Виктор Державин – Под чужим флагом (страница 20)

— Это ваш сын?

— Да, его зовут Олег.

— Будет лучше, если он спустится вниз и немного подождёт нас до окончания разговора, но он мне тоже, возможно, понадобится. В его интересах не делать глупостей и пока никому ничего не говорить о моём визите.

— Без проблем, — испуганно заявила Светлана.

— Что случилось? — спросил Олег.

— Олег, пока ничего не случилось, возможно, и не случится, если все будут благоразумны. Сейчас мне нужно твоей матери задать несколько вопросов.

— Олег, спускайся вниз и подожди столько, сколько потребуется, — сказала Светлана.

— Ещё раз повторю, что было бы желательно, чтобы Олег пока никому не говорил о моём визите. Но это если вам угодно. Небольшая рекомендация, не обязательная.

— Олег, отдай мне свой телефон, пожалуйста, — заявила Светлана.

Видимо, Олег подчинился матери и тут же покинул квартиру.

— Кофе? И как я могу к вам обращаться? — спросила Светлана.

— Кофе, если не затруднит. Называйте меня просто Шилли.

— Я вся внимание, Шилли! — взволнованно произнесла Светлана.

— Для начала прошу ознакомиться с копиями этих документов.

Светлана, вероятно, забыв про кофе, начала изучать бумаги.

Прошло не менее десяти минут в полной тишине.

— Я, кажется, поняла их суть.

— Что скажешь, Светлана?

— У меня есть выбор?

— Есть!

— Какой?

— Прежде я должна спросить о том, что тебя связывает с мужчиной по имени Бен.

— Я его просто консультировала.

— По каким вопросам? Прошу подробно прояснить ситуацию по этой теме. Это очень важно, и чем честнее ты ответишь, тем лучше будет для вас обоих.

— Я работаю в министерстве обороны Украины, в подразделении, которое отвечает за формирование цен на продукцию военного или двойного назначения и финансирование государственного заказа для нужд обороны страны. Мой начальник перед моим отпуском просил, чтобы я встретилась здесь и проконсультировала одного человека из Пентагона по вопросам, в которых я компетентна. Бен интересовался тем, каким образом формируются цены на продукцию военного назначения при затратном методе определения максимальной цены для проведения торгов, ценой поставки при закупке у единственного предприятия-монополиста, а также каким образом формируется цена при закупке запасных частей и комплектующих в России и других станах бывшего СССР.

— Неужели он это не мог узнать в установленном порядке?

— Не так всё просто. Есть определённые вещи, которые негде прочитать.

— Но можно было бы это спросить в порядке обычного взаимодействия. Неубедительно. Напомню, сейчас всё зависит от того, насколько честно ты ответишь на мои вопросы.

— Почему бы тебе не задать вопросы непосредственно ему?

— В настоящий момент мой визит носит оперативный характер. Если мы перейдём в протокольную стадию, то обязательно зададим вопросы и Бену, и его руководству.

— Поняла. Хорошо. Объяснение очень простое. Не всё возможно написать и официально пояснить. Часть процессов у нас в Украине носит сильно коррупционный характер, и это очень сильная составляющая цены. И у нас в Украине, и в России, и тем более в других странах бывшего СССР.

— Странно. Он интересовался коррупцией?

— Нет же! Ему как раз это совсем не нужно! Его интересовали реальные цены без этой составляющей. Ему вообще не интересны были ни фамилии, ни должности, только цепочки поставки с накруткой и их отсечение, то есть в итоге стерильная методика формирования и, как результат, понимание реальных цен, то есть как оно должно быть. Об этом переписываться очень опасно, вообще всё сложно и запутанно, поэтому лучше объяснять очно.

— Светлана, сейчас эти документы на тебя… Ты должна подумать. Моё подразделение занимается вопросами национальной безопасности в части финансирования терроризма, отмывания нелегальных доходов. Соседнее работает против разведки противника. Ты меня должна убедить, что Беном не заинтересуются мои коллеги из соседнего подразделения. Только в этом случае мы можем подумать, что делать с остальными материалами, которые по моему профилю.

— Шилли, что мне нужно сделать?

— Я не верю, что Бен приехал к тебе за консультацией.

— Почему?

— У наших стран дружеские отношения, и он мог всё, что ему нужно, узнать по официальным каналам.

— Как ты себе это представляешь?

— Ты мне сама должна рассказать, почему это невозможно, тебе нужно меня убедить.

