Виктор Доценко – Икона для Бешеного 2 (страница 58)

Но это было еще не все. Горст уединился в каюте с Малютой. Он имел с ним краткий, но важный разговор. Покинув каюту Горста, разозленный Малюта плюнул за борт и непечатно выразился по адресу всех «умников, кто хочет чужими руками жар загребать».

На следующий день экспедиция отправилась выше по реке, руководствуясь указаниями в книге. На берегу остались только землекопы, которым заплатили и приказали пешком добираться до своих поселков. Да еще несколько человек остались охранять раскоп.

Зато с собою председатель взял телевизионную группу и нескольких журналистов, строго–настрого приказав не давать им больше водки, хоть они умри. У них была более важная задача: тщательно описывать все, что происходило с экспедицией день за днем.

Экспедиция продолжила путь, и сразу же началась какая‑то чертовщина. Для того чтобы описать все произошедшее, можно воспользоваться дневниковыми записями одного из журналистов.

«День первый. Разбили лагерь на берегу. Один из трех научных сотрудников доктора Приходько свалился с высокого обрыва в реку. Мы так и не узнаем, за каким лешим его понесло на эту верхотуру! Услышав дикий крик, я обернулся и увидел, как он летит вниз. Когда мы подбежали ближе, нас ожидало жуткое зрелище. Несчастный аспирант упал на каменистую отмель, и у него не осталось ни единой целой кости. Мозги вылетели из головы в реку, как камень из рогатки. Мозги аспиранта плавали на поверхности воды, а их терзали жадные окуни. Горст приказал сопровождавшим его людям сгрести останки лопатой и похоронить под обрывом. Ну и нервы у этого человека! Такой действительно может стать диктатором всея России!»

«День второй. Положительно, эти места не рекомендуется посещать археологам. Погиб второй сотрудник экспедиции. Никому не пожелаю такой смерти! Он отправился в лес вместе с другими ребятами поискать грибы и ягоды. Он не успел отойти далеко. Ребята нашли его, уже холодного, но с собой взять не смогли. Это и понятно. Парень угодил прямиком в яму, кишащую здоровенными гадюками, у которых как раз в это время начался брачный сезон. Остается надеяться, что бедняга недолго мучился. Потому что по меньшей мере полсотни разозленных гадов выпустили в него яд.

Как Горст ни орал, никто не решился лезть в яму за телом. Так он там и остался навсегда».

«День третий. Члены экспедиции мрут как мухи. Последний, третий сотрудник доктора Приходько напоролся в лесу на сук, который пронзил ему сердце. Не представляю, как это можно сделать случайно. Разве что он пытался таким экзотическим способом покончить с собой? Едва ли. Вероятно, дело в элементарной рассеянности. Парень умер мгновенно. Археолога похоронили под тем же деревом. Лично я теперь с борта катера — ни ногой! Будь проклят тот день, когда я согласился на эту командировку!»

«День четвертый. Вся эта череда смертей наводит на нехорошие сравнения. Сразу же вспоминается британская экспедиция во главе с доктором археологии Говардом Картером и финансировавшим экспедицию лордом Карнавоном, которая в 1922 году случайно обнаружила самую знаменитую гробницу Долины Царей — усыпальницу Тутанхамона, которая оказалась единственным царским погребением, дошедшим до нас не разграбленным.

Ослепленный блеском сокровищ, Картер не сразу приметил неброскую глиняную табличку с краткой иероглифической надписью: »Вилы смерти пронзят того, кто нарушит покой фараона».

С этой историей связана не выясненная до сих пор легенда о »проклятии фараона». Преждевременная насильственная или внезапная смерть большей части участников экспедиции лорда Карнавона — за исключением, как ни странно, самого доктора Картера — вызвала слухи о посмертной мести фараона, чей вечный покой был нарушен.

Здесь, на этой северной реке, посреди дикой природы, закрадываются в голову странные мысли: а не лежит ли проклятие на этой книге? Может быть, и не стоило ее трогать?»

«День четвертый. Наш »доктор Картер» — доктор Приходько — уцелел, как и наш »лорд Карнавон» — председатель Горст, который жив и здоров. Кажется, его даже комары перестали трогать. Он целыми днями сидит в кресле на корме и обозревает окрестности таким взглядом, словно все это принадлежит лично ему».

Этому журналисту было невдомек, что люди Малюты по приказу Горста ликвидировали одного за другим всех, кто мог подозревать об истинном происхождении книги, кроме Приходько.

Последней жертвой оказался Оскар. Он уже догадывался о том, что члены экспедиции помирали не в результате несчастных случаев. Вот он и попытался бежать на очередной стоянке. Его обнаружили в каменной расщелине, куда бедняга свалился, пытаясь взобраться по крутому берегу. Выбраться из расщелины он бы все равно не смог самостоятельно: узкая каменная щель плотно сжала ребра.

