Виктор (Дашкевич) – Тайны мертвого ректора. Дилогия (страница 35)

– Что значит «можно сказать»?

– Наталья Андреевна не стала переезжать в особняк ректора, осталась в своем доме. Как вы знаете, дома проректоров находятся совсем рядом с ректорским. И почти каждый вечер она проводила с ним. Они гуляли вместе, она лечила его. Но никогда не оставалась на ночь.

– Откуда вы всё это знаете? – спросил Аверин и тут же сам и ответил на вопрос: – А, ну конечно, Диана.

– Именно, – Меньшов кивнул. – Я, знаете ли, очень неплохо умею ладить с дивами. Но, как вы понимаете, меня несколько удивило, насколько холодно и отстраненно Наталья Андреевна отреагировала на смерть того, кто был любовью всей ее жизни и о ком она так трогательно заботилась последние годы. Однако теперь, думаю, ее смело можно вычеркивать из списка подозреваемых.

Аверин нахмурился и посмотрел Меньшову прямо в глаза:

– Так вы сделали это нарочно? Специально подняли тему про ее проект. Чтобы напомнить ей? И посмотреть на реакцию?

Меньшов немного наклонился вперед:

– Находите это жестоким?

– Мне такие методы не нравятся, – отрезал Аверин. – Что еще вы ей сказали, когда я ушел?

– Ничего особенного. Я получил довольно резкую отповедь и совет не лезть в сферы, в которых ничего не понимаю. Я же в ответ просто посочувствовал ее утрате. Думаю, это и стало последней каплей.

Что же, Аверин был согласен с чародейкой. Он бы и сам посоветовал Меньшову не лезть не в свое дело, но понимал, что ничего этим не добьется.

– Гермес Аркадьевич, – примирительно произнес Меньшов, – у нас с вами… гхм… разные методы расследования. Вы изучаете факты и события. Я же опираюсь на поведение и реакцию людей. И делаю выводы, исходя из этого.

Аверин, не сводя взгляда с собеседника, налил себе еще чая и поднес чашку к губам.

– Скажите, Алексей Витальевич, зачем вы позвонили мне? Ведь вы сами хотите вести это дело, так? Кто вам мешал дождаться князя Булгакова и просто договориться с ним? Он занятой человек, оставил бы тут какого-нибудь своего сотрудника. Тот бы вам совершенно не мешал, лишь старательно выполняя роль мальчика на побегушках. Дело во Владимире, ведь так? Это он вам нужен?

Меньшов моргнул. И Аверин улыбнулся:

– Видите, я тоже умею провоцировать и делать выводы.

– Не сомневаюсь, – уголки губ Меньшова слегка приподнялись, – вы правы. Мне был нужен Владимир. А давайте поговорим начистоту? Несмотря на то что вам наверняка рассказал обо мне Владимир, вы ведь продолжаете подозревать меня?

– Начистоту? Что же, извольте. Вы не правы. Я не подозреваю вас. Я пока просто собираю факты и информацию. Но одно вам могу сказать точно – мне не нравится, что вы постоянно вмешиваетесь в расследование. Следите за мной, буквально прохода не даете. И конечно же, я вам совершенно не доверяю. И был бы весьма признателен, если бы вы позволили мне спокойно выполнять свою работу. Не важно, по какой причине вы меня пригласили. Но я здесь. И расследование убийства ректора Светлова веду я. Надеюсь, это достаточно честно?

Меньшов смерил его долгим внимательным взглядом.

– Гермес Аркадьевич, – негромко проговорил он, – вы знаете, мы с Иваном Григорьевичем были друзьями. Не самыми близкими, он, скорее, стал моим наставником: не так-то просто оказалось перейти с оперативной работы к преподаванию. Но, поверьте, мы дружили. Он мне доверял. И виновный в его гибели должен быть найден любой ценой. Но еще важнее – остановить того, кто пытается пробраться в Хранилище. Вы не представляете, какой это ящик Пандоры. А теперь поставьте себя на мое место. Вы смогли бы остаться в стороне и спокойно наблюдать? Князь Булгаков отбудет уже вечером, убедившись, что безопасности страны ничего не угрожает, а вы… может быть, завтра, может, послезавтра, но вернетесь к своим делам, а сюда пришлете какого-нибудь старшего следователя. Возможно, как раз за ним и отправился в Петербург Владимир. А я останусь здесь. Понимаете?

– Надо же… ничего от вас не скроешь. – Аверин повертел чашку. – Вы и за Владимиром следили?

Конечно, в словах проректора имелось рациональное зерно. Бо́льшую часть жизни этот человек посвятил сыскной работе, и в сложившейся ситуации не мог спокойно сидеть на месте, доверяя расследование другим. Тем более что и насчет отъезда Аверина он был прав. Кроме руководства делами Управления, с чем временно справлялся Леднев, буквально через пару дней Аверина ждала миссия государственной важности. И ее невозможно было поручить никакому заместителю.

– Я попросил Диану докладывать о том, когда Владимир покидает Академию. И она мне сразу сообщила. А вы? Зачем вы прибыли лично?

– Найти Сергея. И Инессу, – решил без уверток ответить Аверин. – И вы правы, времени у меня не так много. Я понимаю вас. Что вы предлагаете?

