Виктор Богданов – Код команданте (страница 9)

– Я? В самом деле, а что я? Твой дядя прав. Он – один из немногих, кто знает, что я был когда-то взрослым. Но теперь я снова мальчик и Грандзоор – моя Нетландия. Или, если сказать точнее – моя сказка. Теперь к ней прикоснулись вы двое и я не знаю, хорошо это или плохо.

– Что может быть плохого в том, что мы что-то узнали про вас? К тому же вы почти ничего не сказали.

– Не знаю я, что будет, ребята. Знаю только, что лучше бы я вам ничего не говорил, лучше бы вы ничего не знали. Может, ничего не будет, а, может, что угодно случиться. Дайте мне слово, что ни с кем не будете делиться тем, что от меня узнали и узнаете ещё, потому что многое из этого государственная тайна Империи.

– Даю слово – никому и никогда не скажу то, что узнал от вас! – Элик встал и сказал эти слова с серьёзным выражением лица.

Блики на лице от догорающего костра добавляли к словам таинственности и даже какой-то тайны, и обещание становилось уже не просто обещанием, а тайной клятвой. Гран последовал примеру друга и, встав, произнёс точно такие же слова, слово в слово.

– Вот и хорошо! А теперь смотрите, для чего мы разложили большой и медленный костёр!

Угли почти до конца прогорели и лишь местами светились красноватым светом. На угли нагребли с разных сторон слой песка, застелили его одним покрывалом, положили под головы рюкзаки, а оружие прикрыли от росы рядом. Улеглись все трое на это покрывало и укрылись вторым. Не прошло и пяти минут, как все трое почувствовали идущий от земли, точнее – от засыпанных песком углей, жар. Хотел сказать ребятам, что так же жарко спать на натопленной русской печи, но в этом мире нет русских, и нет похожих печей, мальчишки меня бы не поняли. Так зачем бередить их умы неразрешимыми вопросами.

Мальчишки уснули не сразу, долго ворочались, бока припекало знатно, но вскоре попривыкли. Шептаться не решились, видимо, каждый обдумывал услышанное сегодня. Кто сказку, а кто и другое. Но я дождался, пока оба сонно засопели и только тогда позволил себе встать, отойти от ребят и связаться с катером охраны. Я дважды во время своего рассказа мальчишкам заметил, что с катера подавали сигнал о выходе на связь. Ничего неожиданного я не ждал и просто пропустил оговоренное время выхода на связь. Просто не хотел прерывать рассказ. Если бы что-то случилось, катер просто подошёл бы к берегу, ну а раз не подошёл, то всё нормально.

– На связи, – я включил рацию.

– Вы пропустили сеанс, команданте.

– Знаю. Но мы были у вас на виду.

– Да, мы хорошо видим место вашей стоянки.

– Что-нибудь срочное для меня есть?

– Только доклад дежурного по объекту. Ничего не случилось.

– Ну и ладушки! Я спать. Вы там смотрите, чтобы к нам спящим никто не приближался. В случае чего включайте сирену, она и мёртвого поднимет.

– Да, так и сделаем, не беспокойтесь.

– Всё, отбой. Утром сообщу планы на день, пока не загадываю.

Мальчишки крепко спали, или весьма убедительно делали вид, что спят, потому что, когда я поправлял на них покрывало, мне показалось, что Элик уж слишком усердно сжимает веки. Ну да пусть играется, будет потом, что порассказать приятелям, когда вернёмся. Лег с краю, прикрывшись покрывалом по грудь, расслабил все мышцы и почти сразу заснул, включив внутренние часы на пробуждение в шесть утра. Так и будет, если что-то не разбудит раньше назначенного времени. Эту полезную привычку я приобрёл ещё в прошлом своём времени, в родном мне мире, когда командовал пограничным кораблём. Здесь она тоже пригодилась.

Глава 4

Проснулся от пения птиц. Не соловей, но какая-то птаха заливалась вполне красиво. Открыл глаза: светло, небо голубое и безоблачное, лёгкий утренний ветерок ласково касался кожи и волос. Прислушавшись, уловил жужжание и писк разных летучих насекомых, а ещё звук работающего вспомогательного двигателя катера охраны. Звук этот был тихим и размеренным, что означило нормальный вариант несения службы, то есть катер просто стоит на якоре на своём месте, а не спешит куда-то полным ходом, готовя оружие к немедленному использованию. Всё тихо. Но внутренние часы говорили, что проснулся я раньше заказанного времени на тридцать пять минут, и это было неправильно. Обычный допуск внутренних часов был не более двух минут в любую сторону, но более получаса не вписывались ни в какие рамки. Значит, разбудило чувство опасности. Но и тут непонятка: обычно опасность сразу проявляла себя, то есть на неё были какие-то конкретные указания, но в этот раз ничего такого не было.

Я лежал, напрягая слух, и пытался понять, что разбудило меня раньше назначенного времен, но, как ни старался, не мог найти причину раннего пробуждения. Хотя… Сорочья трескотня, как помнится, не возникает на пустом месте. Если эти птицы подают голос, значит, их что-то потревожило. Или кто-то потревожил. А если судить по тому, что перекличка сорок слышится всё ближе, это может говорить о том, что этот кто-то или что-то приближается, но пока ещё не появился на берегу.

