Виктор Доценко – Икона для Бешеного (страница 21)

Как подобный человек мог оказаться доверенным лицом «Совета Пяти», члены которого вовсе не стремились способствовать укреплению доминирующей роли США в современном и будущем мире, мало того, они всячески препятствовали этому?

Но даже невероятные жизненные коллизии всегда имеют объяснение. Бедняга Лайн просто не понимал, кому служит. Уйдя в силу возраста на пенсию, он оказался в вакууме, который не могло заполнить почтение и уважение бывших коллег. Его деятельная натура протестовала против наступившего безмятежного покоя. И тут, как будто случайно, ему подвернулся Джон.

Он давно его знал и даже иногда обращался к нему по поводу неких химических веществ, интересовавших ЦРУ. Они издавна симпатизировали друг другу.

Джон был типичным южанином по происхождению и воспитанию. Его прадед во время Гражданской войны служил в армии южан под командованием легендарного генерала Ли. Джон с детства презирал негров и цветных, терпеть не мог богатых евреев из Нью–Йорка и был глубоко убежден, что эти лентяи и прохиндеи обнаглели настолько, что вскоре захватят всю власть в Америке, а англосаксы окажутся угнетенным меньшинством.

На этой общей почве они много лет назад легко сошлись с Лайном. Конечно, если бы последний знал, как в действительности его приятель относится к США, он стал бы его непримиримым врагом и сделал бы все от него зависящее, чтобы засадить Джона в тюрьму.

Но подумайте сами, откуда Лайн мог это знать?

В свою очередь, очень хорошо информированному Джону было доподлинно известно, что Лайн с большим подозрением относится к официальной версии событий 11 сентября 2001 года и подозревает если не измену и предательство, то, по крайней мере, расхлябанность и некомпетентность чиновников и спецслужб, отвечающих за безопасность США. Знал Джон и то, что Лайн затеял собственное расследование происшедшего, пользуясь своими связями в ЦРУ и ФСБ. Джон предпочитал иметь умного и проницательного потенциального противника в качестве верного, но неосведомленного союзника, хотя бы для того, чтобы получать информацию о его шагах и контролировать их. На словах он полностью поддерживал версию Лайна и изображал всевозможную помощь и поддержку, а на деле всячески мешал. Например, отвлекал его от расследования поездкой в Москву в качестве секретного курьера и наблюдателя, учитывая то обстоятельство, что Лайн в силу уважения бывших коллег мог использовать сидящих в посольстве шифровальщиков ЦРУ.

Официально Лайн на несколько месяцев, предшествовавших выборам Президента России, был командирован в Фонд Карнеги, располагавшийся на углу Тверской и площади Пушкина, где в советские времена был обожаемый московской богемой тех лет Дом актера. Задача Лайна состояла в том, чтобы отслеживать предвыборную ситуацию в России, чем он с усердием занимался.

Лайн с важным видом правительственного эмиссара, всегда несколько скептически относившегося к любым общественным фондам, даже основанным миллионерами, приветствовал вошедших. Начался необязательный разговор о погоде в Париже и окрестностях, о неразрешимой ситуации на Ближнем Востоке и т. д.

Человек, которого все трое ждали, приехал, вернее пришел пешком, поздно вечером. Несколько дней назад он получил жесткие инструкции Ивана, как тщательно замаскировать свой визит. Человек этот перемещался по Москве и вообще по России в машине с правительственными номерами и мигалкой, сопровождаемый вооруженной до зубов охраной.

Осторожный Иван вовсе не желал, чтобы кто‑то заметил эти машины, въезжавшие во двор или хотя бы стоящие у ворот. Поэтому вышеупомянутому лицу было приказано провести большую часть вечера в гостях у знаменитого поэта, которому в юности несказанно повезло — на него публично наорал неграмотный тупица Хрущев. И стой поры за ним тянулся прозрачный и почетный шлейф оппозиционера советской власти. Этот факт старательно муссировался без малого почти полвека. А то, что за поэму о великом вожде Владимире Ильиче поэт получил Ленинскую премию, все давно забыли.

О том, что в годы советской власти он принимал у себя на даче нескольких государственных секретарей США и иных крупных государственных деятелей, вообще широкая публика не знала. Человек, с которым должен был встретиться Иван, был приглашен к поэту на деловой ужин, чтобы обсудить вопросы финансирования грядущего издания собрания сочинений хозяина.

От дачи поэта до дома, где остановился Иван, было метров пятьсот. Как и было условлено, гость намекнул поэту, что ему еще предстоит некая романтическая встреча с дамой, которую он не хотел бы афишировать. Престарелый поэт возгордился, чувствуя себя приобщенным к тайной жизни такого значительного лица, и, естественно, с некой даже угодливостью сам предложил оставить автомобиль в его дворе.

