Виктор Буйвидас – Проверка экватором (страница 2)

Крейсер принадлежал фирме Майры Филд – подруги подводника Билли Бирна, о чем свидетельствовала серая же, почти незаметная надпись чуть выше ватерлинии: «Майра». Об этой незаурядной женщине рассказ еще впереди. Пока же под своды шатра заезжали погрузчики и устанавливали голубые стальные контейнеры, заполненные полиэтиленовыми мешками с наркотическим порошком, прямо на палубе субмарины по обе стороны от цилиндрической рубки. За работой механизмов и докеров наблюдали капитан Бирн и агент CIA Крум. Билли попыхивал тонкой кубинской сигаркой и цедил сквозь зубы бесстрастные фразы:

– Твой Смайл хотел бы допереть на мне в Японское море вдвое больше, я понимаю. Но, старик, моя посуда – не баржа, а судно геодезической и радиационной разведки. 20 тонн – мой потолок, пусть на большее не рассчитывает.

– Бил, ты, Ей-Богу, идеализируешь свою миссию, – Гектор добродушно рокотал, катая по ладони сверкающие опалы и изумруды. Под освещением ярких ламп зеленые и фиолетовые кристаллы мерцали и искрились, как живые. – Совсем не поручился бы за то, что вся операция с героином не имеет еще пару-тройку других далекоидущих планов. Правда, по нашим данным, русские уже дохнут от передозы по триста штук в день. Тяжелые грезы у них, благодаря нашим усилиям, стоят уже столько же, сколько и легкие.

– Какое нам до этого дело? Твой ченч – камни, мой – контрабас (контрабанда). Я вот чего не понимаю, зачем мне надо мотаться в Эквамадор за несчастными двумя тоннами, когда все двадцать я могу взять здесь?

– Так создается видимость, что вся наркота плывет из Южной Америки, в то время как оттуда идёт лишь одна десятая часть. Это большая кухня Смайла и Кейпса. Мы на ней – маленькие поварята. А какой у наших боссов интерес, мы никогда не узнаем. Они дают жить нам, мы не вмешиваемся в их гнилую игру. Закон прерий!

– Гек, после реализации не забудь отстегнуть мне мои двадцать процентов. Номер счета прежний.

– Билл, я не подведу, ты же знаешь, – Крум клятвенно вмазал пятерней в свою богатыоскую грудь.

– Офкорс, Гек, обращайся, – Бирн скривил тонкие губы в ухмылке превосходства над визави. – Кстати, у меня вопрос. А ты сам почему не вывозишь камни из страны заброски? Сэкономил бы – не надо тратиться на посредника.

– Всё обстоит не так, как кажется со стороны, бро. Меня могут вести наши же спуки. Внутри Агенства лютует внутренняя контрразведка Роскоу Кейпса.

– Можно подумать, если Кейпс схватит тебя за руку – он тебя выпрет…

– Нет, не выпрет. Босс Кейпс не так прост. Старичок просто получит на меня крючок, с которого я уже никогда не соскочу.

– Мрак! Понятно. У всех свои нюансы. Какие сегодня у меня?

– Вместе с последней партией у тебя на шхуне собрались весемнадцать пластмассовых контейнеров серого цвета с героином и кокаином. Эти восемнадцать кубиков ты оставишь в точке сброса «Джи». Через несколько часов данный груз заберет судно «Игрек» для дальнейшей транспортировки. Куда, тебе знать незачем.

– А остальные два белых контейнера, они для кого?

– Два белых контейнера забиты под завязку ящиками с вакциной от ковида. Там Pfizer, Moderna, Johnson & Johnson. Получатель – твоя подружка Клара на экваторе.

– Ура! На грины от кокса Клары вы купили старой хрычихе две тонны вакцины – нормальный ход.

– Угу, Карл привез Кларе кораллы. Как-то так.

– Ладно, бро, отдыхай. – Билли Бирн щелчком запустил окурок в щель между бортом лодки и настилом пирса. – Пойду проверю такелаж, а то посыплются твои подарки при маневре и не доплывут до точки «Джи».

– Постой, – Крум придержал компаньона за локоть. – Слушай, Билл, неужели тебе трудно было подать клешню мальчонке? Пацан обиделся… Нехорошо…

– Гек, не строй мать Терезу. Ты же его завтра отправишь на тот свет вместо себя, как четырех предыдущих.

– Ну и что? Сегодня-то он мне еще нужен в геройском состоянии, с высокой самооценкой! – Крум ссыпал камешки в мешочек и любовно упрятал сокровища во внутренний карман рядом с сердцем.

– Твоя проблема. Ты знаешь, я суеверный, а прикасаться к мертвым – плохая примета. – Бирн плюнул коричневой от табака слюной и широко пошагал к погрузчику, который устанавливал пластиковый контейнер на палубе. – Крепи четко, Герман! Каждый ящик – сорок «лимонов» баксов! – крикнул он белобрысому матросу.

Тот буркнул в ответ что-то по-немецки.

