Виктор Доценко – Икона для Бешеного 2 (страница 21)

В Россию они так никогда и не вернулись. За сто тысяч долларов Панкрат купил себе, жене, сыну и дочке гражданство государства Коста–Рики и перебрался в Швейцарию, откуда начал играть на мировых фондовых биржах. Действовал он, как обычно, с минимальным риском, и потому капитал его постоянно рос.

Справедливости ради заметим, что Суслин был одним из немногих людей, разбогатевших в смутные времена без помощи государства и так называемых реформаторов. Государство ему не мешало, а остальное сделал он сам. В отличие от олигархов ельцинского призыва он не любил публичности, не покупал телеканалы и газеты, футбольные команды и драгоценности, потому широкая общественность в России да и в мире о нем ничего не знала.

Как человек, выросший в деревне, он предпочел поселиться в сельской местности: в маленьком местечке в предгорье Альп, которого на большинстве карт Швейцарии не было. Сына Геннадия он отправил на обучение в Оксфорд, а дочь Марину шофер отвозил на машине в ближайшую школу, расположенную в десяти километрах. Супруга полностью отдалась цветоводству и была абсолютно счастлива.

Тесть, которого в августе девяносто первого года буквально пинками выгнали из здания ЦК КПСС на Старой площади, как‑то сразу сдал, но потом приободрился. Они вместе с тещей два раза в году навещали уютный швейцарский домик. Печалило их только то, что внуки почти не говорят по–русски.

Панкрат неоднократно предлагал им попутешествовать по миру за его счет, но они, будучи советскими людьми старой закалки, по большей части отказывались. Съездили в Англию повидать внука, посмотрели Венецию и Париж и больше никуда не захотели. В России пенсионерам жилось нелегко, но на все предложения Панкрата и дочери помогать им родители отвечали твердым отказом.

Панкрат мог себе позволить высылать им несколько тысяч долларов в месяц и был на это готов. При всей своей крестьянской бережливости он не был скуп и уж тем более жаден. Деньги никогда не служили для него самоцелью. Они рассматривались как одно из орудий будущей мести. Он достиг, чего хотел, — был сам себе хозяин, ни от кого не зависел — настала пора приступать к реализации заветных планов.

Еще во время работы в ЦК КПСС у него выработался принцип: по возможности не нарушать существующие законы, но знать тех, кто их нарушает, и скрытно использовать их в своих целях. Не посещая Россию, он умудрился не только сохранить, но и укрепить свои связи, помогая многим легализовать свои незаконные и даже криминальный капиталы через разные хитроумнее сделки.

В определенных кругах России он пользовался непререкаемым авторитетом и знал очень много, что в принципе было небезопасно. Но Суслин с полным основанием полагал, что его полезность в делах перевешивает опасность обладания чужими секретами, и потому имел лишь необходимый минимум охраны, состоявшей, правда, из отставных альпийских стрелков, отслуживших в швейцарской и австрийской армии. Конечно же, эти бравые ребята не могли сравниваться с русским спецназом, но все же кое‑что умели и могли.

Тщательно планируя акции своей будущей мести, Панкрат увлекся альпинизмом. В небольшой деревне Зермат, расположенной неподалеку, жил некий Ульрих Индербинен, хорошо известный в округе горный гид и проводник, выучивший за более чем полвека восхождений ближайшую гору под названием Маттерхорн как свои пять пальцев. Сивоусый старик–горец очень понравился Панкрату. Ульрих почти никогда не выезжал из родных мест да и не очень к этому стремился. В детстве пас коров на живописных альпийских лугах, где собирал горные эдельвейсы, которые продавал заезжим туристам.

Панкрат искренне восхищался гармоничной жизнью, которую прожил Ульрих, и в глубине души завидовал ему. У старика никогда не было ни телефона, ни автомобиля, ни даже велосипеда. Только лыжи да собственные ноги. Физически он был крепок и до глубокой старости сам рубил дрова — в доме были печи и камины.

Уходя с Ульрихом вдвоем в горы, Панкрат ощущал неведомое ранее чувство спокойного блаженства. Суровая, вечная, ничем не замутненная красота гор выковывала такие простые и чистые натуры, каким и был Ульрих. Панкрата непреодолимо тянуло к этому исполненному достоинства старику потому, что сам он был другим — скрытным, лживым и полным не выплеснувшейся злобы на весь белый свет.

Опьяненный горным воздухом после прогулок, он сидел один перед горящим камином и думал о том, с каким бы удовольствием он разбомбил бы родное Добрятино или выпустил по нему пару–другую ракет класса «воздух–земля». Но даже если бы эта несбыточная мечта вдруг осуществилась, это ничего бы не решало. В других деревнях, городках и городах в самых разных концах Земли такие же, как он, мальчишки и девчонки страдали от унижения сверстниками и взрослыми. Панкрат готовился к тому, чтобы за всех них отомстить. И, как уже было сказано, всем!

