Виктор Буйвидас – Проверка экватором (страница 15)

Двадцать лет назад, с подачи всесильного советника губернатора Куаяса Гутьерреса, обычный жуликоватый монашек Антекос Нандес внезапно вознесся резко вверх по карьерной лестнице. Никому неизвестный клирик Антекос Нандес возглавил ветвь католицизма в Эквамадоре Opus Dei. Что означает в переводе с латыни «Дело Божие» или «Дело Христа».

Горячий ветер дул со стороны слабодействующего вулкана Сангай. Три джипа камуфляжной окраски подпрыгивали на ухабах разбитой горной дороги, взбираясь на одну из столообразных вершин плоскогорья. На макушке не самой высокой горы громоздился древними строениями бывший католический монастырь, а теперь резиденция Верховного пастора Антекоса Нандеса, основателя христианской миссии со звучным названием «Свет экватора».

Наряду со старинными каменными домами здесь имелись и три современных просторных двухэтажных коттеджа, над одним из которых возвышалась острая антенна, почти упиравшаяся в кудлатые облачка. В здании с этой металлической конструкцией находились радиостанция и телестудия, разносившие постулаты истинной религии по всему Эквамадору с умопомрачительной надоедливостью рекламы зубной пасты «Мятная радость».

Основная заповедь Opus Dei или «Дела Христа» не блистала какой-то космической оригинальностью. С экранов телевизоров Антекос Нандес в золотой сутане вещал бархатным баритоном:

– Наш святой священник Хосемария Эскриво де Балагер во время своих духовных упражнений увидел с полной ясностью миссию, которую предопределил для него наш Иисус Христос. Бог повелел ему идти путем освящения профессиональной работы и повседневных занятий верующих. Цель нашей апостольской деятельности, цель «Опус Деи» – помогать нашей пастве обрести святость в повседневной жизни, занимаясь обычными земными делами…

Перед пятнистыми джипами охранники предупредительно распахнули железные ворота в бетонном заборе, и машины пыльно подкатили как раз к кирпичным коттеджам. Из среднего автомобиля молодцевато выпрыгнул Энрике Гутьеррес, одетый в военный френч без погон. Его сразу окружили с десяток вооруженных до зубов коммандос в черных медицинских масках, высыпавших из первого и третьего внедорожника.

Метисы Антекос и его младший брат Доминес вышли навстречу высокому гостю. На них шевелились от теплого ветерка белые балахоны, похожие на тоги римских патрициев. Первый был лысоват, в усах и шкиперской бороденке, второй – гладко выбрит.

История прихода братьев в религию всецело подтверждала теорию Энрике Луиса о судьбоносном случае, который бывает в жизни каждого человека один раз. Итак, лет двадцать назад, во время температурного коллапса, Антекос Нандес смог пробраться на остров Санта-Клару. Находчивый клирик Антекос предложил председателю Клуба Сьерры и Косты объединить разношерстное население кантонов Куаяс и Чимборасо под знаменем одного истинного верования, которое предприимчивый полуиндеец-полуиспанец сотворил сам, смешав основные заповеди христианской библии с катехизисом Марии Рехины Какауанго, почитавшейся аборигенами страны, ну и, конечно, изрядно приврав.

Грубоватая, но политически полезная идея понравилась Энрике Луису, и он дал «добро» на выполнение плана авантюриста Нандеса. Братья-мошенники с энтузиазмом взялись за выполнение дьявольского замысла. Недалеко от самой большой горы Эквамадорских Анд Чимборасо жила отшельницей популярная среди индейцев Мария Рехина Какауанго. Отавало и кечуа называли её за глаза «Чокнутая». Курандеро (целительница) Мария Рехина за лечение принципиально не брала денег. Мария была ревностной католичкой, знахаркой, миссионеркой, проповедовавшей среди туземцев трезвый образ жизни и божественные заповеди. И вот однажды, собирая лекарственные травы, она взобралась на одну из средних вершин нагорья, откуда и сбросили её в пропасть братья Нандесы, и провозгласили Святой Эквамадора. Так Нандесы основали неорелигию имени Святой Марии Какауанго, примазавшись к прелатуре в Риме организации Opus Dei.

С помощью бодигардов охраны Гутьерреса голодные и бедные братья Нандесы выгнали из древнего монастыря наивных безобидных католиков. Антекос и Доминес Нандесы воцарились в горной обители, и началась пропаганда истинного религиозного учения «Дело Христа», отличного от библейского только тем, что мать Иисуса вернулась к людям через тысячелетие в образе Марии Рехины Какауанго.

Антекос Нандес быстренько написал и издал огромным тиражом «Евангелие от Святой Марии Какауанго». Тугодум-братец Доминес был не помощник в интеллектуальных изысканиях: до возведения в ранг настоятеля миссии «Свет экватора» он подрабатывал на жизнь тем, что малярил да штукатурил, и в разговоре предпочитал угукать с важным видом, чтобы не опростоволоситься, сказав какую-нибудь явную глупость, а то и допустив непечатное народное выражение.

