Виктор Блытов – Гардемарины (страница 15)
– Лешка, пошел ты на фиг со своими девками и любовью! – тихо прошептал Мишка и отвернулся от Алексея.
«Нет, здесь что-то не так. Мишка все же неправ! – подумал Алексей и отвернулся от Мишки в другую сторону, – любовь есть. А как без нее можно?»
– Не слышу ответа! – зло прогудел со своей койки Бочкарев.
– Есть один наряд на работу за болтовню после отбоя! – ответил Миша Коростылев, сев на койке.
– Есть один наряд на работу за болтовню после отбоя! – ответил Алексей, тоже сев на койке.
– Вот так-то лучше! А то разболтались и спать никому не дают! – удовлетворенно ответил Бочкарев и отвернулся в переборке.
Через минуту от его койки раздалось ровное сопение.
Наступил май месяц. Парки Петергофа и окрестностей окрасились зеленью. Появились многочисленные туристы. А петергофские девушки сняли весенние колготки и чулки, подняли высоту своих и без того коротких мини юбок и смущали, проходя по улице Коминтерна, работающих на уборке внешнего объекта курсантов 1-ого курса.
Мишка – наставник Алексея – не хотел быть аскетом. Все же гормоны давали свое и он, как и другие курсанты, наблюдал, внутренне вздыхая, за проходившими мимо недоступными девушками, которые, видя на себе внимание и взгляды, выступали, вроде отвернувшись в другую сторону, но чувствуя на себе раздевающие их призывные взгляды курсантов.
– Ты, Леха, смотри, какая «пава» пошла! Я бы не прочь ее … на часок в уголок затащить! – с восторгом говорил Мишка Коростылев Лешке, метущему большой метлой мусор вдоль бордюра.
Алексей ничего не отвечал, но и не мог сказать самому себе, что проходившие мимо девушки не производят на него впечатление. Задевали и его. Но он представить себе не мог, что одна из этих красавиц станет его. Его любовью, его женой, его самым близким человеком. По-другому он думать в силу своего воспитания не мог.
– Зуб даю, что у этой красотки в красной юбочке ничего под юбкой нет! – громко говорил признанный ловелас Валерка Абросимов, по его словам, уже перепробовавшего всех девушек в Новом Петергофе и теперь собирающегося продолжить свои любовные изыскания в Старом Петергофе и Рамбове (Ораниенбауме-Ломоносове).
– А ты проверь! Есть или нет? – задорно отвечала ему девушка и, подняв голову, громко цокая по асфальту каблучками, удалилась по направлению к научно-исследовательскому институту, примыкавшему к ВВМУРЭ.
– Эх! Такая девка и не моя! – с восторгом проворчал Мишка Коростылев, с удвоенной силой начиная нагружать в тачку мусор.
– Как она может так говорить? Она же, наверное, комсомолка? – фыркал Алексей.
Мишка усмехнулся.
– Ты знаешь, что даже партийные бабы говорят и делают и не так. А ты комсомолка? Надо над тобой шефство брать и делать из тебя настоящего мужчину. Пора, наверное. Тебе когда восемнадцать стукнет?
– В августе, – подумав немного, ответил Алексей.
– Вот и гуляй до августа. Ты же несовершеннолетний, значит, с ее стороны будет совращение тебя. И тебе ничего не будет за это. А ей может и светить уголовка. Хороший, однако, у тебя возраст. Вот мне уже восемнадцать есть.
– Как ничего не будет? – удивился Алексей.
– А так. Не будет и все. Законы такие в стране.
– И что мне делать?
– Знакомиться и пробовать ухаживать. Хотя? сложно это. Нормальные девушки на нас первокурсников внимания не обращают. Им подавай третий курс и старше. Им замуж надо. А мы пока не в фаворе. Не женихи. С нами только всякие малолетки, ищущие приключения на свою голову, могут пойти. Школьницы десятого класса. А они ведь несовершеннолетние и это может быть или срок или сразу под венец. Тяжела ты доля наша курсантская! – тяжело вздохнул Мишка.
– Мишка, а как познакомиться?
– Как-как? Просто! Сходи на танцы в клуб, пригласи на танец пару раз, пригласи сходить погулять в парк или в кинотеатр «Аврору». В парке выбери место, где нет людей. Это поближе к Александрии есть такие аллейки. А если в кино, то на последний ряд возьми билет.
– И что с ней делать дальше?
– Что-что? Ты дурак что ли? Леха? – возмутился Мишка, облокотившись на свою лопату? – делать то, что делают другие!
– А что другие делают?
– Опытные сразу целовать начнут в губы, грудь попробуют пощупать. Если не возмутится и не уйдет, то можно и под юбкой посмотреть – есть там что-нибудь или нет?
– А что там должно быть?
– Трусики там должны быть! Кружевные, маленькие женские трусики! Розовые, голубенькие, сиреневые или еще какие! Ты что, совсем идиот? – возмутился Мишка.
– А если там ничего нет? Такое бывает?
– Часто бывает, если она пришла поискать приключений. Тогда считай, что тебе повезло. Значит, она ждёт тебя и твоей любви.
– А если по морде даст?