Выбравшись из-под покрывала, я подошёл к вчерашнему кострищу, благо до него было всего метров пять, проверил угли – от них уже не было даже тепла, а не только жара. Придётся разжигать новый костёр, благо мальчишки натаскали вчера достаточно дров.

Занимаясь костром, я определил азимут на трескотню сорок в лесу и не выпускал из вида тот участок леса, не показывая при этом, что меня там что-то привлекает. Костёр уже разгорелся и я пристроил над ним котелок с водой, когда мой глаз зацепился за оранжевое пятно, появившееся за ивовыми кустами в полусотне шагов от нашего бивака. За кустами кто-то прятался.

Делая вид, что занимаюсь костром и котелком, мне удалось-таки рассмотреть раннего гостя. Это был мальчишка лет десяти в оранжевой футболке и светлых, бежевого цвета, коротких штанах. Притаившись за кустом, он рассматривал меня и весь наш импровизированный лагерь. Сорока уселась над ним на ближайшем дереве и время от времени подавала голос. Уже гораздо реже, чем раньше. Видимо, сопроводив мальчишку до конца леса, посчитала свою задачу выполненной.

Когда вода в котелке закипела, сходил к шалашу, в котором с вечера сложили свои вещи, достал брикеты с кашей из наших запасов и вернулся к костру. Раскрошил брикеты в котелок и размешал отломанной палочкой. Ещё через несколько минут от котелка начал распространяться по берегу вкусный запах. Этот запах добрался до спящих кадетов и разбудил их. Зевая и потирая глаза, оба вскоре подошли ко мне.

– Доброе утро, воины! Выспались? Или не против ещё поспать?

– Разве тут до сна, когда так вкусно пахнет? – подавил очередной зевок Эл.

– Что у нас на завтрак? – без всяких экивоков поинтересовался Гран.

– Каша из концентрата.

– Это каша так вкусно пахнет? – искренне удивился Граник. – В нашей столовой она совсем по-другому пахнет.

– Сравнил! Там в электрическом столитровом котле на всю вашу братию одновременно варится, а тут на костре, да на свежем воздухе – понимать надо разницу!

– Жаль, больше нет кролика или фазана вчерашнего, – сглотнул слюнки Элик.

– Кролика нет, – кивнул я. – Вчера мы все над ним усердно потрудились, но у нас есть тушёнка, и если кто-нибудь из вас сейчас принесёт сюда банку, то каша получится с мясом.

– Я принесу! – Граник сбегал к шалашу и вернулся с банкой тушёнки.

Достав свой бастаган, я быстро вскрыл банку и вывалил её содержимое в булькающий крупой котелок. Запах из него стал ещё вкуснее. Мои мальчишки снова побежали к шалашу и принесли оттуда посуду и хлеб, расстелили на песке плащ-накидку и организовали не ней импровизированную сервировку стола. Чинно уселись рядом в ожидании завтрака. Посмотрев на них, я усмехнулся:

– А с чего вы взяли, что в походе не надо умываться по утрам? Я таких приказов не подписывал. Десять минут вам на водные процедуры!

Смеясь, мальчишки убежали к реке, а я нашёл глазами утреннего гостя. Он уже не стоял за кустами, а присел на корточки, но продолжал следить за нами. Помешав ещё раз в котелке, я, насвистывая первый пришедший в голову мотив, как бы невзначай приблизился на несколько шагов к кустам и, резко повернувшись в сторону прячущегося мальчишки, сказал:

– Не знаю, кто ты, но в такую рань на острове могут быть или туристы, или сбежавшие из дома и ищущие приключений мальчишки. Ты кто? Твоя оранжевая майка даже сквозь густую листву прямо кричит: «Кто ещё не увидел меня? Посмотрите – вот он я!» Прямо скажем, маскировка у тебя ненадёжная.

Мальчишка за кустом не шевельнулся и ничего не ответил. Видимо, для него оказалось неожиданностью, что его давно видит тот, за кем он наблюдал. Не испугался бы и не бросился убегать…

– Хватит прятаться, выходи. У нас завтрак готов, пойдём с нами кушать. Никто тебя здесь не обидит.

Гость думал недолго. Выпрямившись, он неуверенно вышел из кустов.

– Привет…

– Доброе утро, незнакомец. Меня зовут Май. С ребятами познакомишься сам. Как твоё имя?

– Сашка… Александр.

– Вот и познакомились. Голоден?

– Ну…

– Понятно! Тогда иди и вымой руки. Возьми моё полотенце, вон оно лежит, мыло у ребят есть. Давай бегом…

Гран и Эл, конечно же, удивились, увидев появившегося вдруг незнакомого мальчишку, но сохранили невозмутимость и доброжелательность. А что им оставалось? С ними рядом есть старший, то есть я, и старший разберётся во всём, так чего же голову ломать? Если появился кто-то незнакомый и старший не высказывает беспокойства – значит, так оно и должно быть.