Виктор Буйвидас – Проверка экватором (страница 17)

– Скромненько, но в любой момент можно стартовать, – Альберто сказал голосом гида, выходя из «форда».

– Да уж, что-что, а стартовать ты всегда готов! – подколол его Дол.

Балагуры, как обычно, продолжили пикировку. Молчун Биби стал выгружать чемоданы из багажника.

Несмотря на вынужденное расставание с любимым, жизнь входила в привычное русло. «Ничего, я тебя найду! – Сэм дала слово образу Рая Кури, который ей привиделся в пыльном воздухе над грязным хламом. – Если меня не кокнет раньше какой-нибудь тупой киллер. Ведь я – редкое произведение природы. Мне покровительствует Белый Ягуар. Я расправлюсь с грязным ублюдком Миком… А потом мы с тобой убежим от всех, спрячемся в Европе или в Штатах… Родим ребеночка…»

Мысли грустной красотки оборвал слонообразный Биби – он спугнул стаю голубей. Птицы гулко захлопали пестрыми крыльями и пронеслись сквозь зыбкий силуэт Рая, разбив его на миллион светящихся в лучах солнца пылинок.

Санта-Елена – Куаягиль.

Доставить Рая Кури в Куаягиль взялся дальнобойщик Кон Уанкавера. Он был выходцем из индейского племени кечуа, как и Зэт Ронта, поэтому посчитал своим долгом выполнить просьбу товарища.

Зэт справил Раю липовые права на имя Аристида Ливалдера, просто приклеив к готовому документу его фотографию. Затем лицо и руки журналиста он хорошенько смазал отваром из луковой шелухи, и его кожа стала бурой, как у всех кечуа. Потом колумнист облачился в зеленый комбинезон – униформу компании по доставке грузов, и Ронта заплел сзади его перекрашенные в черный цвет волосы в короткую косичку.

Теперь можно было ехать – узнать в Аре Ливалдере Рая Кури смог бы только тот человек, который был давно знаком с корреспондентом «Сенсаций века», да и то при длительном визуальном наблюдении.

Риск свёлся к минимуму. Синий рефрижератор Кона покинул гараж на рассвете. На выезде из Санта-Елены зевающий полицейский мельком взглянул на проездные документы и поднял шлагбаум – путь к сладкой свободе был открыт.

– Как мне тебя звать? – Водитель спросил, стрельнув по напарнику колючими глазами.

– Рай, то есть Ар, – Липовый журналист поправился и стал насвистывать модный мотивчик. Коротич, а теперь Ливалдер, быстро обретал свое обычное беззаботно-ироничное настроение, решив, что в новом обличье арест ему уже не угрожает.

– Меня зови Кон.

– Замагничено, масса Кон!

Слегка помятый, но мощный трейлер легко преодолевал затяжные подъемы и летел стрелой на спусках. Красное солнце, появившееся над горизонтом, било лучами в белую надпись на аквамариновом боку рефрижератора «Транс-Куаяс».

Кон Уанкавера и новоиспеченный Аристид Ливалдер были противоположностями во всем. Первый – лет пятидесяти, приземистый, сутулый. Второй – молод, атлетичен, строен. Кон был перманентно серьезен и даже угрюм, и говорил трескучим прокуренным басом. Ар, напротив, смотрел на яркий просыпающийся мир широко раскрытыми, блестящими от беспричинной радости глазами и звенел тенором, как на сцене. И в его голосе уже явно слышалось превосходство – он просто издевался над простоватым, невзрачным шофером.

– А что это мы везем, масса Кон? Я совсем не успел позавтракать. Давай сбацаем антикучо на утреннем холодке!

– Завтрак будет в восемь.

– Ну, Кончик, будь человеком! А в восемь устроим второй завтрак. У меня от мысли, что за спиной гора мяса, живот болит!

– А с чего ты взял, что там мясо?

– По колесам взвесил – они аж квадратные!

– Что, наблюдательный?

– Ага! Насквозь вижу, если поблизости сочное филе. С самого голодного детства!

– Хоп, пожуем.

Кон вдавил ногой педаль тормоза. Ара дернуло вперед, и тут же Кон ударил его ребром ладони по шее. Парень обмяк на сидении и прилип к дверце, как опавший лист. Трейлер замер на обочине. Хмурый Уанкавера достал из бардачка склянку с нашатырным спиртом, сунул пузырек Ару под нос. Тот застонал и открыл глаза.

– Слушаю. Почему тебе нужно в Куаягиль? – Кон спокойно проскрипел, направив на травмированного дуло автоматического «вальтера-7,65». Щелкнул предохранитель.

Ар вздрогнул и с трудом выдавил из себя:

– Копы повесили на меня двойное убийство за то, что я высмеивал их в газете.

– Что-то тут не сходится – многовато за брехню, – Кон проворчал и добавил, снова выводя рефрижератор на дорогу: – Ну, хоп, после разберемся.

Весь апломб с Ара сдуло, как ветром. Он ошалело таращился на Кона, словно не веря, что живой. Наконец он облегченно вздохнул, часто заморгал и приложил ладонь к ноющему солнечному сплетению.

– Повяжи бандану, – Кон бросил на колени парня узорчатый платок. – Значит, в Гуаякиле тебе приткнуться негде?

