Виктор Чубарев – Абсурд как диагноз или справочник по счастливой капитуляции (страница 4)

Ты касаешься её руки. Это не ласка. Это забор биоматериала на экспертизу. Холодная? Значит, система терморегуляции чувств давно сломана. Влажная? Паникует. Хищно переворачивает свою ладонь и хватает тебя, как клешнёй? Ага, хищник. Отлично. С хищниками хоть понятно: они хотят тебя сожрать. С «милыми» непонятно: они хотят тебя спасти, переделать или просто засолить в банке своих комплексов. Весь этот диалог – это не беседа. Это два аукциониста, которые нахально тычут друг в друга указками, выкрикивая недостатки:– Смотрите, у модели №1 явный перерасход горючего на пустые философствования! А у модели №2 блок романтики заменён на модуль прагматичного расчёта, видите, как щёлкает?– Зато моя не дымит при запуске темы «бывшие»! А ваша, я смотрю, только ткни – и клуб чёрного дыма из ушей! И под конец, этот взгляд. Этот намёк на «давай продолжим где-нибудь ещё». Это не приглашение. Это – финальная ставка в игре, где оба игрока держат на руках полный набор воспоминаний от первого пьяного поцелуя.. Ты видишь в её глазах то же, что и она в твоих: усталость от этой гротескной процедуры, презрение к самому процессу и крошечную, гадкую искорку азарта. А что, если вдруг? Если этот разваливающейся, собранный на скорую руку из обломков других катастроф агрегат – вдруг поедет? Не к «счастью», чёрт возьми, нет. А просто – проедет дальше, чем предыдущий, и развалится более эффектно, с более громким и правдоподобным хрустом? Флирт – это грязное, циничное рукопожатие двух сапёров, которые согласились обезвреживать мину друг в друге без защитного костюма. На спор. Со злорадством. С мыслью: «Ну давай, покажи мне, на какой твой провод наступить, чтобы твой красивый фасад взлетел на воздух, и я увижу ту самую, ржавую, простреленную пулями обыденности сердцевинку. Ту самую, как у меня. Может быть, тогда хоть поговорить будет не скучно, пока скорую ждём».И вы расходитесь. Не с надеждой. С чувством музыкальной паузы в что где когда. «Контрафакт, – думаешь ты, идя по улице. – Сплошной контрафакт. Но… с интересным браком. Такой же уродливый, как и я. Почти родной». И в этом – единственная, крошечная, ядовитая победа. Вы не нашли любовь. Вы нашли достойного противника для следующего раунда взаимного уничтожения с приятным бонусом в виде возможного, чисто гипотетического, случайного секса.

Она не такая. Или две стратегии…

Всё, что вы называете «отношениями» – на самом деле многоуровневая RPG с криво прописанным сюжетом. Мужик думает, что он игрок. На самом деле он – жертва в квесте женщины, и даже его бунт против системы прописан в её сценарии. И главный квест звучит так: «Прежде чем возлечь с джентльменом, леди должна малость повыебываться». А подквест для продвинутых: «…и заявить- я не такая». Это два разных сценария к одной игре, детеныш кенгуру рожденный сознанием, матрешка .

Женщина выступает в роли режиссёра-постановщика театра одного, но очень упирающегося актёра.

Испытание бюрократией. Её первая реплика – не «привет», а свод негласных правил. «Я не могу в среду, у меня планы». Какие планы? Смотреть в стену и чувствовать экзистенциальную пустоту. Но это не ваше дело. Ваше дело – предложить четверг. А в четверг окажется, что пустота запланирована уже на послеобеденное время, а утром – трогательное свидание с паутиной в углу. Цель – не отказать, а заставить его пройти процедуру электронной записи к врачу, где врач – она, а болезнь – его желание. Он, дурак, радуется, что «забил время» в её календаре. Не понимая, что в её календаре все дни отмечены значком «испытание терпения».

Контроль качества эмоций. Тут в ход идут не вопросы, а калибровочные инструменты. «Ты правда так думаешь?» – это не интерес. Это – проверка совместимости его мозговых импульсов с её шаблоном «приемлемый бред». Она создаёт мелкие кризисы: «Мне кажется, ты меня не слышишь». А что слушать-то? Тишину? Шум кровотока? Он начинает говорить. Много. Глупо. Искренне. Она в это время составляет в уме каталог его жестов, чтобы потом, за полбутылки вина с подругой, воспроизвести их в пародийном шоу «Дикий ангел 20 лет спустя». Он думает, что налаживает мост. Она – что тестирует грузоподъёмность картонного мостика, зная, что он сейчас порвётся под весом её следующей фразы.