Когда поздний гость наконец с раскрасневшимися от мороза щеками прибыл, Иван вместо приветствия ворчливо сказал:

— Тебе полезно прогуляться по морозцу, а то толстеешь прямо на глазах.

Сам Иван, несмотря на возраст, был высок и строен, даже худ. Его мясистый нос, длинный подбородок и совершенно лысый череп вызвали у вошедшего желание надеть на него пудреный парик, которые носили вельможи при дворе Екатерины II. Но он только улыбнулся и сказал:

— Добрый вечер, господа! Надеюсь, не заставил вас долго ждать?

Вошедшим был «господин Икс» — главный проводник политики «Совета Пяти» в России, носивший кличку лисенок, которая отражала скорее не его внешность, а присущую ему поистине дьявольскую хитрость и природную склонность к постоянным интригам.

Тучный, мрачноватого вида Иоганн с откровенной иронией поинтересовался:

— Замели хвостиком следы?

Беседа шла исключительно на английском.

Замел, — радостно ответил Икс.

Манера, в которой с ним общались члены Совета, и особенно Иван, крайне раздражала авторитарного Икса — с ним обращались как с несмышленым и шкодливым подростком, но он, напрягая все силы, терпел. Ведь наградой за унизительное долготерпение должно было стать членство в Совете, в самом тайном и могущественном органе власти во всем мире, — на это ему регулярно и откровенно намекали.

Правда, Икс, бедняга, при всей своей хитрости не мог вообразить, что подобные намеки, равно как и крупные суммы денег, щедро раздавались по меньшей мере сотне людей на Земле, так что реальный шанс стать когда‑нибудь членом Совета у него был один из ста.

К чести Икса надо признать, что по натуре он был храбрый и последовательный человек. Поставив себе цель, решительно и неуклонно двигался к ней, ничего и никого не боясь. Он сделал свою ставку — она была высока — и теперь терпеливо дожидался, когда же на нее выпадет выигрыш.

Но почти всегда при непосредственном общении с Иваном по спине Икса пробегал неприятный холодок. Ему чудилось, что этот долговязый лысый очкарик видит его насквозь, и если что‑то ему не понравится, то «прощай мечты!».

Со своей стороны, Иван, вечно над Иксом подтрунивавший, и не всегда безобидно, растил и пестовал его с почти отеческой заботой, хотя и не видел в нем той яркости, продуктивности и парадоксальности ума, которые были необходимым условием для потенциального кандидата в члены Совета. Икс был великолепным менеджером — властным, жестоким и в высшей степени эффективным, то есть прекрасным исполнителем. Не более.

Иван не оставлял надежд найти в России более достойного кандидата и после очередной встречи с Иксом утешал сам себя: «За неимением гербовой бумаги приходится писать на простой». Таких толковых карьерных менеджеров Совет широко и плодотворно использовал, но рекомендовать в члены? «Интеллектом для этого ты, братец Лис, пока не вышел!» — думал Иван, глядя на румяное и немного надувшееся от обиды лицо Икса. «Все‑таки пока твой потолок — Президент России, да и то не в ближайшие годы».

Пауза затягивалась. Иван, Иоганн и Лайн в три пары глаз упорно смотрели на усевшегося напротив них Икса. Икс почувствовал себя неуютно и остановил свой взор на противоположной стене, чуть повыше макушек присутствующих. Он был готов начать разговор сам, но это было вопиющим нарушением протокола: он здесь младший, о чем ему никогда не давали забывать.

Буквально месяц назад члены Совета обсуждали возможность выдвижения кандидатуры Икса на пост Президента России. Иван выступил однозначно против. Казалось бы, Икс обладал подходящим набором качеств: человек совершенно безнравственный, откровенно презирающий русский народ и его трагическую историю, безмерно жестокий и склонный к интриганству. Вышеперечисленные качества в глазах членов Совета шли ему в плюс. Однако уровень злодейства Икса, по общему мнению властителей мира, был мелковат. Готовность ради карьеры на любые злодеяния? Конечно, неплохо, но слишком приземленно…

Пятеро членов Совета ежедневно бросали вызов Богу и Дьяволу, Космосу и Аду, они тщились соединить несоединимое — Добро и Зло, Бога и Дьявола. Они были правители, от каприза которых зависели судьбы сотен миллионов людей, а Икс был управляющим, озабоченным собственной карьерой.

Была и вторая причина, из‑за которой кандидатуру Икса Совет опровергал: население России дружно его ненавидело. А возможный оглушительный провал этого кандидата мог перечеркнуть далеко идущие планы «великолепной пятерки». При любых раскладах Икс должен был оставаться в высших эшелонах власти как можно дольше.