Виктор Болдырев – 60 дней по пятидесятой параллели (страница 23)

Вообще, проще воду направить сюда. Она понадобится здесь и Тургайскому металлургическому гиганту, и угольным карьерам Кушмуруна, или Приишимья…

Двенадцать месторождений Тургайского буроугольного бассейна хранят тридцать шесть миллиардов тонн угля, почти вчетверо больше, чем Экибастуз. И угля сравнительно малозольного — прекрасного энергетического топлива. Многие тургайские угли годны для производства синтетического волокна, пластмасс, масел, искусственного жидкого топлива. Залегают они не так глубоко, добывать их можно дешевым открытым способом, извлекать шестьдесят миллионов тонн угля в год.

Угольные пласты нередко прикрыты бокситами. Одновременно с разработкой угольных карьеров можно добывать ценнейшие алюминиевые руды.

В Тургайском угольном бассейне выгодно построить мощные тепловые электростанции. Они насытят энергией весь Большой Тургай, черную и цветную металлургию, все сельскохозяйственное производство этого района.

Но для добычи углей и эксплуатации тепловых электростанций нужно очень много воды. Острый ее недостаток может привести к диспропорции в развитии отраслей хозяйства Большого Тургая. Ведь только для одной тепловой электростанции мощностью в полтора миллиона киловатт нужно пятьдесят пять кубических метров воды в секунду — четыре таких потока, как Москва-река! Разумеется, большая часть этой воды будет в постоянном круговороте. Но все равно, для пуска сверхмощных кушмурунских тепловых электростанций потребуется масса воды. Всех вод Ишима не хватит на питание и половины этих станций. Потоки воды понадобятся новому металлургическому заводу, алюминиевым комбинатам, мощным угольным карьерам, на обводнение пастбищ и орошение тургайских земель.

Водоснабжение тут — проблема номер один, и решать ее нужно кардинально, полумерами не отделаешься. Сейчас реализуется пока насущная задача снабжения питьевой водой целинных совхозов и ферм, городов и рабочих поселков и технической водой существующих промышленных предприятий Тургая. И эта задача сложна.

Западнее семидесятого меридиана в Целинном крае подземные воды в продуктивном меловом горизонте засолены, а вышележащие водоносные горизонты бедны. Речная сеть в степи разрежена, местный сток резко колеблется по годам: преобладают годы с малым стоком.

Многие совхозы с первых дней освоения целины рыли котлованы — накапливали талые воды, бурили скважины, но обеспечить себя водой так и не смогли.

Инженеры Всесоюзного института проектирования водохозяйственных сооружений предложили удержать многолетний сток Ишима в регулируемом водохранилище и пустить ишимские воды в целинные совхозы по гигантским водопроводам. Таких сооружений еще не было в мировой практике.

Смелый проект был утвержден правительством. Взгляните на схему уникального степного водопровода…

Из мощного Сергиевского водохранилища и зарегулированного Ишима насосные станции поднимут воду в сеть магистральных трубопроводов длиной в три тысячи километров. Диаметр этих труб семьдесят сантиметров! На трассе водопровода запроектировано несколько десятков промежуточных насосных станций, сотни водонапорных башен, бетонные резервуары.

Ишимский и Булаевский водопроводы снабдят ишимской водой восемьдесят шесть совхозов, четыреста пятьдесят населенных пунктов Кустанайской, Северо-Казахстанской и Кокчетавской областей. Сейчас многие совхозы возят воду издалека цистернами, каждый кубометр ее обходится по два-три рубля. Стоимость кубометра воды Ишимского водопровода будет всего двенадцать копеек.

Ишимские водопроводы строятся полным ходом. Первые совхозы уже получили дешевую воду. На берегу Ишима возводятся насосные станции с пропускной способностью в сорок пять тысяч кубометров воды в сутки. Опытные строители газопровода укладывают в траншеи, глубиной в четыре метра, громадные трубы. Даже в трескучие сибирские морозы вода на такой глубине не замерзнет.

В районах, лежащих в стороне от Ишимской водопроводной магистрали, прокладываются одиночные водопроводы, которые будут подавать воду из близлежащих местных водоемов.

По Тоболу строится несколько водохранилищ, способных удержать воды многолетнего стока. Они будут давать горнообогатительным комбинатам и существующим промышленным центрам Кустанайщины в среднем по два кубометра воды в секунду.

Но водопроводы на местном стоке и крупные тобольские водохранилища не в состоянии решить проблему водоснабжения Большого Тургая, учитывая потребности будущего металлургического гиганта у Кустанайских залежей фосфористого железа, алюминиевого комбината у Кушмурунских месторождений бокситов и энергетических углей, угольных карьеров и мощных тепловых электростанций.

Не хватит вод местного стока и для обводнения обширных пастбищ юга и орошения земель Большого Тургая…

Сидим вокруг стола у вороха карт, задумались. Как же все-таки решить проблему воды для всех звеньев Большого Тургая?