Именно такой он видел свою миссию в оставшиеся ему годы. Этакий граф Монте–Кристо из села Добрятино. Одинокий, затравленный волчонок вырос в матерого волчару, не знающего пощады к своим будущим жертвам.

Нелюбовь к людям, зародившаяся в детстве, в зрелые годы только укрепилась. Накопленный за годы опыт свидетельствовал — и в отдельном человеке, и в человечестве как таковом очень мало достойного любви или хотя бы элементарного уважения.

Жену он никогда не любил, но относился к ней по–доброму, как к товарищу по несчастью. Любил ли он собственных детей?

На этот вопрос он и сам вряд ли бы однозначно ответил. Он делал для них все, чтобы они никогда не чувствовали себя ущемленными и ущербными, но с годами сознательно отстранялся от них. Лишенные благодаря отцу той жизненной школы, которую пришлось пройти ему самому, они никогда его не смогут понять. Они будут совсем иными, чуждыми для него людьми. И он знал, что ни при каких обстоятельствах не поведает им о тех злодеяниях, которые совершил и еще намерен совершить…

Внимательно следящий за всеми российскими богатеями, как явными, так и тайными, Иван обратил внимание на Суслина, как только тот поселился в Швейцарии, но со знакомством не спешил. Через несколько месяцев они столкнулись на каком‑то деловом ужине в Берне, и их представили друг другу.

Иван, как и другие Члены Совета Пяти, активно участвовали в крупном мировом бизнесе, отчасти для прикрытия главной деятельности, но и ради бизнеса как такового. В ближайшие дни Совет Пяти и его деловые партнеры планировали поднять цену на одни акции и опустить на другие. На всей Земле об этом знала дюжина человек.

Аппетитно поглощая омара, Иван посоветовал Панкрату на следующий день купить одни акции и продать другие.

Суслин рискнул, послушался и не прогадал, став за пятнадцать минут на несколько десятков миллионов богаче. Естественно, после чего Ивана зауважал.

Иван же, будучи высокопрофессиональным психологом и тонким знатоком человеческих душ, без труда раскусил, что из себя представляет этот лысеющий, белобрысый, скромно одетый мужчина средних лет. Без промедления Иван доложил остальным Членам Совета Пяти свои соображения. Решение было принято единогласно — начать сотрудничать с Панкратом Суслиным.

Далее события развивались так. Панкрат по делам должен был лететь в США и загодя сообщил об этом Ивану. Злодей он был вежливый и правила поведения в бизнес–сообществе усвоил хорошо. Иван позвонил сам и предложил встретиться.

После обмена ничего не значащими любезностями Иван, не мудрствуя лукаво, предложил Панкрату участие в осуществлении нескольких проектов Совета Пяти в России, которые по своим целям полностью совпали с намерениями самого Панкрата. Он не задавал лишних вопросов, что понравилось Ивану, и даже предложил свое финансовое участие. Это окончательно убедило Ивана в том, что и на сей раз он не ошибся.

Само собой разумеется, о Совете Пяти Панкрат Суслин ничего не знал, однако довольно скоро сообразил, что Иван — шишка в какой‑то тайной и могущественной организации, цели которой полностью, совпадают с его собственными. Больше его ничего не интересовало.

Какое‑то время Иван приглядывался к Панкрату, изучая его на предмет соответствия требованиям, предъявляемым к. потенциальному членству в Совете Пяти, однако сам эту идею и отверг. Во–первых, Панкрат был уже не так молод, а во–вторых, он был лишен серьезных амбиций и при всей своей практической деловой хватке был человеком ограниченным.

Во время второй встречи они откровенно признались друг другу в стойкой ненависти к бывшей Родине и одновременно в нелюбви к США. Рассказывая Панкрату о своем прошлом, Иван намеренно сделал акцент на том, что еще мальчишкой был не таким, как все, терпеть не мог своих сверстников, которые платили ему той же монетой. Суслин встретил родственную душу и без колебаний записался в союзники.

Панкрат обладал тем, чего не хватало Ивану, — сетью проверенных людей, с которыми тот давно работал, людей алчных и аморальных. Иван познакомил Панкрата с несколькими крупными бизнесменами–мусульманами, они тайно финансировали террористические акции фундаменталистов.

Суслин им понравился. Он не был похож на типичного русского — не курил, а главное, не пил, был сдержан и немногословен, одевался хотя и недешево, но скромно.

Люди Панкрата и агенты исламских фанатиков составили шпионско–диверсиоиную сеть, которую Иван, оставаясь за кулисами, успешно использовал на территории России. Об этой сети даже Иксу было по сути ничего неизвестно.