Церемония капитуляции под видом триумфа. Непосредственно перед финалом она внедряет вирус «сомнения в значимости момента». Фраза «Ладно, давай, только чур без нежностей» – это эквивалент запуска двигателя с холодным стартом на морозе в -30. Скрип, дым, ощущение, что всё вот-вот развалится. Но он же герой! Он «преодолел»! Он заслужил! Он не знает, что только что подписал акт о том, что само его присутствие – акт милосердия с её стороны. Он получил не ключ от райских врат, а пропуск в сервисную зону, где его обслужат по талончику, который уже почти истёк.

Симулятор просветления. Объявить «Я не такая» – это не выйти из игры. Это детеныш кенгуру, неожиданно появившийся из сумки, кролик из шляпы фокусника. И игра уже идёт по правилам квантовой механики, где она одновременно и частица, и наблюдатель.

Разоружение прямотой. Он применяет заезженную карту «Ты сегодня невероятно выглядишь». Она, вместо того чтобы смущённо потупить взгляд, запускает лекцию о социокультурных конструктах красоты и эксплуатации женского образа в патриархальном дискурсе. Его комплимент застревает в воздухе, как муха в янтаре, и становится музейным экспонатом под названием «Наивный артефакт эпохи до деконструкции». Он готов был биться на шпагах, а ему предложили сыграть в шахматы в четырёхмерном пространстве. Он даже доску не видит.

Саботаж гиперлогикой. Он приглашает её на романтический ужин. Она соглашается. Приходит. И заказывает не стейк, а двойной эспрессо и начинает делать рабочую презентацию на ноутбуке. «Не мешай, дорогой, тут квартальный отчёт горит. А ты ешь, ешь, я тебя слушаю краем уха». Его романтический порыв упирается в стену из Excel-таблиц. Он пытается говорить о чувствах, а она вставляет реплики: «Согласна. Это напоминает динамику продаж в неустойчивой рыночной среде». Он пришёл за intimacy, а получил co-working session с глазу на глаз. Его роль смещается с «любовника» на «немого статиста на фоновой картинке Zoom-конференции».

Экзистенциальный финал. В самый пиковый момент, когда он уже мысленно пишет мемуары «Как я покорил эту неприступную крепость», она может остановиться и спросить: «А скажи, вот это вот всё… это чтобы заглушить экзистенциальный ужас перед смертью? Или у тебя просто гормоны скачут?». Или наблюдать за процессом с интересом этнографа, изучающего племенные ритуалы. «Любопытно, – может заметить она, – биологический императив, оформленный в социальные конвенции, принимает такие причудливые формы». Его страсть, его животный порыв разбивается не о холодность, а о стеклянную стену академического интереса. Он не встречает сопротивление. Он встречает полевое исследование, где он – подопытный кролик, бегущий по лабиринту, в конце которого вместо сыра – диссертация о его же поведенческих моделях.

Финал. Мужик финиширует с флагом, купленным в её сувенирной лавке по спекулятивной цене. Он уносит флаг, думая, что взял крепость. Он не замечает, что крепость – бутафорская, сделана из фанеры и философской грусти, а её настоящие владения – где-то далеко, в стране, куда его виза недействительна.

Во втором варианте мужик даже финиша не видит. Он блуждает в лабиринте, где стены – это зеркала, отражающие его же глупое, потеющее лицо. А она, «не такая», давно вышла через чёрный ход, попивает кофеёк и через одностороннее зеркало наблюдает, как он пытается понять, где же тут, блин, выход. Иногда она снисходительно стучит по стеклу, чтобы подбодрить. Он думает, что это – знак. Что он на правильном пути.

Вот и вся разница. Обычная «выебушка» – это как громко хлопнуть дверью, чтобы все услышали. «Я не такая» – это как тихо заменить воздух в комнате на инертный газ, чтобы все постепенно, без паники, просто перестали дышать от непонимания. И в том, и в другом случае доступ к телу получен. Но в первом – это похоже на завоевание. А во втором – на техническое обслуживание сложного механизма, проведенное силами самого механизма, пока оператор был в иллюзии управления.

Игра закончена. Победитель, как всегда, известен заранее. Потому что она пишет правила. А он лишь ставит в них точки запятые, думая, что это его личные победоносные кресты. И самое смешное, что обоим от этого почти хорошо. Ей – потому что всё идёт по плану. Ему – потому что он не знает, что план вообще существует. Эволюция победила все, кроме брачных игрищ.

Первый секс. Штурм крепости…

Первый секс – это не любовь. Это внеплановая проверка жилищно-коммунального хозяйства с несанкционированным вскрытием стояков. Комиссия из двух человек, один из которых главный инженер без опыта, а второй – сам объект проверки, сопротивляющийся и одновременно дающий добро.

Ты подходишь к объекту, как молодой сантехник, вызванный для устранения засора, которого нет. В руках – теоретический чертеж сливного бачка, в голове – паника, а в штанах – инструмент, с которым непонятно: то ли это ключ разводной, толи это сам засор. Объект – крепость. Не рыцарская, а обычная, панельная, с замком на двери, но с предусмотренным входом для аварийных служб.