Виктор Блытов – Кузя (страница 18)

В воротах стаял Пашка с озабоченным лицом и угрюмо смотрел на сцену прощания. Было видно, что он тоже очень переживает.

Сзади к Кузьме подбежал пес Джохар и тихонько лизнул в руку. Кузьма потрепал его по загривку, взял мать за руки, отстранил их. В воротах он повернулся и посмотрел на мать, стоявшую во дворе. Она бессильно опустила руки на фартук и тихо плакала. Кузьма аккуратно закрыл за собой ворота.

На улице он обнялся с Пашкой. Они жали друг другу руки, обнялись посреди улицы, стараясь перебороть или хотя бы поднять друг друга вверх. Более тяжелому Пашке это удалось, да и Кузьма не сильно сопротивлялся.

– Силен ты стал, Пашка! А говоришь, что я кабан. Сколько мы не виделись? – спросил, улыбаясь, Кузьма.

– Да почитай лет десять, Кузя! Сложно прощаться с матерью! Я, когда на афганскую уходил, так вообще оторвать ее не мог. А когда вернулся, как с того света встретила. Я все же думал, что Марья Петровна угостит меня все ж таки кочергой.

Солнце уж взошло и ярко светило. Жмурясь о яркого солнца, Пашка скомандовал солдатику:

– Яринченко! Ты чего копаешься? Давай, заканчивай! Нам ехать надоть, а ты развел тут канитель с машиной! Только не говори, что она у тебя неисправная. Нас ждут там. Нам срочно надоть!

Солдатик захлопнул капот, вытер пот с лица и, хлюпнув носом, доложил:

– Все нормально, Пал Александрович! Домчимся на моей ласточке! – и пошел на свое водительское место.

Павел сел впереди, а Кузьма сзади, поставив сумку рядом.

В машине Кузьма спросил Пашу:

– Что же ты денек дать не мог, злыдень? Недаром твоя фамилия Зленко. Под стать твоему характеру!

– А шо фамилия? Предки мои зло били черкесов и прочих бусурман. Вот и фамилия такая досталась. Я шо? Ты думаешь у мене дома лучше? У мене тоже усе погано. Сын с тобой собрався на войну. Марья моя меня чуть не убила сковородкой за то. Так по лбу звезданула! – он потер лоб, на котором, действительно, Кузьма увидел шишку, – он вчерась уже уехал к друзьякам и с ними туда уж, наверное, добрался. Счас заедем в Камчатскую станицу по пути. Там надо забрать с собой вашего «морского котика» из спецназа Черноморского флота. Будет твоим помощником. Старший лейтенант Осипович Мишка. Не слыхал?

Кузьма отрицательно покачал головой.

– Так он помоложе нас с тобой будет. Считай, что ты уже не один, будешь бороться с энтими архаровцами, в том числе и с моим непоседом сыном Андрюхой. Тот в морпехах служил. Теперь с друзьяками удумал на войну. А я что? Я бы и сам пошел, да вот рана не дает покоя.

– Он у тебя один?

– Не, есть еще дочка – мамкина радость – Марьянка. Замужем уж и внуку три годика! – заулыбался Пашка, видимо, вспомнив внука, – так зять с тобой тож на войну собрався. Вот у меня дома и ад. Возвращаться не хочется. Уси бабы ревмя ревуть, а я у них крайний!

Кузьма улыбнулся. А Пашка, посмотрев в зеркало, стал высматривать Осиповича.

Осипович ждал машину у самой автостанции. У его ног валялся на земле камуфлированный рюкзак. Сам он был одет в камуфлированную форму и куртку с множеством карманов.

– Привет, Михаил! – пожал руку Зленко, выходя из остановившейся рядом со стоявшим Осиповичем машины, – сидай рядом с Кузьмой! Как ты?

– Как-как? Мать дома рыдает белугой! Вот как! А я готов, естественно, надоело без дела сидеть.

Огороды да грядки не для меня! – ответил Осипович, садясь в машину, – а батя, – он усмехнулся. – перестал разговаривать, надулся. А так хорошо? Как-будто сам не казак?

– Знакомься, Миш, рядом с тобой сидит твой будущий начальник и заодно капитан 3-го ранга Тихоокеанского флота Гусаченко Кузьма Степанович. Правильно я говорю, Кузьма?

Кузьма кивнул головой и разглядывал севшего рядом с ним невысокого крепыша, хорошо сложенного светловолосого Михаила, от которого приятно пахло хорошим одеколоном.

– Подводник? Спецназ флота? Гидронавт? – оценивающе посмотрел на Кузьму Михаил, пожимая протянутую руку.

– С авианосца «Брест» я. Ракетчик! – улыбаясь, ответил Кузьма.

– И шо расскажешь, капитан 3-го ранга? Правда, шо гордость России – авианосцы «Брест» и «Смоленск» – продали за бесценок китайцам?

– Правда, только я не продавал, денег за это не получал! – буркнул Кузьма, вспомнив Баргузина, Ольшанского и своих ребят в сотом коридоре, и уже из чувства противоречия спросил, – правда, что твой черноморский отряд «морских котиков» полностью перебежал к хохлам и принял хохляцкую присягу?

