Виктор Доценко – Ловушка для Бешеного (страница 23)
Не спешите. Все по порядку, — из большого запечатанного конверта Широши вынул конверт поменьше и протянул Савелию. — Внимательно ознакомьтесь и все бумажки, кроме, естественно, паспортов, уничтожьте. С сегодняшнего дня вы — американский журналист Сэм Хлебникофф, потомок эмигрантов первой, после революционной волны, троюродный брат известного американского журналиста Поля Хлебникофф, корреспондента журнала для очень богатых людей «Форбс» и автора скандальной книги о Борисе Березовском «Крестный отец Кремля».
— А я что, тоже известный журналист? — с недоумением поинтересовался Савелий.
На ваше счастье, нет, — без всякой усмешки ответил Широши. — Вы пишете исключительно для русских газет в Калифорнии. Тираж у них у всех небольшой, но их там до черта. В конверте их полный список, выбирайте любые, все равно, кроме русских эмигрантов, их никто не читает. По легенде, вы живете недалеко от Окленда, это напротив Сан–Франциско, через залив. С престарелыми родителями, разведены. Несколько русскоязычных газет собрали сумму, необходимую для вашей поездки в Грузию, чтобы вы подготовили им горячие материалы непосредственно с места событий.
Понятно. А в чем смысл этого маскарада? — недовольно спросил Савелий. — Мне что, сидеть в Тбилиси и сообщать о том, как злые грузины обижают бедных русских?
Широши насупился.
Мне никак не удается убедить вас, Савелий Кузьмич, как высоко я ценю вас. В ближайшие дни вместе с двумя американскими коллегами вы отправитесь в Панкиси…
Собирать материал для будущих статей? — насмешливо перебил Савелий.
У меня есть абсолютно точные данные, что бен Ладен скрывается в Панкиси, — не обращая внимания на иронию собеседника, мрачно сообщил Широши.
Вот это да! — искренне обрадовался Савелий. — А все были уверены, что он либо в Афганистане, либо в Пакистане.
В Панкиси он чувствует себя в полной безопасности. Во–первых, никому не приходит в голову, что он может быть там, во–вторых, там фактически правят люди типа Гелаева, которых он финансирует. А тем, что совершили его люди в Нью–Йорке 11 сентября, он вызвал к себе почти религиозное почитание у боевиков–фанатиков. У нас появился хоть небольшой, но шанс, и использовать его можете только вы, Савелий Кузьмич…
— Все ясно, — коротко сказал Бешеный. — Но прежде, чем я соглашусь, хочу попросить вас об одном одолжении…
Слушаю вас, — нахмурился Широши.
У меня нехорошие предчувствия по поводу жены и сына: им грозит какая‑то беда…
Откуда такая информация? — встрепенулся встревоженно Широши, — уж не от Гиза ли?
Нет, не от него: просто мои предчувствия, — не вдаваясь в подробности, ответил Савелий.
Хорошо, попытаюсь проверить, но я уверен, что Джулия из тех людей, кто сможет постоять и за себя, и за своих близких!
Вашими устами да мед бы пить, — вздохнул Савелий.
Я сказал, что узнаю, значит узнаю, — напомнил Широши. — Ну так как?
Я пойду один?
Вас и ваших коллег будут сопровождать два грузина, многим мне лично обязанные. Говорят по–английски и, что самое главное, по–чеченски. Эти ребята вообще много что умеют, — многозначительно заключил Широши.
Когда я с ними встречусь?
Как только мы закончим разговор — они вас ждут в соседнем номере вместе с необходимой вам одеждой, профессиональной экипировкой и даже американской зубной щеткой, — позволил себе под конец пошутить Широши.
Мне нужны сведения о моих американских коллегах, — после недолгой паузы произнес Савелий.
Один из них, признанное «золотое перо» американской журналистики, Чарльз Фельдман, верный поклонник глобализма во всех его формах, автор статей и книг, его прославляющих. Работал когда‑то заведующим международным отделом «Нью–Йорк тайме». Сейчас на вольных хлебах. Публикуется в самых авторитетных американских изданиях, типа «Тайм» и «Уолл–стрит джорнэл». Неплохо говорит по–русски. Еще с советских времен близко знаком с Шеварднадзе, много раз брал у него интервью. Второй ваш спутник, дама, Мэри Барнс, представляет синдикат региональных газет, русского не знает, вообще не слишком образована, но неглупа, активна и пронырлива.
И мы что, так втроем и будем болтаться по Панкиси? — спросил Савелий.
Журналистское братство — штука довольно специфическая. Внешне они дружат, вместе выпивают и хлопают друг друга по плечу, но конкуренция среди них покруче, чем у уличных торговцев всяким барахлом. Впрочем, вас‑то они как конкурента рассматривать не будут, поскольку вы пишете исключительно для эмигрантской аудитории, а на этом ни денег, ни имени не сделаешь.
И на том спасибо, — деланно обрадовался Савелий.
Могу вам сразу сказать, что Фельдман наверняка будет встречаться с самим Шеварднадзе, куда ни вас, ни даму никто не пустит. Так что и вы можете встречаться с кем угодно, не отчитываясь перед коллегами.
