Виктор Буйвидас – Ранетка зажигает – 2 (страница 2)
– Кто там? – спросил приглушенный старческий голос.
Опер показал глазку удостоверение в развернутом виде.
– Я из полиции. Старший лейтенант Мальцев. Я вам звонил.
Дверь приоткрылась на ширину цепочки. Рослая седая госпожа лет семидесяти пристально оглядела рыжего сыщика. Она коротко вздохнула, сняла цепь, отступила на два шага.
– Проходите, молодой человек. Хотя внешний вид у вас далек от полиционерского.
– Спасибо, Софья Карловна. Я оперуполномоченный следственного подразделения, поэтому без формы.
– А, следователь. Я думала, сыщики бывают постарше.
Бабуля аккуратно закрыла на два оборота замок входной двери.
– Да, я Софья Карловна Ножкина. А вас как величать? – Манерная старушка прошла в чистую комнату, обставленную древней разномастной мебелью. На тумбе в углу стоял допотопный телевизор «Рубин». В другом углу красовались огромные напольные часы с мерно качающимся маятником.
– Александр Андреич, – сказал Мальцев, осваиваясь в квартире. Он задержался взором на мольберте возле широкого окна, наполовину занавешенного тяжелыми шторами.
– Присаживайтесь. Что будете пить? Чай или кофе?
– Ничего не буду, если можно.
Они расселись за столом, застеленным синей скатертью с вышитыми бордово-красными розами на зеленых стеблях. Посреди столешницы стояла хрустальная ваза с шоколадными конфетами.
– Угощайтесь, Александр Андреевич, – предложила сухонькая дылда и оглушительно чихнула в платок.
Мальцев заметил ряд известных детективов за стеклом книжного шкафа, понимающе улыбнулся и взял конфетку.
– Давайте, Софья Карловна, сразу договоримся о конфиденциальности нашего разговора, хорошо?
– Да мне, в общем-то, и некому передавать…
– Ну, всё же. Я из управления МВД по серьезному вопросу…
– А, поняла. Вы, конечно же, направлены участковым по поводу господ Скрынник. Так вот, должна вам сказать, что я ничего предосудительного в их поведении не вижу. Антонина Петровна, их соседка, завзятая склочница. Немудрено, что с ней возникают у всех конфликты…
– Извините, Софья Карловна, но меня интересуют совсем другие ваши соседи. Новые. Которые вселились в бывшую квартиру Меренковых. Номер 82. Как раз напротив вас. – Мальцев вынул из кармана миниатюрный диктофон.
– Да, мне известно, что Меренковы продали свою квартиру. И слава Богу! – Софья Карловна перекрестилась. – Честно говоря, я с ними не очень ладила. Здрасьте – до свидания, и всё! Вот до них в 82-ой квартире жили очень порядочные люди. Потомственные москвичи, интеллигенты! Семья Муравьевых. А эти Меренковы – вечно с сумками, чемоданами… Купи-продай, что называется… В общем, малоприятные субъекты…
– Софья Карловна, а что вы можете сказать о новых хозяевах 82-й квартиры? – осторожно, с мягкостью в голосе спросил Мальцев.
– Новые только появились позавчера, они ещё не въехали. – Старушка чуть придвинулась к оперу и дальше заговорила более вкрадчиво. – И я кое-что заметила. Слышимость у нас на площадке хорошая. А у меня и зрение, и слух – пока в порядке. Записывайте.
– Я включил.
– Да? А, вот огонек загорелся. Техника на службе правопорядка. Так вот… Позавчера я случайно подошла к своей двери. Услышала какой-то шум на площадке. Две женщины громко смеялись. Посмотрела в глазок. Действительно, обе молодые, лет по двадцать пять. Одна – новая хозяйка, вторая пришла в гости. Видные такие барышни, и, конечно, полураздетые, как сейчас принято. Декольте глубокие, всё напоказ… Примерно через часа два – опять шум. Слесарь из местного сервиса вставлял ей новые замки. Потом, видно, молодой человек с ней немного повздорил. Она грубо, с криком выставила рабочего человека на площадку. Тот ругнулся матерно и ушел. Вот и всё. Больше с тех пор никто не появлялся.
Довольный Мальцев почесал за ухом.
– Софья Карловна, я заметил, тут у вас мольберт стоит. Может, вы художница?
– Угадали, молодой человек, – зарделась польщенная старушенция. – Это, знаете, мне мой внучок посоветовал. Он – известный психолог. Я зарисовываю свои какие-то впечатления, увиденных людей. А то всё время одна, читать – глаза устают…
– А соседей из 82-й, случайно, вы не изобразили? – Александр загорелся надеждой и выхватил из внутреннего кармана фотоаппарат «Олимпус».
– Да делать-то мне сейчас особо нечего… – Софья Карловна встала и повернула мольберт к сыщику. Тот мгновенно подскочил, подбежал поближе.
– Вот таким у меня получился слесарь.
На полуватмане был нарисован некий морщинистый, круглый блин.
– Рисунок правильно стоит? – обескуражено спросил Мальцев.
– Да. Ну, что вы не видите? Вот рот губастый такой. Вот глазки свиные, вот мешки под ними от беспробудного пьянства…
Разочарованный Александр щелкнул шедевр абстрактного искусства. Ярко блеснула фотовспышка.
