар ногами в плечо, от которого противник повалился навзничь, а Савелий демонстративно отошел к стене и привалился к ней, ощущая приятный холодок в спине.
В одиннадцатом поединке Бешеный опять намеренно пропустил два удара, один из которых оказался сильнее, чем он предполагал, и он вновь прислонился к ставшей уже почти родной стене.
Двенадцатый противник начал бой активно, и Савелию пришлось мобилизовать все свои силы, чтобы ему противостоять. Увернувшись от очередной атаки, Бешеный сделал вид, что опускается на одно колено. Противник ринулся на него, и тут Савелий, собрав все оставшиеся силы, неожиданно выпрыгнул и нанес тому увесистый удар ногами в грудь. Бешеный постарался точно выверить мощь удара, который свалил противника с ног, но не нанес ему серьезных увечий, ну, может, сломал пару–другую ребер. Последний «уродец» с трудом поднялся с пола и, держась за грудь, медленно побрел в своим товарищам.
Зазвучала печальная торжественная музыка, похожая на похоронный марш, распахнулась дверь, и на ее пороге возникла еще одна фигура в полосатом трико. Зал затаил яркий свет. Фигура медленно приближалась к Савелию, и он с некоторой оторопью увидел, что к нему идет живой… Марсель.
Конечно, Бешеный ни на минуту не усомнился, что это очередная маска или так умело наложенный грим. Но еще один поединок, да еще с таким бойцом, каким был Марсель, он может и не выдержать…
Фигура остановилась метрах в трех от Бешеного и застыла с руками, скрещенными на груди. В глазах «Марселя» Савелий прочитал одно чувство — ненависть. Эти «гляделки» продолжались минут пять. До Бешеного дошли и мысли «Марселя»:
«Так бы и разорвал тебя, грязный русский пес, на месте собственными руками, но нельзя…»
«Почему нельзя?» — удивился Савелий, но долго размышлять ему над этим не пришлось…
Под сводами подвала оглушительно и призывно прозвучали трубы. Савелий посмотрел на двери. По обе ее стороны стояли два гренадерского роста трубача в блестящих странных мундирах. При звуках трубы «уродцы» торопливо двинулись к двери и выстроились там в две шеренги, по шесть с каждой стороны. Пока Савелий разглядывал происходящее у двери, «Марсель» куда‑то исчез. Два амбала в шитых золотом голубых мундирах внесли громадное старинное кресло, над спинкой которого высилась небольшая серебряная корона, и бережно установили в центре зала, сами заняв места по бокам.
Вновь торжественно и громко запели трубы, и в зал быстрой походкой вошел среднего роста человек в длинной черной мантии. На голове его была белоснежная чалма. Он удобно устроился в кресле и только тогда поднял пронзительный взгляд своих черных глаз на Бешеного.
Вы можете подойти поближе, мсье Говорков, — с небольшим акцентом по–русски сказал он.
Не требовалось выдающегося ума, чтобы сообразить, что перед ним тот самый «гений без тормозов», по меткому определению Широши, тот самый пресловутый Анри Гиз, встречи с которым Бешеному лучше было бы избежать.
«Ну я и влип, — подумал Савелий, изобразив на своем лице удивление и некоторую даже растерянность. — Пусть себе воображает, что произвел неизгладимое впечатление на простодушного Бешеного».
С этой мыслью Савелий продолжал стоять, словно не расслышал приглашения.
Прошу прощения, я как‑то упустил из виду, что Савелий Кузьмич Говорков — официальный покойник, — с недоброй усмешкой проговорил Гиз. — Пока не выяснил, каким именем теперь наделил вас этот старый болтун, так называемый Широши, но все‑таки подойдите поближе.
Последняя фраза была произнесена тоном человека, привыкшего повелевать, и Савелий счел сейчас самым разумным подчиниться. Здесь выбора у него не было.
Вы, похоже, устали, — с откровенным ехидством констатировал Гиз. — Я предложил бы вам сесть, но вы же видите, тут нет второго кресла, так что вам придется еще немного постоять…
Бешеный попытался прочитать мысли Гиза, который оценивающе осматривал его с головы до пят.