Антекос и Энрике Луис были одного возраста и понимали друг друга с полуслова, так как оба не брезговали заниматься любой (пусть даже грязной) коммерцией для собственного обогащения. Об этом и пошел у них обмен мнениями, когда советник губернатора и верховный пастор уединились в уютном, но тесноватом кабинетике последнего со статуей ярко раскрашенной Святой Марии в углу.

– Антекос, что это за афера с продажей лицензий на провозглашение святыми после смерти? – Энрике Гутьеррес стал выговаривать ровным и бесстрастным голосом возвышенному им религиозному деятелю и ловкому проходимцу. – Тебе, что, не хватает церковной десятины, которую ты гребешь с прихожан? Мне донесли, что в низах пошли шуточки: мол, Нандес скоро будет продавать входные билеты в храмы. Ты же сам пилишь сук, на котором сидишь.

– Но, Энрике, это вовсе не я придумал! – Возражая, Антекос выпучил на патрона жуликоватые черные глазенки. – Это практика с далекой традицией, еще со времен основания Opus Dei Хосемарией Эскривой де Балагером. Я вычитал о ней в хрониках римской прелатуры «Опус Деи». У меня ведь огромные расходы по пропаганде «Дела Христа», а ты перевел меня на самоокупаемость – приходится как-то выкручиваться!

– Разве беспошлинная продажа твоего эликсира Curanderos из кактуса Сан Педро не пользуется устойчивым спросом?

– Пользуется. Но дикие шаманы мешают развернуться как следует нашему целительному снадобью от болезней, ковида и злых духов – приходится вкручивать им мозги путем мордобоя, а это опять расходы на хулиганов.

– Ладно, выкручивайся и вкручивай дальше. – Энрике по привычке уставился в окно. За ним поражал величием желто-серо-бурый скальный ландшафт плоскогорья Чимборасо, а в небе почти неподвижно парил ширококрылый кондор. – Но предупреждаю, чтобы больше никакая информация, порочащая нашу истинную религию, не просачивалась дальше этих стен.

– Конечно! Я приму все надлежащие меры! – вскрикнул перепуганный Антекос Нандес. – Всё будет чики-поки!

– Теперь о деле. – Энрике перевел тяжелый взгляд на визави и опять отвернулся к окну. – Ты в последнее время обзавелся контактами с разными сектами и попами по всему шарику. Выход на Испанию у тебя есть?

– Монастырь Святого Франциска под Мадридом подойдет? Это в Сан–Лоренцо–Эскуриал.

– Чудесно. Сможешь организовать приглашение для Эрнесты Равалини на какой-нибудь церковный праздник?

– Когда?

– Ориентировочно через неделю.

– О, за такой срок я смогу это сделать двадцать раз! Да простит меня Святая Мария за хвастовство! – Антекос сложил ладони лодочкой перед грудью и поклонился блестящей эмалью статуе.

– Благочестивости ты набрался, и то хорошо, – Гутьеррес чванливо пробубнил и выпятил собранные в узелок губы.

«Полностью надеяться на Штриха в деле с Равалини нельзя, – подумал Груша. – Этот павлин может даже все испортить, потеряв голову в ее присутствии. Тут-то и придет приглашение из Европы. Эрнеста ревностная католичка и не сможет отказать. Я же устрою забастовку летчиков, и ей придется добираться до Испании водным путем. На плавание уйдет месяц. Для переключения Бадельракаса на Дисперадо этого времени будет достаточно».

– Дату, к которой надо будет все подготовить, я сообщу на днях, – Энрике холодно сказал Нандесу и вышел из коттеджа.

– Все будет в лучшем виде! – подобострастно воскликнул Антекос, семеня следом. – Я сегодня же свяжусь с отцом Мартином, и мы запланируем на конец сентября находку святых мощей в связи со стодесятилетием явления Божьей Матери в португальской деревне Фатиме, а потом я привезу их сюда и покажу нашему народу с проповедью и чудесами!

– Смотри, не перегни палку, – Гутьеррес обернулся к нему, уже окруженный крепышами службы безопасности. – Прошлое представление не обошлось без накладок. Почему, когда твой клоун Доминес демонстрировал левитацию, у него ряса задралась вверх, и все увидели его кривые тощие ноги и красные трусы?

– Немного не рассчитали, – Пастор развел руки в стороны, почтительно пригнув лысину. – Вентилятор оказался чуть мощнее, чем нам было надо. Зато теперь подготовлен фокус – Гудини перевернется в гробу от зависти!!!

– Ну-ну, – Энрике пренебрежительно буркнул и забрался в джип. Кавалькада из трех внедорожников помчалась по булыжной дороге к воротам миссии.

Провожая презрительным взором коричнево-зеленые машины, Антекос злорадно подумал: «Вот и будет у меня еще одна глава в компромате на Грушу. И за меньшие преступления народ расправлялся со своими тиранами. Хуже в любом случае не будет, а при некотором везении я смогу возглавить провинцию Куаяс – Гутьерреса никто не любит, а меня носят на руках!»