— Шилли, ещё раз хочу тебе повторить, что весь процесс государственного заказа для нужд обороны Украины не прозрачен. Внутри него много интересов разных людей, в том числе из США. Поэтому мне кажется, что Бену непросто будет разобраться и всё понять. Кроме того, это опасно, а с другой стороны, объяснить ему реальную, точнее, реально работающую методику формирования цен на эту продукцию нельзя официально, а можно только исключительно в приватном порядке. Я никогда не подтвержу те слова, которые ему сказала, а его интересовали многие вопросы вообще не по Украине.

— Ты меня специально путаешь?

— Нет же! Вот к примеру: мы покупаем что-то к нашим военным самолётам. Где это можно купить? Только в России, за небольшим исключением. Это результат советской кооперации в военной промышленности. Можно ещё купить со складов других стран, у кого на вооружении есть такие самолёты. Но… мы не можем их купить напрямую, например, на Новосибирском авиапромышленном объединении. Потому что у русских есть закон, который установил, что продавцом за границу может быть только русский «Рособоронэкспорт», который официально за свои агентские услуги получает с предприятия-производителя пятнадцать процентов. С нашей стороны покупатель — тоже посредник под названием «Укроборонпром», и он имеет те же пятнадцать процентов. Итого на пустом месте тридцать процентов получается, и при этом официально. Но это только если мы покупаем какую-нибудь авиационную пушку или ракетную пусковую установку взамен пришедшей в негодность. А если мы покупаем какую-нибудь запасную часть к двигателю? Вот тут уже есть варианты, потому что покупают их чёрт знает у кого типа уполномоченного официального дилера, посредника, а сколько их у русских? А сколько их с нашей стороны? Но и в этом процессе никакой анархии нет. Все хотят хорошо жить. Иной раз мы покупаем, а потом продаём под различными предлогами, и всё это под полным контролем больших людей. У нас есть утверждённая нашим правительством очень массивная методика формирования цен на продукцию военную и двойного назначения, там есть очень тонкие места, которые прописаны шарообразным образом, а непросто округлым, то есть они подходят для оправдания любых схем, их непросто понять и увидеть. Я Бену объяснила, где и почему эти места, как они работают. Потом объяснила, как их отсекать, для того чтобы видеть очищенную цену на эту продукцию. Объяснила, как нужно анализировать эти цены на различные группы товаров и вооружений, запасных частей к ним. Есть уже реально работающие алгоритмы на всё, и они очень отличаются друг от друга. Как я поняла, ему нужно понимать исходную, очищенную цену русского завода-производителя, чтобы там что-то своё анализировать и сопоставлять. Разумеется, наши украинские начальники не хотят, чтобы американские коллеги понимали, где и сколько они таким образом зарабатывают. Поэтому так, чтобы совсем безопасно всё показать и рассказать, то нет ничего лучше очной встречи в США. Не более того. Кроме того, уже после встречи он мне задал несколько уточняющих мелких вопросов в переписке по мессенджеру. Просто обдумал всё, что я ему объяснила, и точечно уточнил, что осталось непонятно.

— У тебя сохранилась переписка с ним?

— Да. Могу показать.

— Показывай.

На несколько минут возникла тишина.

— Действительно, это номер Бена. Хорошо. Допустим.

— Шилли, у меня скоро вылет…

— Я знаю. Светлана, я могу тебя выпустить, но это риск для меня. Я сейчас размышляю, зачем мне это делать.

— Я могу тебя заинтересовать. Только скажи: сколько?

— Ты понимаешь, что прямо сейчас совершаешь подкуп агента ФБР?

— Понимаю! Меня ты в США больше не увидишь. Только мой сын и его будущая семья будут этим всем пользоваться. Продай мне эти пять часов, оставшихся до вылета. Пожалуйста! Я тебя умоляю!

— Сколько стоят эти твои апартаменты?

— Чуть больше шестисот тысяч, но уже с мебелью.

— Мне хватит триста и прямо сейчас.

— На какой счёт?

Очевидно, Светлана получила номер счёта.

— На Кипр?

— На Кипр. И помни: тебя больше никогда не должно быть в США.

— Я всё поняла.

Тишина.

Минут через двадцать женщины обменялись некоторыми любезностями, означавшими, что деньги благополучно переведены, и наш офицер вышла из квартиры.

За несколько минут до этого к Олегу, сидевшему у кофе-поинта возле дома, подошёл наш офицер. Я его, разумеется, заранее увидел и наблюдал за ним. Они о чём-то поговорили и через несколько минут после того, как дом покинула наша «агент ФБР», вместе направились туда.

Я опять всё слышал.