Очевидно, что Меньшов не зря затеял этот разговор. Он продолжал сверлить Аверина взглядом, чего-то ожидая.

– Я предлагаю совместную работу. Полный и честный обмен информацией, вы используете свои способы и навыки, я – свои. У вас Владимир, опытный следователь, и Кузя, по которому уже сейчас отлично видно, насколько далеко он пойдет. У меня Диана и ее подручные. Они не полицейские дивы, конечно, мыслить в рамках расследования они не умеют, но в плане слежки весьма поднаторели. И у нас с вами один враг. И это может быть кто угодно, от профессора-карьериста до спецслужб Соединенного Королевства.

Аверин выпил остатки чая.

– Я обещаю подумать, – не давая однозначного ответа, произнес он.

– А давайте так, – улыбнулся его собеседник. – Вы, как и планировали, придете сегодня вечером ко мне в гости. Я вам сыграю на фортепиано, распишем пульку под хороший чай или под коньячок. Диана найдет лучший, сам я не употребляю. Поговорим по душам? Я расскажу вам всё, что вы захотите узнать и что я сам считаю важным. А там и подумаете над моим предложением? А? Как вам?

– Ну хорошо, – согласился Аверин, – давайте так и сделаем. Во сколько вы освободитесь?

– Подходите к семи. Как раз ужин закончится. А теперь прошу простить меня, но я вас оставлю. Вернулась Наталья Андреевна, я должен попросить у нее прощения.

Глава 12

Владимир прилетел в самый разгар прощального обеда. Папку с личным делом Меньшова он оставил в гостинице, заперев в сейфе. И пока хозяин был занят, решил заменить Иннокентия, дежурившего у палаты жертвы, прибывшим из Петербурга Феофаном. Подробные инструкции бунтовщик получил еще в пути. Феофан не дурак и прекрасно понимал, что новое задание – проверка. И что ему не поздоровится, если с головы внука погибшего ректора упадет хоть один волос.

– А если я выполню задание хорошо, я получу награду? – осведомился Феофан по дороге к госпиталю.

– За простую охрану? Нет, – отрезал Владимир и, подумав, добавил: – Но если ты поймаешь преступника живым, то я поговорю с его сиятельством насчет твоего вознаграждения.

Какая в таком случае положена награда, Владимир уточнять не стал. Во-первых, схема премирования дивов не была ни отработана, ни согласована, а во-вторых, Владимир сомневался, что преступник настолько глуп, чтобы напасть на человека, находящегося под защитой дива высокого уровня. Тем не менее исключать даже небольшую вероятность было нельзя.

После замены охраны Владимир собирался провести следственный эксперимент.

На окна госпиталя были наложены защитные заклятия. Во время своего дежурства Владимир проверил их и убедился в надежности.

Поэтому Иннокентий сторожил возле палаты.

– Спит, – доложил он, когда Владимир и Феофан оказались рядом, – полчаса назад медсестра ставила капельницу, всё в соответствии с описанной в медкарте схемой лечения. Вот назначения, – Иннокентий протянул бумажные листы. – Перед этим к нему приходили гости.

– Кто? – спросил Владимир. Запах навестивших жертву людей он уже встречал в номере у хозяина.

– Друзья. Юная госпожа, чародейка. Через час пришел юноша-колдун, однокурсник. Разговоры я запомнил и готов пересказать.

– Хорошо, но не здесь. Феофан, займи пост. Учти, ты не только охраняешь, но и внимательно слушаешь и запоминаешь. Если произойдет хоть что-то, не укладывающееся в назначенное лечение, препятствуй и немедленно оповести меня, – Владимир отдал медкарту, – а нарушителя задержи.

– Я, по-твоему, новичок? – криво усмехнулся Феофан. – А то я не знаю…

Он осекся. Владимир приблизился к нему, посмотрел в упор, но не стал бить, как должен был бы ударить главный див непослушного новичка: до крови, выбивая зубы или выпуская кишки. А отвесил оплеуху. Такими оплеухами когда-то потчевал нерадивых писарей Канцелярии его хозяин, Афанасий Васильевич, да и любому диву они были знакомы не понаслышке и доставались весьма нередко. Для дива такая оплеуха почти нечувствительна. Поэтому полагалась она за небольшие провинности и скорее показывала недовольство хозяина и напоминала о его власти.

Феофан даже рот приоткрыл от изумления: Владимир обошелся с ним не как див – дивы так не бьют, а как колдун: не наказал, а недвусмысленно показал разницу в положении. Мгновение бунтовщик ошарашенно смотрел на главдива, потом принял решение и опустил голову.

– Будет исполнено! – отчеканил он.

Оставив нового охранника возле палаты, Владимир и Иннокентий вышли во двор.

– Ты поступил неожиданно, – заметил Иннокентий.

– Мне есть у кого поучиться мыслить нестандартно.

Иннокентий выглядел бесстрастно. Но Владимир отлично знал, что бывший главный див Петербургского Управления ждет объяснений. Давать какие-то объяснения Владимир обязан не был, но Иннокентий слишком долго руководил дивами в Петербурге и вряд ли равнодушен к тому, что происходит в Управлении, где он выстраивал и поддерживал порядок очень много лет, поэтому Владимир решил, что его бывший командир имеет право знать.