Виктор Блытов – Чёрное золото (страница 20)

– Старший лейтенант спецназа Тихоокеанского флота Полищук Валерий Васильевич. Представляюсь по случаю заселения в каюту номер три.

– Молодца! Приветствую тебя в каюте номер три полноправным жильцом. Представление принимается! – сказал Кузьмин и, чокнувшись, выпил напиток. – Что это? – Поморщившись, он схватил шоколад и закусил им.

– Коньяк нам выдают, – пояснил Полищук, – армянский.

– Так, все, иду служить в спецназ, там лучше относятся к офицерам, чем на кораблях! – сказал, шутя Кузьмин.

В это время в коридоре задребезжал звонок боевой тревоги.

Офицеры, поставив свои рюмки, прислушались.

– Боевая тревога, боевая тревога, боевая тревога! – прокричала корабельная трансляция, – корабль к погрузке артиллерийского боезапаса приготовить!

Из коридора раздался топот множества ног.

– Так, Ким, побежали скорей! – сказал Кузьмин.

– Погоди! – сказал Кузьмину Ким, – Валера, ты сиди в каюте и разбирай свой рюкзак. Тебя эта тревога не касается. А потом помойся и ложись спать. Простыни, подушка и одеяло в ящике под нижней койкой. Гальюн вправо от нас через две каюты. В нос бежать по тревоге по правому борту, а в корму по левому, иначе сомнут. Нас не жди – эта волынка на всю ночь. Привыкай, теперь все ночи будут такие. Помойся и ложись. Вода в бачке есть. Но помни, что ее мало и на ночь надо помыться и мне и Лехе.

– Почему воды мало?

Ким посмотрел на Кузьмина и чуть не рассмеялся.

– Вы же у причала? – спросил озадаченный Полищук.

– Потому, друг Валера, – пояснил Кузьмин, – наверху начальников много, а светлых голов практически не осталось и продумать такую простую вещь, как водоснабжение с берега или электропитание не могут или не хотят.

– На боевых кораблях количество воды всегда ограничено, и она подаётся по команде «команде руки мыть». По этому сигналу нажимаешь эту пимпочку, – Ким показал на запорный кран, – и наполняется до верха бочок.

– А как я узнаю, когда до верха? – спросил Полищук.

– Очень просто, – продолжал инструктировать Ким, – когда в эту трубочку вода польется на сток, значит, бачок переполнен и идёт слив и тогда отпускай пимпочку, – он улыбнулся.

– Все, Саня, я побежал! – прокричал Кузьмин, выскакивая в коридор и вливаясь в общий поток бегущих матросов, мичманов и офицеров.

На следующий день доктор делал всем офицерам матросам и мичманам прививки. Оказалось, что их надо сделать аж целых десять штук.

– Запиши, что сделал мне все и закроем это дело, – предложил Кузьмин.

Доктор снял резиновую перчатку и показал ему кукиш.

– Знаешь, Кузя, что просишь меня сделать?

– А что? – спросил озадаченный Кузьмин

– Совершить должностное преступление, за которое следует и уголовная ответственность, если, конечно, будут тяжкие последствия. Ты заболеешь, к примеру, какой-нибудь лихорадкой Денге или гепатитом С или ещё хуже Д, малярией или брюшным тифом. Исход может быть смертельным. А я за тебя отвечать должен? Не получится. Давай оголяйся быстрее, мне весь экипаж надо привить и ни одного не упустить, а таких шустрых, как ты, пол экипажа и ещё прикомандированных полно, – рассердился доктор.

Кузьмин согласился и начал стягивать через голову тельняшку.

Ким поднялся на сигнальный после прививок, оглядел акваторию и причал и увидел, что Полищук со своими четырьмя бойцами отрабатывает приёмы рукопашного боя на торце пирса.

Морские пехотинцы, раздевшись до пояса, таскают на корабль какие-то продукты. Здоровые парни играючи хватали огромные мешки и ящики, которые матросы носили минимум по два человека, и взбегали по трапу.

К обеду на корабль приехали представители авиагруппы. Их возглавлял руководитель полётов капитан Балуев и с ним был ещё один офицер и два прапорщика – техники вертолёта. Прапорщиков поселили к мичманам, капитана Балуева в каюту к командирам БЧ-2 и БЧ-3, а старлея Перепелицу в каюту к командирам БЧ-6 и БЧ-7.

На корабле, как всегда, перед походом с пассажирами, так называли всех, кто не входил в состав экипажа, с расселением их были проблемы. Они всегда решались за счёт экипажа. Флотское гостеприимство обязывало. Офицеров переселяли, как правило, в каюты мичманов, мичманов переселяли в матросский кубрик, а матросов переселяли в коффердамы, вентиляторные и на боевые посты. Другого на флоте придумано не было. Судостроительная промышленность строила корабли для экипажа с весьма небольшим запасом, но его, как правило, никогда не хватало, тем более на такие большие и значимые выходы. Раньше были большие корабли, авианосцы, ракетные крейсера, куда садились штабы и которые были приспособлены для приёма многих дополнительных людей и имели специальные каюты. Теперь же, когда на флоте не осталось практически кораблей первого ранга или они были не в строю, отдуваться за всех пришлось «Яростному».