Гектор Крум, как всегда, щерил полные губы в сладкой улыбке, смотря вслед капитану, которому тихо завидовал. «Такая баба его любит! Лодку ему купила у папы-адмирала, – думал цэрэушник. – Сидел бы под её юбкой, а ползать по дну отправил бы какого-нибудь Лоренца. Нет, без приключений на попу он не может! Хотя… Возможно, Майра поэтому и с ним: как бы с пиратом Морганом… А что? Романтично… Женщины любят секс и брюлики? Это «мочалки» любят, а настоящие леди сходят с ума по настоящим мачо! Ну, ничего – еще не вечер…»

После глубокомысленного заключения настроение у Гектора опять выправилось. Волноваться пока было не о чем. Операция «Троянский конь» двигалась по графику. Ахиллесу он решил подарить свои черные очки. «Скажу, носил их в Ираке. Мальчик – совсем грудной. Он будет счастлив и забудет злого Бармалея – Билли Бирна».

Москва. Россия. Объект «Черника».

В России существует длинный ряд различных спецслужб. Они, естественно, имеют официальные названия, но еще остроумные силовики сочинили для них подпольные вывески. Так Службу внешней разведки нарекли «Вокзалом». Понятно почему. Потому что тамошний строгий шеф говорил разведчику одну и ту же фразу: – Взял чемодан и марш на вокзал!

На Лубянке находится управление ФСБ. Оно верно старому прозвищу «Контора». Сотрудников коллеги кликали «конторскими», «комитетчиками» и, конечно, чекистами, хотя нынешние продвинутые асы ФСБ выгодно отличаются от революционеров ЧК времен Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Без шуточного обозначения почему-то осталось только управление разведки генштаба ВС РФ. Учреждение вице-адмирала Дмитрия Кораблева все хорошо осведомленные лица называли по старинке – «ГРУ».

Для полноты картины можно добавить, что английская разведка МИ-6 получила романтический лейбл «Театр», американское ЦРУ спуки (привидения) зовут «Агентством», президент США давно смирился с псевдо «Плейбой», а лидера Китая шпионы ласково обозвали «Пандой».

Штаб Службы внешней разведки РФ (СВР) или Вокзала находится в огромной лесопарковой зоне на северо-западе столицы в Ясенево. Однако начальник отдела особого назначения Ефим Руфинов заседал в кабинете на конспиративном объекте «Черника». Четырехэтажный особняк сталинской постройки по улице Большая Ордынка ничем не отличался от других соседних строений.

В бирюзовом московском небе полыхало желтое солнце. Летний сквер внизу искрился ярко-зелеными листочками. А за высокими окнами третьего этажа серого помпезного здания располагался просторный кабинет, обитый дубовыми панелями. Небрежно развалясь в кожаном кресле «президент», за массивным полированным рабочим столом сидел пожилой, грузный мужчина в темно-синем мятом костюме, при батистовой, белой рубашке с красно-кобальтовым галстуком. Ефим Петрович Руфинов.

По средам в 9.00 проходило селекторное совещание Большой тройки, что позволяла делать без помех новейшая ЗАС – защищенная аппаратура связи. Кроме представителя СВР в разговоре ещё участвовали начальник ГРУ, вице-адмирал Дмитрий Иванович Кораблев и директор ФСБ, генерал армии Борис Николаевич Покатышев. Первый – подтянутый, ершистый морской старший офицер в идеально выглаженном черном мундире бросал рубленые фразы из хромированного и космического офиса в «аквариуме» на улице Гризодубовой. Второй – чопорный и щеголеватый начальник монотонно вещал в микрофон из апартаментов со взлетной полосой стола для совещаний на Лубянке.

Руководитель управления ФСБ Борис Покатышев открыл конференцию пространным тревожным месседжем:

– На Дальний Восток поступила крупная партия наркотиков. Героин и кокс. Ориентировочно – двадцать тонн. В результате цены на внутреннем рынке сильно упали.

– Сколько было ходок? Одна или больше? – резко встрял Кораблев.

– Неизвестно. Мы получили информацию с опозданием. МВД пыталось разобраться с проблемой собственными силами, но не вышло…

– Проехали. Я в цейтноте.

– Идем дальше. Груз прибыл, видимо, на рыбном траулере. Министр Гольцов ничего подобного вообще не ожидал. Мы торчали во Владивостоке по своей теме, а «снег» в это время «выпал» в Находке.

– «Снег» – это героин? – Руфинов спросил почти шепотом.

– Да. К нам попал образец. Порошок высокой очистки. На черном рынке идет под ником «Белый китаец». Здесь без сомнения прослеживается масштабная операция либо некой международной преступной корпорации, либо ЦРУ.

– Что? Трудно вычислить одну посудину?

– В том-то и дело. По всей видимости, наркота приплыла на рыболовецком судне. Их в бассейне больше десяти тысяч.

– А известно что-нибудь насчет фирмы-получателя?

– Ничего пока не установлено. Но Президент торопит, ситуация вышла из тени, Гольцов получил втык. Канал надо оперативно перекрывать. Люди погибают от передозы пачками.

– Кончай стращать. Что надо от нас с Ефимом?

– Как обычно. Подготовьте свои предложения.

– Так, если подвести черту, что известно? – вкрадчиво спросил Руфинов.

– Месседж для вас – определиться со странами и начать разработку. Регион – Латинская Америка. Колумбия, Эквамадор, Венесуэла, Перу, возможно, Боливия через Перу, Чили – такие у нас прикидки. Откуда-то оттуда. Причем, очевидно, что в океане прошла перегрузка с корабля-иностранца уже на наш рыбный траулер.