– Я здесь. Значит, уже неправда! – спокойно ответил, улыбнувшись, Осипович, – приняли украинскую присягу человек двадцать, в основном руководство и срочная служба с Украины. Знаешь, какой прессинг был? – он потер подбородок, видимо, вспоминая, что происходило в то время, – остальных, кто не захотел, перевели на другие флота. Мне предложили Балтийский флот. Но там Калининград, отрезанный от всего света. Бог знает, что сейчас ждать? Я же сам с Кубани, решил тогда податься домой, на вольные хлеба. Дома и стены греют. А сейчас надоело дома сидеть, когда в стране такая заваруха. Обидно на все это смотреть со стороны и лежать на печи. Нас же не ради этого столько учили? – он подмигнул Кузьме и улыбнулся.

– Согласен, куда денешься? Беда пришла в нашу страну, а мы же казаки! – ответил с улыбкой Кузьма, – у меня дома то же самое, что у тебя. Только батя понимает, что надо итить!

– Да грех дома в такие времена сидеть! – согласился Михаил, – мой дед пластуном был. Что бы он сейчас мне сказал? Что залез под материну юбку и ховаюсь от службы?

Пластун – это понятие на Кубани было знаковым. Казачьим спецназом называли пластунов на Кубани. Зародились они во времена кавказских войн. Именно самые смелые казаки противостояли абрекам, переправлявшимся на русскую сторону Кубани и приносившим кровь, разрушение и разорение. Их называли «отвага», ходили через Кубань и проводили там возможные диверсии, мешающие абрекам переправляться через Кубань, освобождали пленников, уничтожали абреков, сеяли панику, вели разведку. Разведка, диверсии, вылазки в тыл врага – были основными задачами пластунов. Особенно прославились они в Крымскую войну, обороняя Севастополь. Много неприятностей принесли кубанские пластуны англичанам и французам. Принадлежность к пластунским подразделениям была лучшей характеристикой казака.

Кузьме Михаил понравился с первого взгляда. Открытое лицо, доброжелательная улыбка уверенного в себе человека. Он всегда воспринимал таких людей положительно. Также он понимал, что характеристика ракетчик с «Бреста» не характеризовала его положительно, как командира специального, пусть и казачьего, но все же отряда спецназа. Он понимал даже некоторую иронию в словах и взгляде Михаила.

Михаил посмотрел на Кузьму, положил свою огромную ладонь на его руку и тихо сказал:

– Не дрейфь, командир! Прорвемся! Мы же казаки!

Кузьма улыбнулся и подумал, что все же хороший человек Михаил и ему захотелось поработать с ним в спарринге, чтобы оценить более реально его возможности, проверить уровень подготовки морских котиков, о которых он так много слышал.

Машина, набирая скорость, съехав на грунтовку, запрыгала на кочках и рытвинах. Вдалеке проглядывалась Кубань. Там, где-то за перелесками и мелькающими мимо домами казачьих станиц и были казачьи Марьинские лагеря и где уже, наверное, своих командиров ждали их будущие подчиненные. Дорога была проселочная, и на рытвинах Кузьму бросало то на дверь, то на Михаила. Он взялся за металлические держатели тента, пытаясь как-то удержаться. Посмотрел на Михаила, тот тоже держался за металлические крепления каркаса. Впереди подпрыгивали шофер и Паша Зленко.

– Покачивает? – улыбаясь в усы, спросил, повернувшись, Паша Зленко, – а як же в море-окияне болтает? Водоплавающие вы мои! Держитесь крепче, а то не довезем вас до лагерей.

Кузьма посмотрел на Михаила, а он на Кузьму, и они оба дружно рассмеялись.

В старинных казачьих, Марьинских лагерях, раньше проходили военную подготовку почти все кубанские казачьи полки до революции. В этих лагерях готовились к будущим войнам и деды Михаила, Павла и Кузьмы. О лагерях на Кубани знали хорошо и помнили их. Рассказы дедов были не только о службе, но и о лагерях, оставивших неизгладимые воспоминания в их памяти. Во времена СССР здесь располагалась какая-то воинская часть. Рядом с лагерями протекала Кубань. Дорога к лагерям была ответвлением от основной трассы, соединявшей станицы. Небольшой поворот с трассы и сразу пошла еще более разбитая грунтовка. Впереди за небольшим перелеском виднелись шлагбаум, КПП и сторожевые будки у ограды с колючей проволокой.

У шлагбаума машину вышел встречать капитан в армейской форме. Представился Павлу Зленко, единственному из прибывших в военной форме:

– Товарищ майор! Капитан Усков – командир батальона обеспечения! Разрешите узнать цель вашего прибытия?

– Майор Зленко! – ответил Павел, – привез в отряд полковника Науменко офицеров.

– Пройдемте. Вас там уже ждут! – пригласил капитан прибывших в сторону КПП.

Павел скомандовал шоферу ждать его, и тот, довольный возможностью поработать, сразу задрал капот УАЗика и полез в мотор копаться.

Кузьма и Михаил дружески пожали руки капитану Ускову и направились за ним.

Он по-хозяйски повел гостей мимо шлагбаума к одноэтажным домикам. Солдаты, стоявшие на КПП, отдали прибывшим честь.