На корабль прибывали недостающие специалисты – офицеры, мичмана, старшины и матросы с различных кораблей эскадры.

Через три дня на «Яростный» сел в полном составе штаб бригады, а на соседний «Свирепый» штаб эскадры. На «Яростном» вообще не стало мест для жилья и работы офицеров. Все каюты офицеров были освобождены для флагманских специалистов бригады. Даже командир уступил свою каюту начальнику штаба бригады и переехал спать на походный диван в ходовой рубке. Старпом с замом по воспитанию поселились в штурманской, а механик у себя ПЭЖе (пост энергетики и живучести) на диванчике дежурного механика. Так как штурманская рубка была занята начальниками, в каюту командиров БЧ-1 и Б Ч -4 были поселены флагманские специалисты РЭБ (радиоэлектронной борьбы и химической службы), то Кузьмин вместе с Полищуком переехали ночевать в передающий центр. Как-то им неудобно было выселять своих мичманов на боевые посты.

Флагманские специалисты вместо реальной помощи в подготовке только отрывали командиров боевых частей от своих дел постоянными вызовами, расспросами, а что самое плохое, постоянными требованиями шила (спирта) и закуски.

– По сухому нам не работается никак, – говорил начальник РЭБ, – ублажайте нас или мы пойдём сейчас вас проверять и так проверим, что вам не поздоровится! – Выпивали флагмана, а потом ложились спать до обеда, к ужину шли на доклад к начальнику штаба, а вечером опять просили на ночь чего покрепче и повкуснее, чтобы веселее работалось.

Почти весь полученный на складах запас спирта «Яростного» ушёл на ублажение флагманских специалистов бригады и эскадры. А также значительная часть ушла на получение имущества с различных складов, которого вроде на первый взгляд не было, но как только появлялось шило, все сразу таинственным образом обнаруживалось.

Все офицеры «Яростного» валились с ног. Работали и днём, и ночью и через пять дней корабль более или менее был готов к выходу в море. В последний день командир запланировал отпустить на берег попрощаться с семьями женатых офицеров и мичманов.

Но именно за день до выхода на корабль прибыл командир похода контр-адмирал Литовченко. Вместе с ним прибыл смугловатый стройный человек, который отрекомендовался Ахмедом Анверовичем Аталгиреевым – представителем «Русойл».

– Это мой помощник, прошу любить и жаловать. Ему приготовить отдельную каюту, – приказал Литовченко.

Командир пожал плечами и приказал заму по воспитанию уступить свою каюту.

– Ты, Михаил Прохорович, переезжай пока в корабельную библиотеку, а там что-нибудь придумаем.

Замполит развёл руками, но перечить командиру не стал.

– Командир, соберите мне в кают-компании офицеров всех флагманских специалистов бригады и эскадры, командира «Уверенного», – продолжал отдавать приказания Литовченко, – а начальника штаба флота, командующего флота и начальников управления штаба флота, я приглашу сам. Сбор назначим, – он посмотрел на часы, – на шестнадцать часов.

Сам Литовченко разместился в каюте флагмана, откуда он перед этим выкинул командира бригады со всеми документами.

К шестандцати часам стали подъезжать к причалу «Волги» начальников управлений. Последними приехали командующий флотом, начальник штаба флота, и начальник управления воспитания.

Сверкая большими звёздами на золотых погонах, три начальника, что-то оживлённо обсуждая, подошли к трапу. Матросы, занятые погрузкой и белые от муки, остановились прямо с мешками по стойке «смирно».

– Смирно! – скомандовал старший лейтенант Кузьмин, поставленный помощником в честь прибытия командующего вахтенным офицером к трапу.

Командующий легко взбежал по трапу на корабль, приложил руку к козырьку фуражки, отдавая честь военно-морскому флагу. За ним на борт поднялись начальник штаба флота, и начальник управления воспитания.

Поздоровавшись с Кузьминым и вышедшим их встречать командиром корабля за руку, командующий направился в кают-компанию.

Начальник штаба флота остановился у Кузьмина и, ничего не говоря, стал пальцем показывать на мусор, лежавший у трапа и на причале.

– Так погрузка идёт, товарищ вице-адмирал, аврал. Закончим и уберём.

Начальник штаба флотом нагнулся к уху Кузьмина и тихо сказал:

– К приезду командования надо было прибраться и закончить все погрузки, старлей. А если так будешь рассуждать, то быстро леем станешь или мамлеем!

– Так грузимся пятый день, без перерыва. Ведь завтра в море. Не успеем погрузить, придётся что-то оставить на причале.

– Значит, надо грузиться было более интенсивно и быстро, товарищ старший лейтенант, чтобы успеть это сделать раньше! Если надо, поставить два трапа, три, а если мало, то и более. Ну да ладно – работайте! – и начальник штаба повернулся и пошёл в сторону надстройки, где размещалась кают-компания офицеров.