– Почему? У меня там рядом живет подруга.

– Навряд ли она захочет приютить человека, попавшего на крючок к фликам. Копы за хорошую кучу сукре могут простить многое: страсть к наркотикам, девочкам, азартным играм, даже убийство, но пренебрежения к своим гнусным мордам – никогда!

– Я все-таки попробую.

– Валяй, но запомни адрес: улица Пикалуко, дом 16. Придешь завтра утром, спросишь у старушки во дворе: «Не здесь ли живет Эрвин Чавес?» Я обещал Зэту выправить тебе паспорт и вообще позаботиться.

– Спасибо, Кон. Категорично извиняюсь за бла-бла. Это нервное, – Ар виновато опустил глаза, повязывая смоченный в воде желто-красный платок на шее с проступившим синяком.

– Ничего, я в молодости тоже делал ошибки. И, пожалуй, похлеще твоих, – Кон сказал неожиданно добродушно и чуть растянул губы в индейской улыбке, когда зубы не высовываются наружу, а остаются за сжатыми губами.

Ближе к полудню фура, управляемая уже Аром, проехала мимо индигового указателя с желтой флуоресцентной надписью: «Куаягиль». Параллельно шоссе текла и сверкала на солнце водной гладью река Куаяс. Берег щетинился острой высокой травой аронуи, дрожавшей на ветру, словно скопище тонких антенн.

Впереди громоздилась на холмах темная махина индустриального города. Его перенаселенные жилые массивы были похожи на серые терриконы, окраины чернели прокопченными заводскими корпусами, коллонадами труб, которые изрыгали ядовитые цветные дымы. Даже сквозь асфальт то здесь, то там вырывался на свободу белый шипучий пар.

К заводам примыкал район старой застройки. Дома были грязные, двухэтажные, барачного типа – для рабочих. Ар приметил пустырь между двумя такими ветхими строениями, съехал на него с мостовой, заглушил мотор и оглянулся. Кон мирно спал на топчане за сиденьями, несмотря на еще косые лучи, бившие в лицо. Ар заботливо задернул шторку, отгородившую напарника от солнечного света, и распахнул дверцу, собираясь спрыгнуть на землю и немного размять затекшие ноги.

Однако побелевший физиономией Ливалдер этого не сделал, словно обнаружив за кабиной глубокую пропасть. На самом деле внизу у машины стоял небритый дядя в мятом темном костюме и в потерявшей когда-то благородную форму шляпе. На его согнутой в локте правой руке висел коричневый плащ, из-под него выглядывал массивный кольт, причем длинное дуло смотрело черной дырой прямо в живот Ару.

– Тихо, малый, не шурудись. – Налетчик заговорил мерзким гнусавым голоском, каким общаются между собой блатные, чтобы отличаться от дешевых фраеров. – И делай дальше медленно – одной лапкой подними занавеску.

Ар – ни жив, ни мертв – выполнил приказание и, уж совсем ничего не соображая, уставился на пустой узкий лежак: Кон испарился, как Бог из гроба.

– О-кей, – загундосил снизу бандит. – За двоих гребешь, корешок. Ну, сползай ко мне за получкой.

И вот тут объявился Кон. Лежа на крыше кабины, он выстрелил в голову гангстера. Тот удивленно дернул вверх глазами, по одному прокатилась струйка крови, и дядя рухнул навзничь, широко раскинув костлявые руки.

– Заводи! Быстро! – Уанкавера рыкнул, забираясь в кабину через заднее окно.

Ар в сердцах плюнул, упал на сиденье, хлопнул дверцей. Рефрижератор заурчал мотором и понесся прочь от распростертого на земле человека.

– Какого черта ты тут встал? – уже спокойно спросил Кон, скользнув с топчана вниз.

– Так, муха, ноги хотел размять. Смотрю, место тихое, никого не видно, – сказал Ар, недоуменно пожав плечами.

– Ты, видно, давно здесь не был.

«Никогда», – подумал Ар. А вслух сказал: – Лет восемь.

– Тогда запомни два правила. Первое – избегай тихих, безлюдных мест и не наступай на уличные люки.

– Почему?

– Они прекрасно переворачиваются, и лохи вроде тебя падают прямо в руки грабителей. И второе – не смотри в глаза копам и собакам. Те и другие классифицируют такие взгляды как нахальный вызов и кусают до кости.

«Да, городок Куаягиль сильно отличается от тихой пристани Санта-Елена», – подумал Ар.

– Дай-ка я сяду за руль, – Уанкавера открыл дверцу. – Дальше пойдут сложные развязки.

– Как скажешь, Кон. – Ар-Саша остановил трейлер. Теперь в его действиях и голосе явно угадывалось признание полного превосходства старшего товарища.

Санта-Елена.

День был солнечный и безветренный. Минивэн «опель» с тонированными стеклами попрыгал на ухабах и остановился, уткнувшись обтекаемым самолетным носом в чахлый куст пекса. Дверь салона беззвучно открылась. На солнцепек выбрались Чичер и Рути. Первый был в наушниках, похожих на прижатые к ушам пиалы, и в руках держал прибор странного вида. Отражатель с направленным чувствительным микрофоном. Второй был вооружен автоматом с цилиндрической противошумной насадкой на стволе.