Виктор Богданов – Мальчик со старой фотографии (страница 8)

– Ребята! Солнце – как барабан! – негромко воскликнул он. – Мы сегодня такой нашли, помните?

– Похоже! – согласился Павлик. – В самом деле похоже. Только палочками по нему не постучишь.

– А я умею барабанить! – заявил Владик.

Все снисходительно посмотрели на него. Владик расценил это как сомнение в своих словах.

– Не верите?

– В твоем возрасте все умеют играть на барабане, – примирительно сказал Березкин. – Только вот КАК играть?! Просто палочками стучать и трехлетний малыш может. А вот по-настоящему – не каждый умеет!

Кажется, Владик всё же немножко обиделся. Он молча спрыгнул со своего места и отошел к краю площадки, что-то ища под ногами. Через пару минут вернулся с двумя небольшими сухими палочками и пустой консервной банкой, которые в изобилии валялись по всему пустырю. Забравшись обратно на бревно он зажал между коленями банку и взял палочки в обе руки.

– Я в самом деле умею! – заявил он и взмахнул палочками.

Конечно, пустая консервная банка – это вам не настоящий барабан, но и из неё можно извлечь кое-какие звуки. Тем более, если действительно умеешь. Сухая, негромкая дробь нарушила тишину пустыря.

– Этот сигнал называется «Сбор», – прокомментировал Павлик. – Так у папы в воинской части играют при разводе суточного наряда.

Владик ничего не сказал и перешел на другую мелодию.

– А это марш, – сказал Павлик.

– «Походный марш» – поправил его брат. – Мальчик действительно знаком с инструментом.

Владик доиграл мелодию до конца и исполнил ещё один марш. Даже на консервной банке получалось хорошо. Когда он закончил второй марш, Женька сказал с виноватыми нотками в голосе:

– Извини, друг. Мы не знали.

– А вы и не могли знать, – пожал он плечами. – Я же никому не говорил.

– Не обижайся.

– Я и не обижаюсь. Просто вы не поверили бы, если бы я не показал. Вот я и показал, что умею.

– Где же ты научился? – спросила Света.

– В позапрошлом году я в лагерь летом ездил – у нас там кружок был. За эту лагерную смену и научился, а до этого тоже не умел. Только сейчас трудно играть было – давно не тренировался, руки здорово устают с непривычки.

«Всё-таки как мало мы друг о дружке знаем, – подумал Женька. – Вот не вспомни я случайно про барабан, так никто бы из нас не узнал никогда, что Владька так здорово умеет играть на барабане. А у других? Что мы, собственно говоря, друг о друге знаем? Да почти ничего!»

– А что за барабан вы нашли? – спросил Владик, отложив в сторону палочки и банку.

– Даже не один, а целых два, и палочки там есть. Леонид Владимирович сказал, что они, наверное, остались от пионерской организации. Раньше в каждой школе пионерские отряды были, а потом их не стало. Барабаны и горн были в старом шкафу в кладовке, из которой будут делать тир для стрелкового кружка. Ещё там были Знамя и много всяких бумаг. Физрук не разрешил их выкидывать, он сказал, что с бумагами потом будем разбираться, потому что в них может быть много интересного.

Владик заинтересованно слушал Женьку.

– А сейчас они где?

– Что? Барабаны или бумаги?

– Барабаны, конечно.

– Там же в будущем тире лежат пока.

– Вот бы поиграть на настоящем барабане! – мечтательно сказал Владик.

– Подойди к учителю, он, наверное, разрешит.

– Если у тебя так здорово получается на какой-то консервной банке, то на настоящем барабане вообще классно выйдет, – поддержал Березкин.

– Да ладно вам… – сразу засмущался Владик. – Получается немножко и всё…

Вокруг становилось темнее. Солнце уже добралось до самого горизонта и наполовину скрылось за ним. Пора было собираться в обратный путь – всем, кроме Казаковой, надо было ещё добираться до своих домов. Они подождали немножко, пока краешек солнца совсем исчезнет. После заката темнеть стало ещё быстрее, на небе тут и там появлялись звезды, но сумерки – это ещё не ночь и видно вокруг пока ещё далеко.