– А вот новая хозяйка. Гостью я видела только со спины, поэтому рисовать не стала…
Теперь на мольберте был лист с неким подобием человека женского пола во весь рост. Мальцев сфотографировал и это произведение уже больше в стиле Сальвадора Дали. «Это какой-то экспрессионизм, – подумал опер, источая сладенькую улыбку. – Окончательно у бабки пробки перегорели».
– Спасибо, Софья Карловна, вы мне очень помогли! – поблагодарил он вслух и потопал к двери.
– А мне какое-нибудь поручение будет? – заговорщицки прошептала старушка, провожая сыщика.
– Посматривайте, конечно, вдруг ещё кто-то появится. – Мальцев не забывал широко улыбаться. – Вот моя визитная карточка. Позвоните, если кто новый тут появится. Хорошо?
– Хорошо. А почему, собственно говоря, вы интересуетесь новыми жильцами? С Меренковыми что-то случилось?
– Случилось. Умерли они. Вот мы всё и проверяем. До свидания. – Мальцев объявил новость со смыслом, не упустил возможности напылить в глаза. И вызвал лифт.
– Ах, Господи! Какой ужас! – Ножкина прикрыла рот ладошкой, как бы останавливая готовый вырваться крик. – Какой кошмар! И что, их убили, или они сами по себе? – Любопытство взяло верх над страхом смерти.
– Возможно, сами, но и не исключено, что кто-то помог. – Мальцев, надув щеки, напустил туману. – Так что вы посматривайте тут. Если что заметите, фиксируйте.
– Я уже. Кажется, от испуга вспомнила… Девушка при встрече с новой жиличкой назвала её Симоновой, а та, в свою очередь, сказала «Старченко». Да, точно, фамилия второй – Старченко. У меня память – кремень! До сих пор без таблеток обхожусь.
Мальцев быстро проговорил новые показания Ножкиной, включив диктофон.
– А вот за это большое спасибо! – радостно выкрикнул оперативник. – Я ещё зайду через дня три-четыре…
Створки лифта со скрежетом сомкнулись за визитером из органов.
– Так, надо Евгении сообщить, – твердо постановила сама себе несгибаемая защитница справедливости и захлопнула дверь своей квартиры.
Серый микроавтобус с белой надписью «Главмоспромкабель» мчался по мостовой в районе Фили. В передвижке Марголин сидел за рулем, Коротич – рядом на пассажирском сидении. Зубова в салоне «Газели» работала на бортовом компьютере.
– Какие будут предложения? – не отрывая взора от дороги, спросил Олег Семенович.
– Брать Шкета надо просто, без затей! – самоуверенно заявил Александр. – Главное для нас – незаметно всунуть его в передвижку. Поэтому от подъезда мы пойдем за ним вдвоем. Я улучу момент, когда вокруг будет поменьше зевак, и забегу вперед. Вы, Семеныч, расположитесь сзади. Я поворачиваюсь и предъявляю документ: «Пройдемте!» Он бросается от меня наутек. А сзади вы, Олег, его спокойно принимаете. Я беру его, теплого, в колечки, и все дела!
– Да, главное, чтобы поблизости не оказалось каких пьяных мужиков. Народ у нас замечательный – может вступиться за Шкета и всё нам испортить. – Марголин свернул с Минской на улицу Олеко Дундича.
– Внимание! Заработал его мобильник! – воскликнула Наташа. Перед ней на экране была изображена карта-схема города. В сером квадратике возле белой линии улицы загорелся красный огонек. – Сотовый Кумарина проявился по его адресу.
– Отлично! Что нам и требовалось! – обрадовался Саша. – Олег, давайте на исходную.
«Газель» заехала между двух девятиэтажек во двор, остановилась, забравшись левыми колесами на тротуар.
– Ну, что там у тебя, Наташа? – Марголин поставил микроавтобус на ручной тормоз.
– Ничего. Выключился, – сказала женщина упавшим голосом.
– Вон он, хмырь болотный! – Саша выкрикнул с азартом, выскакивая из кабины. – Олег, догоняйте!
Впереди из подъезда панельной громадины вышел Кумарин. Одет он был в обычные кроссовки, широкие брюки, коричневую курточку. Капюшон надвинут на лицо. Дойдя до асфальтовой дорожки, он внимательно посмотрел на передвижку, стоявшую в метрах пятидесяти, отметил крупного мужчину, стремительно выскочившего из салона. Хума сунул руки поглубже в карманы и быстро пошел прочь от «Газели».
«Чё-то больно борзо выперся мужик из лайбы», – встревоженно подумал Хума. Он был крайне осторожным пацаном. Выявить преследование – не проблема. Кумарин резко повернул на детскую площадку и побежал к ряду металлических гаражей. Коротичу ничего не оставалось, как припустить следом. Тонкий юнец ловко пролез бочком между двумя железными стенками. Саша попробовал протиснуться следом, но понял, что застрянет. Побежал вокруг гаражного бастиона. Марголин вообще безнадежно отстал.
Саша наконец вылетел на дорогу. Прямо перед ним вздымалась панельная китайская стена. В прогалине между домами открывался вид на котельную за бетонным забором. По тротуару две пожилые матроны катили коляски с младенцами. Коротич метнулся к ним.