«И этот жалкий тип победил самого Марселя и выдержал почти часовую схватку с моими лучшими бойцами?» — бился в мозгу Гиза немой вопрос.
«Окажись мы один на один в чистом поле, показал бы я тебе жалкого типа», — мстительно подумал Бешеный, изображая, что немного растерян.
Уверен, вы уже давно догадались, кто я. Ведь во всех досье на вас особо подчеркиваются ваша необыкновенная проницательность и поразительное умение принимать самые оптимальные решения в нестандартных ситуациях.
Савелий молча кивнул в знак согласия.
Савелий Говорков, он же Бешеный, вы виновны в гибели одного из лучших моих людей и моего близкого друга! — торжественным и строгим тоном прокурора начал Гиз. — Уже одним этим вы заслужили долгую мучительную смерть. Но вы еще и помешали мне осуществить то, что я наметил. Да будет вам известно, что людей, которые сознательно становятся на моем пути, я безжалостно устраняю. Иными словами, вы заслуживаете двух смертных приговоров одновременно! Скажите, я не прав?
Возможна и такая точка зрения, — уклончиво ответил Савелий: спорить по существу с этим типом, очевидно, не имело никакого смысла.
Но убить вас, сами понимаете, плевое дело! Я могу просто запереть вас в этом зале, где вы умрете мучительной смертью от голода и жажды. А как увертюру к основному действию можно повторить небольшую тренировку с моими талантливыми мальчиками. Бесспорно, вы — мастер, но многие из них, как и убитый вами Марсель, мало в чем вам уступают, и вы в этом сами недавно убедились.
Бешеный с безразличным видом молчал.
Но лишить вас жизни, учитывая, что вы и так уже покойник, — Гиз мрачно улыбнулся, — самое простое, лежащее на поверхности решение, а мое главное достоинство состоит в выборе неожиданных, парадоксальных ходов…
Он замолк и пристально посмотрел на Бешеного. Тот с безразличным видом пытался «читать» его мысли: «Эта козявка в полной моей власти, что хочу, то с ним и сделаю. Но он, пожалуй, туповат или потерял способность к эмоциональному восприятию мира».
Будучи сам человеком эмоциональным, Гиз с некоторым пренебрежением относился к людям холодным, считая их унылыми и примитивными.
Даже если вам удастся бежать, что в сложившихся обстоятельствах, даже при всех ваших знаменитых способностях, маловероятно, то даже в этом случае, обретя свободу, вы всегда будете помнить о том, что вынесенный мной вам приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Иными словами, вы будете жить в ежеминутном ожидании неминуемой смерти. И ваша жизнь и так никогда не бывшая раем, превратится в сущий ад, — самодовольно закончил свою длинную тираду Гиз.
Бешеный продолжал упрямо молчать. Ему было любопытно, что же последует дальше.
Я хочу, чтобы вы поняли, что у вас действительно есть единственный шанс, — будничным и деловым тоном произнес Гиз.
Занять место убитого мной вашего непобедимого Марселя… — с явной иронией отозвался Бешеный: он уже давно понял, к чему этот тип клонит.
Место Марселя занять не может никто, но ваши мысли идут в верном направлении. — Гиз сделал небольшую паузу.
«Сработало! Сработало! — прочитал Савелий радостную мысль Гиза. — Сейчас рыбка проглотит крючок!»
Размышляя над дальнейшими вариантами вашей судьбы, — задумчиво проговорил Гиз, не сводя своего взгляда с Савелия, — я пришел к заключению, что самым разумным будет предложить вам сотрудничество. Сегодня ваш выбор печально ограничен: либо стать дважды покойником, причем на этот раз действительно полновесным, либо согласиться на работу со мной. Обещаю, она будет высокооплачиваемой, интересной и исключительно в рамках вашей профессиональной деятельности. Более того, могу заранее гарантировать, что работать в России вам не придется. На земле есть много других, не менее важных для нас стран.