Да уж как‑то не к лицу мне быть хвостом американской журналистики, — будто размышляя вслух, произнес Бешеный.
Временно забудьте про эмоции, — вступил Широши. — В своем американском паспорте вы найдете и российскую трехмесячную визу, на всякий случай. В конверте и паспорт Серафима Кузьмича Филимонова. Деньги на поездку в Панкиси у ваших сопровождающих, а вот вам, опять же на всякий непредвиденный случай, карточки «Виза» и «Америкэн экспресс». Там денег предостаточно.
Бешеный оценил предусмотрительность Широши.
И последнее. Вот вам мобильный телефон, по которому вы сможете в любое время связаться со мной.
В него введен ваш номер?
Номера мои меняются довольно часто, но, чтобы узнать тот номер, по которому я в данный момент нахожусь, нажмите букву «Ф», и он высветится.
Так. Как будто все понятно, — удовлетворенно сказал Бешеный. — А вы когда отбываете?
Буквально через пять минут, только познакомлю вас с моими ребятами.
«Ребята» оказались крепкими парнями лет под тридцать, похожими друг на друга.
Они двоюродные братья, — пояснил Широши и, представив им Савелия, повелительным тоном произнес: — Подчиняться этому человеку беспрекословно и беречь его, как родного отца. Поняли, мальчики?
«Мальчики», как по команде разом вскочившие при появлении в номере Широши и Бешеного, ели Широши глазами, как новобранцы строгого старшину.
Будет исполнено, батоно Феликс, — дуэтом ответили они.
Желаю вам удачи! — С этими словами Широши благополучно удалился в неизвестном направлении.
Когда за ним закрылась дверь, Бешеный вспомнил, что так и не узнал, куда его загадочный партнер отправился.
Ребята носили старинные грузинские имена Элгуджи и Мамука. Савелий только собрался поближе познакомиться с ними и предварительно наметить ближайший план действий, как раздался телефонный звонок.
Сэм! — зарокотал в трубку по–английски сочный бас. — Привет, старина Сэм! Это Чарли Фельдман. Мы с Мэри знаем, что ты уже целых два дня скучаешь в этом милом и абсурдном городе. Мы прилетели час назад и приглашаем тебя поужинать. Познакомимся и сообразим, как и с кем нам жить. Так что спускайся через полчаса в ресторан, форма одежды — свободная.
Делать было нечего. Савелию просто необходимо было принять душ, побриться и вообще привести себя в приличный вид. Оказалось, что Мамука и Элгуджи живут в номере напротив.
— Когда вы будете готовы, Савелий Кузьмич, стукните к нам в дверь. Мы пойдем в ресторан с вами, — извиняющимся тоном сказал Мамука, а Элгуджи добавил:
У нас уже заказан соседний с вашим столик. Такой у нас приказ — всегда быть рядом с вами…
«Что ж, приказы надо выполнять», — мысленно согласился Савелий, а вслух сказал:
Не волнуйтесь, ребята, я от вас бегать не собираюсь…
Через сорок минут они вошли в полупустой ресторан гостиницы «Аджария»…
Нефть цвета крови
Константина разбудил звонок мобильника, лежавшего рядом, на ночном столике. Номер мобильника частный детектив Рокотов оставлял только родственникам и самым важным клиентам. Значит, дело не терпит отлагательства.
Слушаю, — сонно буркнул в трубку Константин: он не спал две ночи подряд и был зол на себя за то, что не включил автоответчик.
Спишь, а того не знаешь, что в стране власть переменилась!
Звонивший проговорил таким серьезным тоном, что сон Константина как рукой сняло.
Папа, что это еще за шуточки? — По голосу звонившего Константин безошибочно узнал отца.
Михаил Никифорович тоже хорошо знал собственного сына. Главное — не дать Рокотову–младшему изобрести повод увильнуть от разговора с родителем под предлогом «неотложных дел».
Костик, ты уже наметил какие‑нибудь планы на сегодняшний день? — вкрадчиво поинтересовался отец. И, не дав сыну рта открыть, тут же продолжил: — А вот я наметил! Немедленно встаешь, руки в ноги — и марш ко мне!
Константин бросил взгляд на часы.
В пять часов утра? К тебе на службу? Что за спешка?
—- Протри глаза, соня! Пять часов вечера на дворе.
Сережа уже, наверное, замаялся ждать у твоего дома.
Он тебя отвезет в отчий дом. Пообедаем по–семейному. Заодно обсудим одно дело…
Если отец произнес слова «одно дело», значит, это дело суперважное. А раз суперважное — значит, про него писали в газетах или болтают по радио. Следовательно — надо купить последние выпуски прессы. Так размышлял Константин, поспешно одеваясь и устремляясь вниз по лестнице.
Сережа, водитель Рокотова–старшего, бродил вокруг машины и от скуки пинал по очереди все скаты черной служебной «Волги». Увидев Константина, он обрадовался и немедленно бросился заводить двигатель. Он знал, что Константин терпеть не мог, когда перед ним распахивали двери служебных машин.