— Это пока не совсем ясно… очевидно, нужен генеральный план комплексного строительства Большого Тургая и согласованная с этим планом, продуманная схема привлечения необходимых масс воды. Атлас поможет составлению таких планов…

Распростились с географами, идем по улицам Кустаная, обсуждаем проблему комплексного строительства решающих хозяйственных узлов. Несомненно, это главное направление коммунистического строительства.

Наш маршрут определился — пройдем Тургайские степи с севера на юг, своими глазами увидим нужды Большого Тургая…

У ОЗЕРА КУШМУРУН

Еще зимой, намечая маршрут путешествия, мы решили заехать на озеро Кушмурун. Во-первых, потому, что там начинается огромная ложбина Тургайского прохода — о ней речь впереди, и, во-вторых, поблизости от Кушмуруна, в большом целинном совхозе работает племянница Виктора Николаевича — Елена Болдырева.

Несколько лет назад девушка, окончив среднюю школу, поступила на фабрику, а затем уехала с московскими комсомольцами на целину. Там она испытала многие целинные профессии: работала строителем, прицепщицей, учетчицей, трактористкой и даже поваром на полевом стане. Ее письмами зачитывались все домашние, они ходили по рукам подруг, оставшихся в Москве, журнал «Смена» напечатал первый очерк Елены, и она попала даже в шестерку лучших авторов, отмеченных редакцией в конце года. Последние месяцы Лена что-то замолчала, не отвечала на письма.

На запрос родственников директор совхоза сообщил, что девушка уехала в глубь Тургайских степей поднимать с комсомольцами дальнюю целину и в Москву возвращаться не собирается.

На семейном совете Виктора Николаевича, уезжавшего в степной поход, обязали отыскать пропавшую племянницу, выяснить обстановку. Поручать ему уговаривать Лену вернуться в Москву не решились. Знали, что сам он еще со школьной скамьи покинул отчий дом — отправился штурмовать Дальний Север, и много лет провел в странствиях, кочуя с экспедициями по всему Советскому Союзу.

Из Кустаная выбрались поздно, всегда так получалось: в областных центрах застревали на целый день. Устраивали накопившиеся дела — чинили машину, получали и отсылали корреспонденцию на почтамте, знакомились с горожанами.

Переправляемся через Тобол и попадаем в другой мир: едем среди березовых рощ, они растут островками, к березе примешивается осина, вдали там и тут темнеют сосновые леса. Как будто перенеслись на север — в Западно-Сибирскую березовую лесостепь. Это лесной остров Аракарагай. Такие острова в Кустанайской области заходят далеко на юг, в глубь степи, по древним пескам, разбросанным пятнами и гривами. Деревья находят тут постоянный запас влаги.

Дорога хорошая, гоним вовсю — хотим добраться к озеру Кушмурун засветло. Но сумерки настигают у берега Убагана. Эта речка вытекает из озера. Куда ни глянь — плоская безлюдная степь. Озеро близко, где-то гогочут гуси. Пересохшее русло Убагана врезалось в степь, заросло камышами. Дорога сбегает на илистые отмели. Темнеет, не заехать бы в трясину. Переправляться через Убаган опасно, будем ночевать у камышей.

Комариный рой обволакивает машину. Отмахиваемся как медведи от пчел. Палатку на Убагане не поставишь — съедят живьем! Вообще в этом году расплодилось комаров видимо-невидимо. Отъезжаем в степь, на ощупь в темноте растягиваем свой шатер.

Комары гудят за полотнищем, лезут во все щели, донимают… Как в тундру попали! Всю ночь напролет защищаемся рипудином. Магическая жидкость не раз спасала в пути: натрешь лицо и руки, и комары отлетают прочь — боятся запаха. Но такой уймищи комаров мы еще не видывали, даже запах рипудина не может сдержать голодных летунов. Часто просыпаемся, натираемся снова и снова. Только предрассветный холодок прогнал мучителей.

Но солнце вскоре разбудило нас. Не узнаем местности, дороги не видно, остались лишь следы от шин в примятой траве. Палатка стоит у небольшого круглого озера. Вода в нем почти высохла, по илистым отмелям разгуливают крупные снежно-белые степные кулики, на уцелевшей воде плавают стайки диких уток. Цапля стоит с задумчивым видом. Заметив людей, кулики взлетают белоснежной стаей. В воздухе они похожи на чаек.

Вокруг ковыльно-типчаковая равнина с оспинами мелких озер. Вода в них — как голубые зрачки. Вдали блестит огромное вытянутое зеркало Кушмурунского озера. Ровная степь, где стоит наша палатка и блестят озера, — днище широченной долины. Уступы древних террас синеют на западе и востоке. Это Тургайский проход. Его долина протянулась на двести километров с севера на юг и сухим рукавом соединяет два речных бассейна — Тобола и Тургая, две величайшие низменности — Западно-Сибирскую и Арало-Каспийскую.