Тогда Оскар из последних сил, фломастером написал на камне все, что успел узнать — и о книге, и о Горсте. Но появившийся рядом Малюта плюнул на надпись и растер ее сапогом. После чего тем же сапогом надавил на голову визжащего Оскара и затолкнул его глубже в расщелину, где ему предстояло умирать в течение трех дней — в одиночестве, теряя силы, посреди леса, прислушиваясь к шуму реки и удалявшемуся стуку дизельных двигателей катеров Горста.

Глава 13

ИГРЫ СОВЕТА В ИРАКЕ

Одним из немногих героев нашего повествования, которого вовсе не занимала судьба чудотворной иконы Софийской Божией матери, был давний наш знакомец Роджер Лайн, старый американский разведчик в отставке.

Лайн был озабочен принципиально другими проблемами, в частности безопасностью США, которую считал безвозвратно утраченной после известных событий две тысячи первого года.

Вскоре, после возвращения из Москвы, где Роджер Лайн общался с Иваном, он встретился с бывшим заместителем директора ФБР — Робертом Брайнтом. Вообще‑то если не вражда, то взаимная нелюбовь между ФБР и ЦРУ была широко известна даже у простого обывателя, и Лайн не был среди своих коллег исключением. Но для Брайнта он сделал исключение, хотя бы потому, что они оба состояли членами организации «Наследие Америки», конечной целью которой было установление господства США на всем земном шаре.

— Что там делается в России? — с явным интересом спросил Роберт Брайнт, когда они уселись за столик в маленьком абсолютно безлюдном, но весьма уютном кафе недалеко от Капитолия.

Как с равным соперником США на мировой арене с Россией покончено и, мне кажется, навсегда! — не без торжественности произнес Лайн, справедливо чувствуя себя в некоторой степени причастным к развалу некогда великой, как считали во всем мире, державы.

Но все равно русские шпионы активно действуют и у нас, и на территории наших союзников, — Роберт Брайнт отвечал в ФБР за контрразведывательную деятельность и, даже находясь в отставке, был хорошо информирован.

Шпионаж — дело святое, — сдержанно улыбнулся Роджер Лайн, — он будет существовать, пока существуют государства. — Пусть русские шпионы узнают, насколько мы их обогнали в военной сфере и доложат это своим лидерам. Возможно, после этого те станут сговорчивее. Сегодня меня волнует другое. К чему ты, Боб, имел самое непосредственное отношение.

Что конкретно ты имеешь в виду? — насторожился Роберт Брайнт.

Безопасность народа США и его материальных и моральных ценностей, причем более всего меня тревожит возможная угроза им не извне, а изнутри, — строгим тоном произнес Лайн. — Сложившаяся ситуация представляется мне не только трагической, но и безнадежной.

По–моему, ты излишне драматизируешь, — позволил себе не согласиться Брайнт.

Лайн поднял руку ладонью вперед:

Выслушай меня очень внимательно, Боб. Ты знаешь, что последние десять лет службы я занимался аналитикой и был у начальства на весьма хорошем счету. Надеюсь, ты не станешь спорить с этим?

Брайнт согласно кивнул:

Твоими записками неоднократно пользовались работники Совета Национальной Безопасности при подготовке докладов Президенту…

Сам знаешь, Боб, аналитики жуткие зануды. Они привыкли оперировать чистыми цифрами и голыми фактами. Так что извини и потерпи немного, хорошо?

Ишь чего надумал — цифрами меня удивить, — ободрительно рассмеялся Бранит. — Давай не стесняйся.

Цифры сами по себе не так уж и страшны, — сухо заметил Лайн, — опасны могут быть неожиданные комбинации. Ответь мне, сколько, по оценке вашего ведомства, в настоящий момент в нашей стране нелегальных иммигрантов?

Примерно миллионов восемь, — на минуту задумавшись, сказал Брайнт.

По моим данным, цифра колеблется от восьми до десяти миллионов, и я лично склоняюсь к последней, — жестко произнес Лайн. — А сколько человек скрывается от уже вынесенного приговора о принудительной депортации?

Не знаю, — честно признался Брайнт.

Более трехсот тысяч человек! — угрюмо сообщил Лайн.

К чему ты клонишь? — наморщил лоб Брайнт.

Даже если среди них имеется пара дюжин потенциальных террористов, представляешь, что они могут натворить?

Представляю, — вздохнул тот, но решительно вступился за честь мундира. — Кстати, ФБР тут не причем. Мы установили, что у шести из одиннадцати террористов, захвативших самолеты в сентябре две тысячи первого года, были просрочены или подделаны визы. Это прокол службы иммиграции.

Я не я и работа не моя… Любим мы валить все на других! Особенно тогда, когда грозят неприятности, — зло бросил Лайн и, не дожидаясь реакции собеседника, продолжил: — Однако идем дальше. Ты знаешь, сколько в США морских портов, куда со всего мира доставляются грузы?