Женька вытряхнул из кроссовок невесть как попавший туда маленький камешек и вдруг спросил Владика:

– А это, что ты первым играл, как называется?

– Это называется «сбор». А что?

– Да так… «Сбор!» Интересно! Мне показалось, что это тревожная какая-то… игра. Может, это сбор по тревоге?

– Не знаю, – пожал плечами Владик. – Нам почему-то не объяснили конкретно. Просто сигнал сбора и всё.

– Ещё раз можешь показать?

– Без проблем!

Он подобрал банку и поставил её на бревно. Взмахнул палочками, и вновь сумерки нарушила быстрая, похожая на барабанную, дробь. Действительно, в ней слышались какие-то тревожные нотки. Как будто бы барабанщик срочно собирал бойцов к отражению вражеской атаки. Так показалось Женьке. Света и остальные ребята стояли уже у тропинки и поджидали их. Но Владик исполнил сигнал до конца. Они ещё чуточку задержались, пока звуки последних ударов не растаяли в воздухе.

– Всё же это, наверное, сбор по тревоге, – убежденно сказал Женька.

– Может быть, – покладисто согласился Владик. – Я не знаю.

Они пошли догонять уже покинувших площадку товарищей. Вдруг Женька краем глаза заметил какое-то движение чуть в стороне и сзади них. Он быстро повернулся и застыл на месте, схватив Владика за руку: в нескольких шагах от них стоял мальчишка.

Нет, Женька не испугался, хотя мальчишка был необычный. Точнее говоря, это вообще был не мальчик, а…

– Привидение! – прошептал Владик.

Его фигура четко обозначилась на фоне темного бурьяна. Он как бы светился изнутри неярким, но заметным светом. Женька видел его отчетливо. Мальчишка был одет по-летнему, но как-то совсем не современно. Светлая рубашка, короткие темные штаны держались на лямках, высокие ботинки. На одной ноге чулок натянут, а на другой спущен, обнажая большую ссадину на коленке. А ещё на нем был галстук… пионерский галстук…

Мальчишка стоял и смотрел на них. Смотрел внимательно. Женька заметил, как подрагивают его ресницы…

– П-привет! Ты кто? – спросил Женька.

Мальчишка не ответил. Он сделал два шага по направлению к ним, поднял руку и показал на что-то. Проследив направление, Женька понял, что странный мальчик показывает на Владика. Вернее на его руку, в которой были зажаты палочки, которыми он только что исполнил сигнал сбора на импровизированном барабане. Мальчик что-то сказал, судя по тому, как зашевелились его губы, но они ничего не расслышали.

– Мы не слышим, – сказал Женька.

Тогда он внимательно посмотрел прямо в глаза Женьке и снова что-то сказал.

– «Вы играли «Сбор» – вдруг отчетливо раздалось в Женькиной голове, хотя слов он по-прежнему не слышал. – «Вы в опасности?»

– Нет, у нас всё в порядке, – ответил Женька.

– «Хорошо. Тогда я ухожу. До свидания!»

Не дожидаясь ответа, мальчик приветливо улыбнулся им и вскинул руку, чуть задержав её на уровне головы в наклонном состоянии, очень похожим на то, как отдают друг другу честь военные. Только военные прикладывают ладонь к козырьку фуражки, а это немножко по-другому. «Пионерский салют!» – догадался Женька. Повернувшись спиной, мальчик сделал несколько шагов и растворился в воздухе.

– Ты всё видел? – глупо спросил Женька.

– Да.

– А… слышал что-нибудь?

– Да. Он мне сказал: «Привет, барабанщик».

– А меня спросил, не в опасности ли мы. Я ответил…

– Это я слышал. Что ещё он сказал?

– Что если у нас всё нормально, он уходит. И ушел.

Они помолчали. Потом Владик произнес:

– Получается, что мы слышали разные слова. Как он говорил с тобой – я не слышал, а как со мной – ты. Почему так?