Виктор Доценко – Король Крыс (страница 54)
Спустя секунду этот звук потонул в гуле пистолетных выстрелов — Бешеный стрелял навскидку, по силуэту.
Нечаев, даже не вскрикнув, свалился на пол, топорик с глухим стуком упал рядом.
В комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Говорков, лежа в проеме между диваном и креслом, силился определить, попал он или промазал.
Бешеный сторожко приподнял голову — Лютый, нелепо вывернув руку ладонью вверх, навзничь лежал у двери в соседнюю комнату. Похоже, одна из пуль все‑таки настигла его. Злосчастный топорик валялся в полуметре от лежавшего.
Савелий поднялся в полный рост и, держа противника под прицелом, стал приближаться к нему.
Судя по всему, Лютый был мертв. Об этом свидетельствовала и неестественная поза, и растекавшаяся по полу алая лужица.
Правда, Савелий не видел лица Нечаева, да и отсутствие предсмертных криков, хрипов и агонии несколько настораживало его.
Продолжая держать Лютого под прицелом, Говорков подошел к нему вплотную, наклонился и едва понял, что ошибся, что враг его жив, как последовал молниеносный удар, который выбил у него оружие. «Стечкин», описав сложную траекторию, вылетел в окно.
В следующую секунду оживший труп вскочил на ноги, провел серию ударов в голову и по корпусу. Бешеному стоило немалого труда парировать их. Теперь фактор внезапности был на стороне Нечаева.
Схватка возобновилась. Савелий сразу понял, что перед ним очень сильный соперник и так просто с ним не справиться. Нужно мобилизовать все свои силы, весь свой опыт.
Лютый неожиданно провел удар ногой. Савелий, ловко перехватив его ступню в воздухе, бросил нападавшего в дальний конец комнаты, и Лютый, летя на сервант, неминуемо покалечился бы, если бы не извернулся. Он тоже отлично владел своим телом.
Затем, легко вскочив на ноги, метнул в Савелия видеомагнитофон. Савелий успел увернуться, и магнитофон с глухим стуком грохнулся о стену. Вместе с электронной начинкой на пол выпала кассета–адаптер и раскололась на части. «Нельзя ее здесь оставлять», — мелькнуло в мозгу Нечаева, но кассета была под ногами у Савелия. Тот весь напрягся, заметив на губах у соперника, стоявшего у открытого окна, кривую ухмылку. Рука Нечаева медленно поползла в карман, и спустя мгновение в ней холодно и зловеще блеснуло лезвие выкидного ножа.
Виртуозная серия ложных выпадов. Казалось, соперники не раз встречались в поединке, настолько точными были их действия. Удар — защита, защита — удар!
Всякое действие молниеносно пресекалось противодействием, любая ловушка разгадывалась почти автоматически.
Короткий замах Лютого, и Савелий без труда перехватывает руку с ножом, делает изящный бросок. Нападавший, на долю секунды потеряв ориентацию, ударяется головой о стену, валится на пол, тут же вскакивает на ноги, но никак не может сориентироваться.
Казалось, еще секунда, и Бешеный нанесет свой коронный двойной удар «маваши», но Лютый каким‑то непостижимым образом сообразил, что делать в сложившейся ситуации, и Савелий неожиданно для самого себя пропустил очень болезненный удар носком в коленную чашечку. И хотя двойной удар не получился, первая половина приема достигла цели, и Лютый снова, отлетев к противоположной стене, очутился на полу.
Не вставая, Лютый метнул нож, целясь прямо в лицо, но молниеносная реакция спасла Говоркова и на этот раз — он успел чуть отвести голову в сторону, и смертоносное лезвие, со свистом разрезая воздух, вылетело в открытое окно, последовав за его «стечкиным».
Лютый попытался вскочить на ноги, и это не осталось незамеченным: сильнейший удар правой ногой в голову — и лидер сабуровской группировки, обливаясь кровью, снова оказался на полу.
Казалось, такой сокрушительный удар не выдержать никому. Говорков уже изготовился, чтобы добить противника окончательно, и вдруг получил несильный, но коварный и очень точный болезненный тычок в солнечное сплетение, которым и сам обычно пользовался.
Мгновенно сбившееся дыхание заставило Савелия сложиться пополам.
Силы противников были равны. А после того как Лютый применил удар, которому Савелия научил Учитель, Говорков был столь сильно удивлен, что невольно восхитился своим врагом, почувствовав к нему нечто вроде уважения. Впервые в жизни Бешеный встретил человека, который не уступал ему в единоборстве.
Однако возможности продолжать схватку были исчерпаны: во–первых, слишком тесное для боя помещение не позволяло соперникам полностью продемонстрировать свое искусство, во–вторых, ни у Бешеного, ни у Лютого уже не осталось сил.
Савелий все это хорошо понимал и, сидя у стены, нарочно сделал паузу, чтобы восстановиться. Он смотрел, как Лютый безуспешно пытается встать на ноги. Выглядел он ужасно: разорванная окровавленная куртка, рассеченная бровь, распухшее от побоев лицо.
Казалось, победа близка: вот он, тот самый неуловимый негодяй, главарь сабуровской криминальной империи, за которым он, Савелий Говорков, столько времени охотился!