– О! Если даст, то, значит, по делу! Дальше может быть все хорошо. Извиняйся для виду сразу, говори, что случайно полез не туда, что больше не будешь никогда! – он улыбнулся. – Если не ушла, значит, можно продолжать. Тогда надо целоваться и не только в губы.
– А куда? – изумился Алексей, так и не понявший куда можно и нужно целовать.
– В шейку, в ушки, в грудки. Вроде сначала понемногу, потом сильнее и не только в щечку, а в губы и опять, как бы случайно, грудь потрогать, соски помять и потом, если не будет сопротивляться, то под юбку залезть и проверить есть трусики или нет.
– Зачем залезать под юбку? – удивился Алексей, – а если есть, то не все ли равно?
– Ну ты и дремучий, Леха! Как тебе все объяснить? Ну проверить сначала надо, есть ли у нее там трусики? Это, как лакмусовая бумажка. Хочет она что-то или нет? Я же тебе сказал, что пробовать надо все.
– А если все же есть трусики, то что?
– Да ничего! Дед в пальто! – злился Мишка, – который раз тебе объясняю, а ты, как дуб, ничего не хочешь понимать! Сами разберетесь, что и как делать. Интуиция подскажет. Рядом сидеть и на ухо всякие глупости шептать, книги рассказывать про море, флот. Или стать настоящим мужчиной, трахнув её. Лопух ты! – сказал Мишка и продолжил убирать сметенный в кучу мусор.
Алексей тоже продолжил мести улицу и лишь изредка посматривал на улицу Коминтерна, где, как специально, шли одна девушка за другой, одна краше другой, как на подиуме при показе мод. Короткие юбки, высокие каблуки, крепкие красивые ножки, выступающие острые грудки. Было от чего голове поехать. Думалось почему-то не о приборке, а о проходящих мимо девушках. Как найти свою ненаглядную, любимую. А она должна быть не хуже проходящих мимо.
И Алексей решился попробовать. Ну не все же быть хуже других. В субботу он пошел не в увольнение, не в кино, как делал обычно, а на танцы в клуб училища.
Народу на танцах было очень много. В зале, где на стенах были выставлены доски с именами отличников, закончивших училище, за колоннами толпились девушки. В воздухе стоял непередаваемый аромат различных духов. пахло цветами и романтикой. Казалось, неземные создания в просвечивающих платьях, с длинными ногами, выходящими из узеньких юбок, в туфлях на высоких каблуках, пришли специально соблазнять курсантов.
Курсанты тоже стояли кучками. Пятикурсников и четверокурсников не было почти никого, зато третий и второй курсы разглядывали стоявших в уголках девушек и отпускали в их адрес различные, порой не совсем лестные, замечания.
Алексей стоял один, подперев спиной высокую колонну. Он не знал, что делать. Кого приглашать на танец. Вальс он танцевать не умел, а медленный танец, когда можно поговорить с девушкой, прижавшись к ней, как назло, на объявляли.
Нет, он, конечно, попробовал пригласить одну понравившуюся ему девушку в красивом, кремовом платье. Она усмехнулась, внимательно оглядев его с ног до головы, остановив взгляд на одинокой курсовке и его лице.
– Я детей не обижаю! – процедила она сквозь губы.
Алексей, как оплеванный, побрел к своей колонне. Оттуда он увидел, что эта девушка уже кружится в вальсе, обнимая одной рукой и улыбаясь курсанту третьего курса.
Он стоял у колонны и сердце его в обиде билось, грозя выскочить из груди.
«Нади идти в роту и лечь спать! – думал он, – плевать на эти танцы-шманцы и всех этих недотрог Дульсиней Петергофских! Хоть высплюсь, как следует».
Он уже направился к выходу, как оркестр внезапно объявил белый танец.
– Молодой человек! Вы, надеюсь, не откажете даме? – внезапно услышал он за спиной.
Он повернулся и увидел красивую девушку в белой юбочке и красной блузке. Ее задорные зеленоватые глаза, с какой-то тёмной радужкой по краям, весело улыбались и озорно сверкали. От нее пахло романтикой и польскими духами «Быть может». Алексей это точно знал, ибо такими же духами душилось его сестра, и ему запах очень нравился.
– Так что, пойдете танцевать с красивой, но одинокой девушкой? – улыбаясь, спросила она.
– Я п-п-плохо тан-н-цую! – ответил, начав заикаться Алексей, – вам может не понравиться!
Он подумал, что она сейчас уйдет, и все растает в огромном зале. Но она не ушла, а ответила:
– Давайте попробуем немного! Может, и получится?
Был, наверное, первый медленный танец. Они вышли на середину зала, где уже танцевали довольно много пар. Она положила ему свою невесомую левую руку на плечо, а правой обняла за талию и прижалась всем телом к нему.
Алексею стало совсем плохо. Он еле передвигал ногами, старясь не оттолкнуть ее и в то же время не наступить, как медведь, ей на ногу.
– У вас хорошо получается! – проворковала она ему на ухо, и он почувствовал, как ее светлые длинные волосы защекотали его щеку и ухо, – как вас зовут? Вы что такой напуганный? Никогда девушку в руках не держали?