Окровавленный, беспомощный, избитый, сидит, прислонившись спиной к противоположной стене. Надо лишь найти в себе силы подняться, сделать несколько шагов и нанести один–единственный удар — теперь уж наверняка решающий.
Но подняться, а тем более нанести последний удар у Бешеного просто не было сил. Савелий подумал, что вряд ли выглядит лучше, чем его противник: все тело ломило, разбитый коленный сустав словно онемел, рукав куртки набухал горячей и липкой кровью.
Савелий чувствовал, что сейчас не сможет восстановиться для решающего удара, и это его сильно злило. Он с ненавистью смотрел на бандита и молчал: да и вряд ли слова были бы красноречивее этого его взгляда.
Как ни странно, Лютый смотрел ему в глаза, и его взгляд тоже не отличался добротой, правда, в нем затаилась усмешка.
Усмешка была столь неуместной, как бы даже обидной для Говоркова, что ему захотелось бросить в лицо этому паршивому бандиту что‑нибудь оскорбительное, унизить. А если Лютый бросится на него, тут же прикончить.
Вдруг Савелий вспомнил про свой «хитрый» нож.
Он хранился у него с тех давних времен, когда бежал из колонии строгого режима, куда его упрятали, обвинив в преступлении, которого он не совершал. Этот нож достался ему после гибели остальных участников побега. «Хитрым» он называл его потому, что в рукоятке было пять лезвий, которые под воздействием тугой пружины вылетали с такой скоростью, что легко пробивали десятислойную фанеру.
Савелий, не сводя глаз с противника, уверенный, что тот обессилен схваткой и вряд ли сможет что‑либо предпринять, спокойно сунул руку в задний карман, стал медленно вытаскивать нож, повернув рукояткой к бандиту.
Совершенно обессиленный, Лютый сидел напротив Савелия и с вялой усмешкой смотрел на врага. Выражение его лица нисколечко не изменилось, когда Савелий потянулся рукой к заднему карману и что‑то достал оттуда. Интерес вызвала лишь поднятая в его сторону рука.
Что у него? Пистолет? Не похоже! Вдруг Лютого осенило: нечто подобное ему показывал один умелец, когда сидел в зоне. Стреляющий нож. Что делать? Сил, чтобы увернуться от удара или защититься, нет. Да и как защититься, сидя у голой стены? Опасность стала такой конкретной и осязаемой, что Лютый мысленно прощался с жизнью.
Страха не было. Он не менял позы, не дергался. Только выражение лица стало другим. Стерлась усмешка, уступив место печали, словно мысли его обратились к вечности, к не выполненным на этой грешной земле обещаниям. Так оно и было. В этот момент он думал о Наташе, и воспоминание о той ночи причиняло ему боль. Он не сможет сделать то, в чем поклялся.
Даже его лютый враг, Говорков, заметив эту перемену, застыл в нерешительности: что‑то удерживало, мешало поставить окончательную точку в жизни бандита.
Трудно сказать, чем бы все это кончилось, но у входной двери раздался гулкий топот, и в следующую секунду в проеме показались несколько фигур в пятнистых камуфляжах и черных вязаных шапочках под романтическим названием «ночь», вооруженных короткоствольными «Калашниковыми».
Савелий сразу их узнал: это были бойцы СОБРа — специального отряда быстрого реагирования, ударного кулака столичного РУОПа.
— Всем оставаться на местах! — выкрикнул старший группы. — Лицом на пол!
Попасть им в руки Савелию совсем не хотелось: не хватало еще, чтобы его, опытного агента спецслужб, захватили какие‑то милицейские мальчики. Не говоря уже о том, что придется каким‑то образом связаться с Богомоловым, а значит, раскрыть себя. Нет, этого он не мог себе позволить. Но как ему, безоружному, совладать с целой группой до зубов вооруженных спецов из СОБРа? Стоп! Почему безоружный? У него в руке «хитрый» нож! Все это пронеслось в мозгу в считанные доли секунды: он уже готов был к действию!
В этот момент он напрочь забыл о том, из- за кого попал в нелепое положение, и вспомнил слова Учителя:
«ЕСЛИ ТЕБЕ, БРАТ МОЙ, УГРОЖАЮТ НЕСКОЛЬКО ОПАСНОСТЕЙ ОДНОВРЕМЕННО, ТО СНАЧАЛА ОБРАТИ ВСЕ СВОИ СИЛЫ НА ТУ, ЧТО СТРАШНЕЕ. И ЕСЛИ СПРАВИШЬСЯ С НЕЙ, ТО СИЛЫ ТВОИ УДВОЯТСЯ И СЛЕДУЮЩУЮ ОПАСНОСТЬ ТЫ ПРЕОДОЛЕЕШЬ БОЛЕЕ ЛЕГКО».
Вот почему Савелий отодвинул мысли о Лютом на второй план и думал только о собственной безопасности. А бандит этот от негр никуда не денется.
Лютый тоже лихорадочно думал о том, как вести себя в сложившейся обстановке. Он первым, несмотря на то что сидел спиной к дверям, увидел непрошеных и весьма воинственных гостей. Если менты его сейчас заметут, провалится вся операция по уничтожению «крысиного короля». Столько сил и затрат: финансовых, физических и моральных — и все впустую?